Время как аспект социального изменения

.

Время как аспект социального изменения

Время является не только универсальным измерением социального изменения, но и его основой, конституирующим его фактором. В социальной жизни изменение происходит повсеместно, оно «вездесуще»; строго говоря, нет двух различающихся по времени состояний любой социальной сущности (действия, группы, общности, института, общества и т.д.), которые были бы идентичными. Конечно, для практических целей допустимо игнорировать определенную степень различия, и тогда мы говорим о стабильности, постоянстве как противоположности изменению. Например, историки, сравнивая современный период, для которого характерны ускоренные процессы, сдвиги, с древними обшествами, рассматривают их как стабильные, неизменные в течение столетий. Социальные антропологи описывают некоторые примитивные, неразвитые общества как «холодные», противопоставляя их «горячим», урбанистически-индустриальным, «переразвитым» обществам Запада. Все это, однако, относительно. То, что рассматривается как стабильное, «принадлежит большей частью к таким изменениям, которые протекают гораздо медленнее, чем происходит их осмысление наблюдателем. Традиционные общества изменяются крайне медленно, если их сравнивать и определять по нынешним западным стандартам» (4; 29).

В реальности изменения и время существуют всегда, а идея стабильности является лишь вспомогательным, подручным средством, «для удобства». Даже когда мы пользуемся этим средством, мы не можем игнорировать время, потому что, говоря о стабильности, мы имеем в виду, что отсутствие различий не абсолютно, а относительно, и что постоянные черты наблюдаются на протяжении сравнительно продолжительных периодов времени. «Говорить о социальной стабильности, абстрагируясь от времени, невозможно, поскольку стабильность означает продолжительность во времени» (147; 199). Более того, говорить о стабильности правомерно лишь применительно к чему-то изменяющемуся. Например, общество эскимосов стабильно по сравнению с канадским, датским или итальянским. Американская конституционная система стабильна по сравнению с американской экономикой или технологией. Католическая церковь стабильна, несмотря на постоянную «текучесть» верующих, увеличение и сокращение их численности за многие века.

В социальных изменениях время проявляется в двух ипостасях. Прежде всего, оно может служить своего рода внешней рамкой для измерения событий и процессов, упорядочения их хаотического потока таким образом, чтобы человек мог ориентироваться и координировать социальные действия. Это — «количественное время», его показывают такие удобные приборы, как часы и календари, позволяющие нам идентифицировать относительный поток, скорость, интервалы, продолжительность различных социальных событий, связывать или разделять по порядку бесчисленные действия, предпринятые индивидами и группами. Была бы возможна академическая лекция, если бы профессор и студенты не появились в одной и той же аудитории примерно в °Дин и тот же момент, а студенты предыдущей лекции ее заранее не покинули? Была бы возможна религиозная церемония, если бы священник и паства не пришли в церковь одновременно? Мог бы быть отправлен поезд, если бы машинист, проводники и пассажиры не собрались в одно и то же время на одной и той же платформе? Чем сложнее становится человеческое общество, тем более возрастает важность временного порядка и координации. В нынешнем обществе ни одна организация не смогла бы работать без учета времени. Представьте себе большую фабрику без рабочих смен, железную дорогу или авиакомпанию без расписания, рестораны без часов работы. С изобретением приборов для измерения времени все социальные изменения — события и явления — могут быть помещены в эти внешние рамки, т.е. мы можем говорить о «событиях во времени».

Но есть и вторая ипостась времени в социальных изменениях: время связано с социальными изменениями как внутреннее, имманентное, онтологическое свойство событий и процессов. Это «качественное время», определяемое природой социальных процессов. Когда мы рассматриваем какие-либо социальные процессы, то видим, что они проявляют различные временные качества.

1. По своему типу они более продолжительны или более кратки. Сравним, например, битву и войну, законодательную реформу и медленное моральное разложение, революционную мобилизацию и экономический рост.

2. Они протекают быстрее или медленнее. Сравним, например, галопирующую инфляцию и постепенную эмансипацию женщин, мгновенную карьеру в поп-арте и постепенное профессиональное совершенствование в медицине.

3. Социальные процессы характеризуются ритмически или беспорядочно чередующимися интервалами. Сравним, например, волны экономического процветания или упадка, взлеты и спады с беспорядочными изменениями фасонов и моды в мире искусства.

