ОСНОВЫ ФИЛОСОФИИ 13 страница

Основная задача аксиоматизации состоит в поиске и формулировке исходных аксиом теории, т.е. минимума базисных положений, из которых можно вывести все ее логическое содержание. Аксиомы теории должны удовлетворять трем основным требованиям.

Во-первых, они должны быть независимы друг от друга. Во-вторых, аксиомы должны быть непротиворечивы. Наконец, система аксиом должна быть полна, что означает ее достаточность для выведения или опровержения любого утверждения, сформулированного на языке теории.

Второе направление в развитии теории связано с ее применением. Именно в этом плане проявляются основные ценностные функции теории: объяснение и предсказание явлений. Эти операции, как было уже указано, реализуются через подведение интересующего науку явления под известный теоретический закон. Последняя операция не является простой и требует предварительного описания изучаемого явления на языке теории. Это предполагает некоторую предвари тельную идеализацию и формализацию изучаемого явления.

Идеализация изучаемого явления нередко приводит к постро­ению теоретической модели. Так, для объяснения колебаний реального маятника строится модель математического маятника. После ее построения становится возможным применение законов классической механики.

Применение теории сопутствует ее развитию. Если в ходе такого применения выявляются некоторые ее ограниченности и трудности в объяснении и предсказании явлений, то нередко коррек­тируются какие-либо ее положения, вводятся новые понятия.

Переходной формой от эмпирии к теории является гипотеза. Гипотеза — научно обоснованное предположение о закономернос­ти связи или причинной обусловленности явлений. Научная гипотеза отличается от произвольной догадки тем, что должна удовлетворять ряду требований.

Прежде всего гипотеза должна быть согласована со всем кругом известных эмпирических фактов, для объяснения которых она выдвигается. Она должна допускать эмпирическую проверку. Обычно на опыте проверяются следствия из гипотезы. Если следствия, вытекающие из гипотезы, недоступны эмпирической проверке, то гипотеза считается непроверяемой.

При выдвижении конкурирующих гипотез преимущество по­лучает та из них, которая описывает не только известную совокупность фактов, но и позволяет сделать прогностические выводы о существовании других, еще неизвестных науке. Если в дальнейшем подтверждаются предсказания гипотезы, то научное сообщество склонно отдавать приоритет в последующей теоретической работе именно данной гипотезе.

Наконец, гипотеза должна быть относительно простой. Ее простота не должна пониматься как требование легкости и доступности в ее изложении. Простота гипотезы заключается в ее способности объяснять по возможности наиболее широкий круг явлений, исходя из минимума основополагающих принципов. Эго означает, что при открытии нового факта, требующего своего объяснения, гипотеза не должна усложняться искусственным образом, т.е. нельзя вводить новые предположения, не согласующиеся с принятыми, запрещается придумывание искусственных правил исключения, отвергающих данный факт и т.д.

Гипотеза — это всегда вероятное знание. Она считается тем более вероятной, чем большее количество фактов согласуется с ней. По мере теоретической разработки гипотезы и эмпирического подтверждения она превращается в теорию. Способ развития на­учного знания путем построения гипотез и последующего дедук­тивного выведения из нее следствий вплоть до построения теории получил название гипотетико-дедуктивного.

Рассмотрим теперь общенаучные методы познания. К ним от­носятся прежде всего анализ и синтез. Анализ – разложение целого на части и познание каждой из них в отдельности. Син­тез — соединение частей в целое и объяснение этого целого на основе знаний о частях. Различают эмпирический анализ, если объект реально разделяется на составные части с последующим их изучением. Соответственно определяется и эмпирический синтез, если из каких-либо элементов реально воссоздается целое и изучаются его интегративные свойства. Теоретический анализ состоит в мысленном разделении целого на части. Так, если возь­мем металлический шар, то он обладает рядом свойств: физичес­ких, химических и т.д. Для изучения его механических свойств мы отвлекаемся от всех остальных свойств и изучаем объект толь­ко со стороны тех особенностей, которые можно описать через механические характеристики: массу, скорость, положение и т.д. Это и есть теоретический анализ.

Соответственно и теоретический синтез есть воссоздание в мысли целостного образа объекта и объяснение его интегративных особенностей.

Познание, как правило, начинается с анализа. Объект позна­ния представляет собой сложное образование, в котором нераз­дельно представлены существенные и несущественные признаки. Чтобы выявить законы поведения объекта, необходимо предварительно вычленить в нем существенные признаки, понять место и значение каждого признака в общем строении и поведении объек­та. Для этих целей и служит анализ.

