Основные теоретические традиции в изучении времени

.

Основные теоретические традиции в изучении времени

Классическая социология времени — это достижение Эмиля Дюркгейма (98) и представителей «французской школы» — Марселя Мосса, Анри Убера, Мориса Халбвакса и др. Последователи Дюркгейма ввели новое понятие — «социологическая перспектива», которое было унаследовано позднейшей социологией.

Согласно общепринятым трактовкам, время — это неопределенное, естественное окружение всего человеческого опыта. Философы, в частности Кант, рассматривали его как универсальный человеческий путь упорядочения опыта, форму нашей чувственности, первичную «когнитивную категорию». Дюркгейм предпринял следующий шаг, включив проблему времени в социальную сферу. Для него время — «социальный факт», или «коллективное представление», эманация («излучение», «истечение») коллективного опыта и социальной организации общества. И как таковое, оно социально «конструируется». Подобно другим социально конструируемым «социальным фактам», время оказывает некоторое сдерживающее влияние на действия людей, обеспечивает нормативную регуляцию социальной жизни и тем самым влияет на общество, формирует своих собственных создателей. Дюркгейм сумел схватить диалектику времени: оно отражает ритм коллективных действий, но одновременно само регулирует такие действия.

Социальный характер времени предполагает, что это не субстанция, не специфическая форма бытия, а, скорее, ряд связей, упорядочивающих последовательность и ритмичность социальных событий. Один тип связи — простое чередование (следование друг за другом); второй — линейное время. Благодаря этому свойству оно принимает разные формы в различных обществах, соотносится с различными экзистенциальными основаниями, возникающими в различных культурах или эпохах. Таким образом, время исторически и культурно относительно.

Позднее Дюркгейм утверждал, что «в различные времена» живут и различные общности (племена, города, профессиональные и возрастные группы, классы), что различные организации (конторы, предприятия, школы) обеспечивают специфические временные рамки для своих членов, а каждому типу человеческой деятельности (политической, экономической, религиозной, образовательной, технической, семейной) соответствует собственная, отличная от других, временная матрица. Кроме того, некоторые социальные категории в известной степени противостоят проникающему воздействию времени, либо смещая временные рамки, либо вовсе игнорируя время. Таковы, например, Дети, люди, вышедшие в отставку или на пенсию, больные в клиниках, безработные, заключенные, представители богемы.

Важный вклад в теорию времени внесли Питирим Сорокин и Роберт К. Мертон. В своей знаменитой статье (371) они анализировали так называемое социокультурное время, еще теснее связывая его с проблематикой социальных изменений. Авторы выделили качественную и релятивистскую природу времени, которое никогда не бывает лишь нейтральной количественной шкалой для измерения тех или иных трансформаций. Скорее, оно Наполнено богатым содержанием и течет различно в разных обществах. Как писали Сорокин и Мертон, «системы времени варьируют вместе с социальной структурой» (371; 615). Это происходит благодаря тому, что точки отсчета для измерения времени выбираются среди событий, социальная значимость которых зависит от проблем, преобладающих в разных обществах. На ранних стадиях развития общества такие проблемы определяются охотничьими сезонами, периодами сбора урожая, наводнениями, дождями, приливами; позднее — фестивалями, религиозными праздниками и торговыми ярмарками. В современном рыночном обществе большую роль играют сезонные распродажи и каникулы. В результате даты принимают культурное, а не только календарное значение, и периоды, даже номинально равные, проходят с неодинаковой скоростью в зависимости от конкретной культуры.

Поток времени не нейтрален, гладок и однообразен; существуют явные ускорения и пустоты.

Сорокин и Мертон рассматривали социальное время как функциональную предпосылку упорядоченной, предсказуемой, скоординированной и синхронизированной общественной жизни. Имея социальные истоки и будучи наполнено культурным содержанием, оно, в свою очередь, также влияет на общество, повышая и обогащая свойственные ему жизненные ритмы.

Гетерогенность социального времени показал Георг Гурвич (168) — автор типологии, состоящей из восьми категорий времени, которые можно обнаружить в нынешнем обществе. Это продолжительное «длящееся время» традиционных, ориентированных на родство обществ, «неустойчивое время» новых технологий, «циклическое время» церквей и сект, «взрывное время» революционных движений и т.д. (169; 71—72). Для каждого общества характерна собственная конфигурация социальных времен, и выбор одного из них становится важным аспектом групповой идентификации и, следовательно, межгруппового соревнования (конкуренции) и борьбы.

Наряду с другими исследователями, эмпирически ориентированную «социологию времени» развивал Эвиатар Зерубавель (461). С его точки зрения, «социовременной порядок» — это фундаментальный и универсальный принцип социальной жизни, который проявляется на объективном и субъективном уровнях. Общества создают необходимые для своего функционирования объективные «рамки соотнесения во времени» (расписания, таблицы, графики), а люди вырабатывают «стандартные временные ориентации» для упорядочения своего бытия. Каждое социальное событие имеет собственный «временной профиль», комбинацию четырех временных характеристик: 1) структуры следования (образцов стадий, характерных, например, для повседневной жизни, религиозных ритуалов, занятий служащего, экономического роста и т.д.); 2) длительности; 3) локализации в более широкой последовательности («когда» оно в действительности происходит); и 4) повторяемости или уникальности.

В современном обществе время превращается в товар: люди продают часть своего личного времени, превращая его в рабочее время (462; 171). «Время современного человека жестко сегментируется на часть, когда он официально исполняет свою роль по роду занятий, и остальное, когда он не играет такой роли» (462; 172). В этом высказывании просматриваются выводы более раннего, традиционного исследования «бюджета времени» (380).

В последние десятилетия крайне сложная проблематика социального времени привлекала все большее внимание, а с 70-х годов превратилась в самостоятельное направление социологии с собственными журналами, конференциями и академическими ассоциациями.

тные временные ориентации» для упорядочения своего бытия. Каждое социальное событие имеет собственный «временной профиль», комбинацию четырех временных характеристик: 1) структуры следования (образцов стадий, характерных, например, для повседневной жизни, религиозных ритуалов, занятий служащего, экономического роста и т.д.); 2) длительности; 3) локализации в более широкой последовательности («когда» оно в действительности происходит); и 4) повторяемости или уникальности.

В современном обществе время превращается в товар: люди продают часть своего личного времени, превращая его в рабочее время (462; 171). «Время современного человека жестко сегментируется на часть, когда он официально исполняет свою роль по роду занятий, и остальное, когда он не играет такой роли» (462; 172). В этом высказывании просматриваются выводы более раннего, традиционного исследования «бюджета времени» (380).

В последние десятилетия крайне сложная проблематика социального времени привлекала все большее внимание, а с 70-х годов превратилась в самостоятельное направление социологии с собственными журналами, конференциями и академическими ассоциациями.