4. Они разделяются на единицы различных самостоятельных качеств посредством естественных или социальных обстоятельств. Сравним, с одной стороны, периоды работы и отдыха, соответствующие естественным периодам — времени суток (дня и ночи), или в сельской местности — фазы фермерского труда, также разделяемые естественными границами — временами года (весна, лето, осень, зима), а с другой, — социально обусловленные различия, например, время молитвы и время светской жизни, национальные праздники и будни, дни поминовения и медовый месяц, дни торговли и Рамадан, экзаменационные сессии и университетские каникулы. Во всех этих случаях мы имеем не просто «события во времени», а «время в событиях», т.е. то, что в социологии обозначается термином «социальное время».

 

Счет времени

Для измерения времени необходимы шкала и единицы, которые могут быть построены для повторяющихся событий, отмечающих интервалы, и уникальных событий, отмечающих начало шкалы. Естественные события обеспечивают очевидные точки отсчета, и самый простой из них — астрономический цикл, последовательность дней и ночей, чередование сезонов. Идея рассвета, восхода, утра, полудня, послеполуденного времени, вечера и захода солнца, вероятно, является универсальной, обусловленной первичными условиями существования человека на земле. Чередование сезонов — весны, лета, осени и зимы, — чаще всего различающихся по климатическим, атмосферным условиям, естественно связано с циклом размножения и вегетации, что тоже не осталось незамеченным даже самыми древними племенами. Такое разделение становится центральным для организации годового цикла деятельности в обществе, основанном на жестких образцах культуры, и в земледельческих обществах. Другой, вероятно, повсеместно принятой и осознанной единицей времени является месяц, вычленение которого основано на лунном цикле в 29,5 дней. Для оценки времени в обществах, экономика которых базируется на рыболовстве и морских занятиях, особенно важна связь с приливами.

Остальные единицы времени отражают скорее общественный, чем природный опыт. Например, социальное, т. е. до некоторой степени договорное, происхождение недели ясно видно на примере варьируемости длины, которую она принимает в разных культурах: восемь дней в раннем Риме, семь — в иудео-христианской традиции, десять — в Китае, пять или шесть дней в отдельных районах Африки и Центральной Америки. Основание Для определения недели усматривается в повторяющемся ритме рынка и ярмарок (159; 34—35). Здесь отражается и биологическая необходимость в отдыхе. Один день выделяется для отдыха или духовных нужд, молитв и ритуалов (пятница в исламе, суббота в иудаизме, воскресенье в христианстве). Разделение, связанное с религиозными предписаниями, можно найти и в годовой (например, литургический год у христиан), и в дневной шкалах (жизнь монастырей, размеченную часами молитв, великолепно описал Умберто Эко в книге «Имя Розы»).

Первые технические приборы, отмечающие и измеряющие время, — солнечные и водяные часы (клепсидры) — появились в Вавилоне и Египте за тысячи лет до нашей эры. Потом последовала длиннейшая череда многочисленных изобретений, и наконец, в середине XIV в. в Европе были сконструированы первые хронометры с гиревым механизмом. Затем был придуман пружинный механизм, но лишь в середине XIX в. на рынках Швейцарии и Соединенных Штатов появились дешевые личные часы для массового потребителя, а не только для самых богатых. В XX в. часы стали наиболее распространенным техническим прибором.

Настенные и наручные часы позволили отделить время от конкретных событий — как естественных, так и социальных — и ввести договорные единицы времени равной длительности, так что их легко подсчитать. Разделение дня на 12 часов, основанное на зодиакальной системе, было введено уже в древней Греции, а вот разделение часа на шестьдесят минут и минуты на шестьдесят секунд имеет гораздо более позднюю историю и относится к середине XIV в.

 

ой шкалах (жизнь монастырей, размеченную часами молитв, великолепно описал Умберто Эко в книге «Имя Розы»).

Первые технические приборы, отмечающие и измеряющие время, — солнечные и водяные часы (клепсидры) — появились в Вавилоне и Египте за тысячи лет до нашей эры. Потом последовала длиннейшая череда многочисленных изобретений, и наконец, в середине XIV в. в Европе были сконструированы первые хронометры с гиревым механизмом. Затем был придуман пружинный механизм, но лишь в середине XIX в. на рынках Швейцарии и Соединенных Штатов появились дешевые личные часы для массового потребителя, а не только для самых богатых. В XX в. часы стали наиболее распространенным техническим прибором.

Настенные и наручные часы позволили отделить время от конкретных событий — как естественных, так и социальных — и ввести договорные единицы времени равной длительности, так что их легко подсчитать. Разделение дня на 12 часов, основанное на зодиакальной системе, было введено уже в древней Греции, а вот разделение часа на шестьдесят минут и минуты на шестьдесят секунд имеет гораздо более позднюю историю и относится к середине XIV в.