Синтез начинается с того, чем заканчивается анализ. В нем объединяются части, составные элементы вещей на основе их внутренней закономерной связи. Синтез — не механическое объединение частей, а метод нахождения взаимосвязи различных сторон и признаков объекта в соответствии с законами строения целого.

Анализ и синтез взаимосвязаны друг с другом. Во-первых, они непрерывно сменяют друг друга в процессе исследования. Во-вто­рых, каждый из этих методов в качестве предпосылки содержит свою противоположность. Анализ исходит из существования в качестве своего исходного пункта движения целостного объекта, который предстоит расчленить. Синтез, наоборот, в качестве предпосылки своего существования исходит из наличия разрозненных частей, существующих в качестве либо реальных элементов, либо отдельных абстрактных идей. Следовательно, анализ должен дополняться синтезом, а синтез – анализом.

Среди общенаучных методов важная роль принадлежит индукции и дедукции. Сущность индукции заключается в движении мысли от частного к общему. Дедукция, наоборот, есть движение мысли от общего к частному и от частного к частному.

В обоих случаях мы имеем дело с выводным знанием, сущность которого состоит в движении от известного к неизвестному. Оба указанных метода базируются на наличии в самой действительности связи общего, особенного и единичного. Индуктивный метод имеет большое значение в науках, непосредственно опирающихся на опыт. Дедуктивный метод наиболее распространен в теоретических науках, особенно на той ступени, когда уже известны некоторые бесспорные общие положения. Таким образом, индукция и дедукция представляют собой противоположно направ­ленные процессы вывода, каждый из которых обладает как бесспорными достоинствами, так и недостатками.

Индукция, взятая сама по себе, обладает рядом принципиальных недостатков. Главным из них является проблематичность об­щего вывода. Если мы обозрели некоторую ограниченную совокупность предметов и отметили в ней наличие общего признака, то у нас все же нет уверенности в истинности этого вывода для всего класса изучаемых предметов. В принципе, опыт всегда ограничен.

Указанное обстоятельство влияет на формирование индуктивным путем общих теоретических утверждений. Не случайно, сторонники индуктивизма отдавали предпочтение эмпирическому знанию и не доверяли теории. Кроме того, индуктивное обобщение базируется на констатации общего, сохраняющегося признака в классе изучаемых объектов. Все то, что различает эти объекты, в индукции игнорируется. Тем самым индукция не позволяет установить изменение, варьирование признака, т.е. затрудняет изучение развития объекта.

Вместе с тем, и дедукция, взятая в отрыве от других методов, тоже имеет свои ограниченности. Самой существенной слабостью дедукции является ее исходное положение, т.е. то общее утверждение, которое принимается за предпосылку вывода. Истинность этого положения самой дедукцией не обосновывается, и в рамках дедукции оно остается проблематичным, если ею истинность не доказана другими методами. Кроме того, информативная ценность дедукции ограничена. В частном выводе получают ту информацию, которая в свернутом виде уже заложена в общей посылке.

Ограниченность каждого из указанных методов свидетельствует о том, что развернутое конкретное знание можно получить лишь на пути синтеза индукции и дедукции, а также объединения этих методов с другими способами научного познания.

В современных условиях все большее значение получает метод моделирования. Он основывается на построении соответствующей модели объекта, изучении ее свойств и переносе полученной информации на сам объект. Роль модели состоит в том, что она – заместитель объекта, посредник в отношениях между субъектом и объектом.

Модель — это условный образ или образец изучаемого объекта. Моделирование основывается на аналогии. Аналогия предпо­лагает нахождение сходства у двух или более объектов. Установив это подобие, можно на основе изучения свойств одного объекта сделать вывод о наличии тех же свойств и у другого объекта.

Все модели распадаются на два класса: вещественные и концептуальные (идеальные). Вещественная модель — это некоторый образец, выполненный из материала, строение и поведение которого в главном аналогично строению или поведению исследуемого объекта.

Вещественная модель может быть выполнена из того же материала, что и исследуемый объект, но часто модель выполняется и из другого материала. Например, существует аналогия между течением жидкости и прохождением электрического тока в цепи. Поэтому при изучении потока воды иногда используют модель в виде соответствующей электрической цепи. Изучая соотношение между током, сопротивлением и напряжением в электрической цепи, делают вывод о скорости потока воды, перепадах давления и энергетической мощи.

