Механизм прогресса

.

Механизм прогресса

Столь же разнообразны и взгляды на механизм прогресса. Речь в данном случае идет о трех вещах: во-первых, о движущих силах, т.е. о том, что подталкивает социальное развитие в прогрессивном направлении; что является причинным, активизирующим фактором; во-вторых, о форме или виде, который принимает прогресс, т.е. о том, какова траектория прогресса, по которой он движется; и, в-третьих, об образе действий социальной системы, которая прогрессирует. Как достигается прогресс, какими средствами?

Говоря о движущих силах прогресса, можно выделить три последовательных стадии разработки этой проблемы в истории социальной мысли. На самой ранней стадии движущая сила прогресса выводилась в сверхъестественную область. Люди верили, что прогрессивное направление социального или исторического процесса охраняют боги, провидение, судьба. Такая сакрализация агента действия, ведущая к вере в прогресс, заданный свыше, в то, что это дар богов, делала благодарность единственно приемлемой формой человеческой реакции.

Позже движущие силы стали искать в естественной области. Ответственность за прогрессивный курс социальных процессов была возложена на тенденции и потенциалы, наследуемые обществом (наподобие того, как тенденции, закодированные в генах, эмбрионах, семенах, несут ответственность за рост организмов). Секуляризация агента действия способствовала тому, что прогресс стал рассматриваться как процесс естественного и неизбежного раскрытия потенциалов. При таком понимании единственно приемлемой формой человеческой реакции является адаптация, приспособление. Наконец, на самой поздней стадии истории социальной мысли решающая роль отводится человеку (отдельному индивиду или коллективу) как производителю, субъекту, «конструктору» прогресса. Соответственно и прогресс квалифицируется как то. что должно быть достигнуто, сконструировано, введено и, следовательно, что требует творческих усилий, борьбы, поиска, иначе говоря, активного человеческого действия.

Таким образом, если проанализировать представления о прогрессе по его движущим силам, то можно установить их главное различие: оно заключается в том, что прогресс трактуется либо как автоматический, саморазвертывающийся процесс, либо как понятие человеческой деятельности, активности. В первом случае движущие силы выносятся за рамки человеческих возможностей, во втором они напрямую связываются с деятельностью людей. Первая версия провозглашает необходимость прогресса, вторая обосновывает его ограниченность, поскольку он может происходить (но может и не происходить) в зависимости от действий, предпринимаемых людьми. По первой версии прогресс случается, по второй — достигается. Первая версия поощряет пассивное, адаптивное отношение («поживем, увидим»), вторая требует активного, творческого, конструктивного участия.

Форма, или вид, который принимает прогресс, также воспринимается по-разному. Одни авторы рассматривают его как постепенный, восходящий процесс, который шаг за шагом, равномерно продвигает общество к лучшему. Вот, к примеру, классическая трактовка научного прогресса: изобретения, открытия, наблюдения, гипотезы медленно накапливаются во времени, охватывая все более широкий диапазон явлений и все глубже проникая в их суть. Знание аддитивно: оно расширяется медленно, прирастает небольшими частями. Но есть и другая точка зрения, согласно которой прогресс представляет собой прерывистый, дискретный процесс; в ходе этого процесса после количественного накопления изменений наступают периоды неожиданного ускорения изменений, приводящие к качественному сдвигу (скачку) — на более высокий уровень. Это революционный (или диалектический) образ прогресса. Возьмем тот же пример с наукой. В соответствии с современным взглядом, выдвинутым Томасом Куном (224), научный прогресс достигается посредством серии научных революций, радикальных изменений доминирующей научной доктрины, а не просто прибавлением знания в рамках того же самого образа. Отказ от прежней парадигмы и принятие новой открывает период, в рамках которого происходит нормальная накопительная работа, но только до определенного момента, когда парадигма «выдыхается» и становится бессильной перед лицом новых задач. Она преодолевается, и ее сменяет следующая, более плодотворная парадигма. Марксистская теория аналогичным образом трактует социальный и экономический прогресс, утверждая, что социальные революции приносят радикальные, качественные изменения общественно-экономических формаций (рабовладельческий строй сменяется феодальным, феодальный — капиталистическим, капиталистический — социалистическим и т.д.). В длительные периоды между революциями прогресс проявляет себя в более медленной, кумулятивной, чисто количественной форме (см. гл. 11).