Идеальная модель — некоторый логический образ объекта, выраженный в знаковой форме: чертеже, математическом уравнении. Моделью реального маятника является математический маятник, характеризуемый такими параметрами, как длина, масса и период колебания.

Модель должна удовлетворять трем основным требованиям: 1) репрезентативности, 2) подобия, 3) трансляции. Репрезентативность состоит в том, что модель определенным образом представляет изучаемый объект. Модель не абсолютно совпадает со своим объектом, а всегда представляет его определенный аспект, характеризует его с определенной стороны.

Подобие характеризует соответствие модели объекту в том отношении, которое репрезентируется. Другими словами, модель есть отражение существенной стороны поведения объекта.

Наконец, отношение трансляции характеризует возможность переноса научной информации, полученной в процессе изучения модели, на сам объект.

Использование моделей упрощает и облегчает процесс познания. В некоторых случаях, когда непосредственное изучение объектов невозможно (например, ядерных процессов внутри горячих звезд), применение моделей становится насущной необходимостью.

4. Проблема научной истины

Вопрос о том, что такое истина и существует ли она, обсужда­ется на протяжении многих веков в философии и науке. Без преувеличения можно сказать, что это один из вечных вопросов гносеологии. Его решение во многом зависит от общих мировоззренческих позиций, и, естественно, что по-разному на него отвечают представители идеализма и материализма. Следует также отметить многогранность и сложность проблемы истины, ее внутреннюю диалектичность. Именно забвение диалектики в решении проблемы истины приводит многих философов к одностороннему и искаженному ее пониманию.

Вопрос о научной истине – это прежде всего вопрос о качестве наших знаний. Наука не может довольствоваться любым знанием, ее интересует лишь истинное знание. В оценке качества знания ученый прежде всего и использует категории истины и заблуждения.

Проблема истины всегда неразрывно связывается с вопросом о существовании объективной истины, т.е. такой истины, которая не зависит от вкусов и желаний личности, от корпоративных интересов отдельных партий или общественных движений, от человеческого сознания вообще. Именно на вопросе о существовании объективной истины сталкиваются различные философские на правления.

Истина достигается в противоречивом взаимодействии субъекта и объекта. Поэтому результат этого взаимодействия (т.е. познавательного процесса) содержит влияние и субъекта и объекта. В истине необходимым образом отражается единство объективной и субъективной составляющих познавательного процесса: без объекта знание теряет свою содержательность, а без субъекта нет самого знания. Именно игнорирование взаимосвязи противоположных аспектов истины породило две альтернативные и односторонние точки зрения, которые можно назвать объективизмом и субъективизмом в трактовке истины.

Начнем с субъективизма, как наиболее распространенной точки зрения. Аргументация субъективизма покоится на абсолютизации роли субъекта в познании и полном забвении объективной компоненты. Сторонники этой точки зрения совершенно правильно отмечают, что истина вне человека и человечества не существу­ет, но отсюда делают весьма расширительный и неправомерный вывод о том, что никакой объективной истины не существует. Истина существует в понятиях и суждениях, а раз так, то не может быть знания, не зависящего от человека и человечества.

Правда, сторонники такого подхода остро чувствуют уязвимость своей позиции, поскольку отрицание объективной истины ставит под сомнение и само существование какой- либо истины. Ведь, если истина субъективна, то получается: сколько людей, столько и истин. Чувствуя зыбкость такой позиции, субъективисты пытаются каким-то образом ограничить произвол в признании истины. Например, неопозитивисты, категорически отрицая объективность истины, вводят понятие интерсубъективной истины, под которой понимается общепринятое в научном сообществе знание.

Но апелляция к мнению коллектива не избавляет концепцию позитивистов от субъективизма. Ведь и мнение коллектива может быть заблуждением. Хотя Коперник в свое время был одинок в своей трактовке планетарной системы, и все научное сообщество придерживалось тогда противоположной точки зрения, прав оказался все-таки Коперник, выступивший против общепринятого мнения.

Объективисты исходят из противоположной позиции. Они абсолютизируют объективную компоненту истины. Для них истина вообще существует вне человека и человечества. Истина и есть сама действительность, не зависящая от субъекта.

Но истина и действительность — совершенно разные вещи. Действительность существует независимо от познающего субъекта. В самой объективной реальности никаких истин нет, в ней существуют лишь предметы со своими свойствами. Истина появляется в результате познания людьми этой реальности. Она является знанием субъекта о познаваемой им реальности. Истина – это единство объективного и субъективного, субъективный образ объективной реальности.

По своему источнику и содержанию истина объективна. Что это значит? Источником познания является объект, и оно — отражение его.

Хотя субъект конструирует исходные понятия и на их основе формирует различные теории о познаваемом объекте, от него — познающего субъекта — не зависит содержание этих теорий. Объект со своими свойствами существует объективно, независимо от человека и человечества. И содержание формируемой теории обусловлено именно отражением этих свойств, т.е. воспроизведением их в истинном зна­нии так, как эти объективные свойства существуют в самой действи­тельности. Под объективной истиной и понимают такое содержание знаний, которое целиком и полностью продиктовано объектом, и поэтому не зависит ни от человека, ни от человечества.

Однако признание объективности истины — это только поло­вина правды. Другая половина состоит в том, что истина не суще­ствует без человека и человечества. Здесь необходимо уяснить важное гносеологическое различие между объективной истиной и объективной реальностью. Если реальность существует независи­мо от сознания субъекта, то истина всегда существует в сознании человека. Истина есть человеческое знание, а не сама реальность.

Ответив на вопрос, что такое истина, нам теперь предстоит ответить на не менее сложный вопрос о том, как она достигается: целиком, сразу или постепенно, по частям?

Лишь постепенно в умах людей приходило осознание того, что истина никогда не дается сразу и целиком, что постижение исти­ны — сложный и противоречивый процесс.

Для характеристики процесса постепенного уточнения и углуб­ления истины, насыщения ее объективного содержания вводятся понятия абсолютной и относительной истин. Под абсолютной истиной понимается знание, абсолютно совпадающее по своему содержанию с отображаемым объектом. Степень соответствия знания в данном случае абсолютная, т.е. это полное, точное, ис­черпывающее знание об объекте. Однако достижение абсолютной истины в познании скорее идеал, к которому стремятся ученые, чем реальный результат. В науке часто приходится довольство­ваться относительными истинами.

Под относительной истиной понимают знание, достигаемое в конкретно-исторических условиях познания и характеризующееся относительным соответствием своему объекту. Другими слова­ми, относительная истина — это частично верная истина, она лишь приближенно и неполно соответствует действительности. В реаль­ном познании ученый всегда ограничен некоторыми условиями и ресурсами: приборной техникой, логическим и математическим аппаратом и т.д. В силу этих ограничений ему не удается сразу достичь абсолютной истины, и он вынужден довольствоваться ис­тиной относительной.

Об относительной истине как раз и можно сказать, что она представляет собой более или менее истинное знание. Какие-то элементы этой истины полностью соответствуют своему объекту, другие являются умозрительным домыслом автора. Некоторые аспекты объекта вообще могут быть до поры до времени скрыты от познающего субъекта. В силу своего неполного соответствия объекту относительная истина и выступает как приблизительно-верное отражение действительности.

Естественно, что относительная истина может уточняться и дополняться в процессе познания, поэтому она выступает как зна­ние, подлежащее изменению. В то же время абсолютная истина в силу своего полного соответствия реальности представляет собой знание неизменное. В абсолютной истине нечего менять, посколь­ку ее элементы соответствуют своему объекту.

Внешне абсолютная и относительная истины как-будто бы ис­ключают друг друга. Но в реальном процессе познания они не противостоят друг другу, а взаимосвязаны. Их взаимосвязь и выражает процессуальный, динамический характер достижения истины в науке.

В реальном познании путь к абсолютной истине, как к своему пределу, лежит через серию уточняющих и обогащающих друг друга относительных истин. Возьмем, к примеру, историю науч­ных взглядов на строение атома. Классическая физика исходила из понимания атома как мельчайшей, неделимой частицы вещест­ва. После открытия Томсоном электрона стало ясно, что атом со­держит положительные и отрицательные частицы. Томсон строит модель атома, которая напоминает батон с изюмом: в положи­тельно заряженную массу вкраплены отрицательные частицы (элек­троны). Резерфорд проводит эксперименты на атомах по рассея­нию заряженных частиц и приходит к выводу, что в центре атома существует массивное положительно заряженное ядро, а на пери­ферии находятся электроны. Вместе с Бором он разрабатывает планетарную модель атома: в центре: — положительное ядро, а по круговым и стационарным орбитам вокруг него вращаются электроны. В дальнейшем эта концепция подвергается существен­ному уточнению в квантовой теории. Круги заменяются сначала эллипсами, а затем физики и вовсе отказываются от понятия ор­биты и вводят представление о вероятностном характере положе­ния электрона.