С тем, что мы называем формой, или видом, прогресса, связана проблема его необратимости, постоянства. Является ли процесс линейным, необратимым или выступает только в качестве всеобщей, конечной тенденции, которая допускает временные регрессы, провалы, стагнацию, повороты и преобладает только в «конечном счете»? Ранние эволюционисты, например, Конт, Спенсер, Дюркгейм, видимо, разделяли первую точку зрения. Прогресс мысли, структурная дифференциация или разделение труда рассматривались ими как неуклонно движущийся процесс. А, скажем, Карл Маркс придерживался совершенно иной точки зрения. По его мнению, вплоть до XIX в. история развивалась так, что внутри каждой предшествующей общественно-экономической формации наблюдался регулярный, систематический регресс — усиливались эксплуатация, обнищание масс, росли возмущение и недовольство, углублялась несправедливость и т.д. Все это достигало такой степени, что делало социальную революцию неизбежной. Революция означает большой прогрессивный скачок, но затем тот же самый процесс внутреннего регресса и упадка зарождается заново в рамках новой общественно-экономической формации. Вначале этот процесс имеет «прогрессивный» характер, но затем он дегенерирует и подготавливает почву для следующей революции. В долговременной перспективе траектория истории прогрессивна; в короткой же включает в себя преходящие фазы регресса. Интересно отметить, что марксистская точка зрения имеет некоторое сходство с представлениями ранних религий, например, христианства (см. у Св. Августина), согласно которому спасение и вечное счастье (Град Божий) могут быть достигнуты лишь через страдания, лишения и несчастья в земной жизни. Конечное блаженное существование добывается ценой прежних несчастий.

Наконец, при рассмотрении образа действия социальной системы, в результате которого происходит прогресс, выявляется и другая противоположная пара. Один образ, также типичный для ранних эволюционистов, выражает «мирное», гармоничное развертывание потенциала прогресса. Другой фокусируется на внутренних напряжениях, противоречиях и конфликтах, разрешение которых движет систему в прогрессивном направлении. Мани-хейская тема борьбы между противостоящими силами добра и зла, позитивными и негативными элементами (в ней добро временами побеждает) под различными одеяниями присутствует в многочисленных теориях прогресса. Мы находим ее у Св. Августина в его дихотомии Града Бога и Града Человека — двух полярных силах, борющихся в мире; в учениях диалектиков Гегеля и Маркса (последнему принадлежит идея классовой борьбы как центральной движущей силы исторического прогресса); в дарвинизме с его концепцией борьбы за существование и выживания наиболее приспособленных видов как факторе естественного отбора и прогрессивной эволюции; в психоанализе Фрейда, декларировавшего постоянное напряжение между «Ид» (коренными, биологическими движителями) и «суперэго» (социально обусловленными ограничениями) в рамках отдельной человеческой личности, а также между природой и культурой во внешнем мире.

воположная пара. Один образ, также типичный для ранних эволюционистов, выражает «мирное», гармоничное развертывание потенциала прогресса. Другой фокусируется на внутренних напряжениях, противоречиях и конфликтах, разрешение которых движет систему в прогрессивном направлении. Мани-хейская тема борьбы между противостоящими силами добра и зла, позитивными и негативными элементами (в ней добро временами побеждает) под различными одеяниями присутствует в многочисленных теориях прогресса. Мы находим ее у Св. Августина в его дихотомии Града Бога и Града Человека — двух полярных силах, борющихся в мире; в учениях диалектиков Гегеля и Маркса (последнему принадлежит идея классовой борьбы как центральной движущей силы исторического прогресса); в дарвинизме с его концепцией борьбы за существование и выживания наиболее приспособленных видов как факторе естественного отбора и прогрессивной эволюции; в психоанализе Фрейда, декларировавшего постоянное напряжение между «Ид» (коренными, биологическими движителями) и «суперэго» (социально обусловленными ограничениями) в рамках отдельной человеческой личности, а также между природой и культурой во внешнем мире.