Экскурс в историю познания атома позволяет увидеть основную тенденцию в развитии знаний: через сумму относительных истин познание устремляется к абсолютной, истине как своему пределу.

Вместе с тем, взятый исторический предел позволяет увидеть и другую закономерность: в каждой относительной истине всегда есть некоторое «зерно», частичка истины абсолютной.

Действительно, представление о целостности и неделимости атома остается верным для взаимодействий с относительно низкой энергией, недостаточной для его разрушения. Так, в пределах химических реакций атом считается целостной единицей. В кон­цепции Томсона содержится «зернышко» абсолютной истины — представление о структурности атома, хотя конкретный характер этой структуры был представлен неверно. В концепции Резерфорда — Бора уже больше частичек абсолютной истины, хотя даль­нейшее развитие физики обнаружило и в этой концепции немало погрешностей. Еще большая часть абсолютно верного знания со­держится в квантово-механической теории атома.

Теперь остановимся на вопросе: достижима ли абсолютная ис­тина? Этот вопрос обычно вызывает острые дискуссии, и одно­значно ответить на него не просто. Существует довольно распро­страненное мнение, что абсолютная истина не достижима в прин­ципе. Такая точка зрения усиливает позицию скептицизма и агностицизма.

В связи с обсуждаемым вопросом полезно провести различие между понятиями «непознаваемое» и «непознаное». Совершенно ясно, что в любой момент развития науки остаются вещи, непо­знанные еще людьми. Смысл понятия «непознаваемое» совершен­но другой. Если мы говорим о непознаваемой вещи, то возвраща­емся к концепции Канта, которая опровергается развитием науки. В свете ее развития следует, по-видимому, признать, что непозна­ваемых сущностей в природе нет, хотя всегда будет оставаться довольно обширное множество непознанных вещей.

Вернемся, однако, к вопросу о достижимости абсолютно-ис­тинного знания. Мы уже видели, что прогресс в познании в суще­ственной степени зависит от технической и интеллектуальной во­оруженности субъекта. На ранних стадиях человеческой истории многие загадки природы и общества были «не по зубам» индиви­дам, поскольку уровень развития общественного субъекта был низок.

С другой стороны, успешное разрешение познавательной зада­чи зависит и от сложности познаваемого объекта. Не случайно, что из всех наук с момента рождения точного естествознания ус­пешнее всего развивалась механика, наука о наиболее простых физических объектах.

Заканчивая обсуждение вопроса о достижимости абсолютного знания, отметим, что в каждый конкретно-исторический момент времени познающий субъект имеет только относительную истину о мире в целом, и лишь в своей развивающейся потенции, по мере усиления познавательной мощи он способен приближаться к абсолютной истине. Другими словами, абсолютная истина о мире в целом существует лишь в качестве предела и идеала, к которому стремится человечество.

Вопрос о путях достижения истины тесно связан с вопросом о ее критериях. Под критерием истины понимают обычно некото­рый эталон или способ ее проверки. Ясно, что критерий истины должен удовлетворять одновременно двум условиям: 1) он дол­жен быть независимым от проверяемого знания; 2) он должен быть каким-то образом связан со знанием, чтобы подтверждать или опровергать его.

В качестве критерия истины таким условиям удовлетворяет практика. Она обладает достоинством объективности, независи­мости от человеческого сознания. Практика соединяет человека с объективной реальностью. В ней люди изменяют вещи. Что бы не думал человек о вещах, в ходе предметной деятельности он может заставить их изменяться только согласно их собственной природе.

В то же время осуществление практической деятельности зави­сит от знаний. Всякая практика основывается на некоторых све­дениях о свойствах преобразуемых вещей, она исходит из опреде­ленной цели, разворачивается по определенному плану, т е. ясно, что практика носит продуманный, осознанный характер

Но значение практики нельзя абсолютизировать. В каждый конкретный момент практика ограничена по своим возможностям. Человек не всегда может осуществить на практике какие-то про­цессы в силу неразвитости технических средств, неспособности управлять какими-либо природными явлениями. Поэтому всегда существуют научные теории, которые не могут быть проверены практикой в данный момент.

Для понимания ограниченности практики следует учесть и слож­ную, многоуровневую организацию научного знания. В нем суще­ствуют фундаментальные теории, которые, как правило, не удает­ся проверить на практике. На основе этих теорий развиваются прикладные исследования. На их основе проводятся конструктор­ские расчеты. И практика главным образом удостоверяет лож­ность или истинность конструкторских расчетов.

Кроме того, на практике далеко не все поддается проверке. У физиков существует убеждение, что протон является нестабиль­ной частицей. Однако на практике вряд ли вообще когда-нибудь удастся подтвердить или опровергнуть этот вывод, ибо время жизни протона сравнимо с возрастом нашей Метагалактики.

Наконец, следует отметить, что практика, даже в тех случаях, когда можно ее реализовать, никогда не в состоянии окончатель­но подтвердить истину. Если наше знание, положенное в основу практической деятельности, привело нас к желаемой цели, то, конечно, это повышает нашу веру в истинность знания. Но ведь всегда можно предположить что более мощная практика в буду­щем выявит в знании такие пласты, которые окажутся ложными.

Однако в плане запрета практика действует более жестким и определенным образом. Если конкретная практика не подтверж­дает истинность знаний, положенных в основу ее, то это означает, что в нашем знании какие-то его элементы обязательно являются ложными.

Известная неопределенность практики как критерия истины не является трагедией для научного познания. Более того, проблематичность, неокончательность подтверждения истинности любого знания — даже благо для научного прогресса. Ситуация пробле­матичности создает предпосылки для критики и развития теорий. В науке всегда есть место для пересмотра устоявшегося знания, движения вперед. Это выбивает почву из под ног догматизма, пре­пятствует превращению теоретических положений в незыблемые вечные каноны.

5. Границы научного познания

Обсуждение возможных границ научного познания связано с анализом ее реальных и потенциальных пределов. Взгляд на воз­можности науки исторически менялся, и эта эволюция была обу­словлена, с одной стороны, уровнем развития самой науки, а, с другой, — социальным положением науки в обществе, ее ролью в общественном разделении труда, в системе социальных ценностей.

Следует иметь в виду, что наука развивается очень неравно­мерно. По существу, термин «наука» объединяет в себе целую совокупность постоянно ветвящихся и одновременно интегрирую­щихся научных дисциплин. Поэтому принято говорить о существовании дисциплинарной матрицы науки, под которой понимают систему внутренне дифференцированных научных дисциплин, имеющих свою собственную предметную сферу, особые, сложив­шиеся в рамках этих сфер методы и формы научного познания. Дисциплинарная матрица включает в себя такие науки, как: фи­зика, химия, биология, геология, социология, история и т.д. Раз­витие этой дисциплинарной матрицы происходит на основе двух взаимосвязанных тенденций: дифференциации и интеграции наук. Дифференциация предполагает деление, отпочкование и размножение научных направлений. Эта тенденция дает все более глубокую специализацию и приспособление форм и методов познания для отражения закономерностей качественно различных объектов окружающего мира.

Вместе с тем, между отдельными научными направлениями обозначилась и тенденция объединения. Так, возникали биохи­мия, физическая химия и т.д. Один из путей интеграции связан с переносом форм и методов познания из одного научного направ­ления в другое. Другой путь состоит в поиске обобщающих тео­рий и методов для исследования различных сфер реального мира. Например, кибернетика возникла в результате выявления общих аналогий и закономерностей управления, которые реализуются в биологических, социальных системах и автоматах.

Имеются ли у науки какие-либо границы в проникновении в объективный мир и надо ли ставить ограничения для науки в ее непрерывной экспансии в общественных делах?

Наука развивается путем постановки проблем, и всякая про­блема ограничивает поле исследования, оставляя в стороне несу­щественное для нее. Существование ограничений в постановке и решении научных проблем отнюдь не означает признание непо­знаваемости мира. Непознаваемость означает недоступность объ­екта познания, а ограниченность научного познания означает лишь, что объект высвечивается всегда в определенном ракурсе. Огра­ниченность в данном случае означает, что научное исследование предполагает определенную конструкцию образа объекта, кото­рая никогда не тождественна самой реальности в ее целостности и полноте. Следовательно, непознаваемость предполагает невозмож­ность вообще получения знания, а ограниченность познания озна­чает лишь то, что само научное знание имеет определенную кон­струкцию, оно ограничивается сущностным представлением объ­екта в определенном аспекте.

Граница, проводимая ученым между вопросами, подлежащими научному объяснению и лежащими за его пределами, между имею­щими рациональный смысл и бессмысленными с позиций науки, является подвижной и условной. Но такая граница всегда сущест­вует, как и существует объективный процесс преодоления этой границы.