Современная личность

.

Современная личность

Нынешние условия, несомненно, накладывают свой отпеча­ток на человеческую личность. Мы можем говорить о «влиянии, если угодно, цене воздействия на человека урбанизации, инду­стриализации, средств массовой коммуникации и усиливающей­ся мобильности. Формируются также личностные установки, ка­чества, ценности, привычки, которые являются предпосылка­ми для эффективного функционирования современного обще­ства» (200; 321), т.е. происходит взаимное влияние институци­ональных и организационных уровней и личностного уровня. Некоторые авторы пытались выделить «личностный синдром», «современный менталитет» (40) или «модель современного че­ловека» (200). Классическое исследование в этой области про­ведено в 70-х годах под эгидой Гарвардского проекта по соци­альным и культурным аспектам развития. Сравнительное изу­чение шести развивающихся стран (Аргентина, Чили, Индия, Израиль, Нигерия и Пакистан) позволило построить аналити­ческую модель современной личности. Ей присущи следующие черты.

1. Открытость экспериментам, инновациям и изменениям. Это может выражаться в различных формах: «в готовности принять новое лекарство или прибегнуть к новому методу оздоровления, воспользоваться новым средством передвижения или средством информации, принять новую форму брачной церемонии или но­вый тип обучения молодежи» (200; 327).

2. Готовность к плюрализму мнений и даже к одобрению это­го плюрализма. «Современный человек способен признавать су­ществование разных точек зрения. Он не боится, что взгляды других изменят его собственное видение мира. Он также не счи­тает, что общественное мнение должно формироваться сверху» (200; 328).

3. Ориентация на настоящее и будущее, а не на прошлое, экономия времени, пунктуальность.

4. «Уверенность современного человека в том, что он спосо­бен организовать свою жизнь так, чтобы преодолевать создавае­мые ею препятствия» (200; 329). Это относится и к возможности покорения природы, и к контролю над политическими, эконо­мическими и другими социальными проблемами.

5. Планирование будущих действий для достижения предпо­лагаемых целей как в общественной, так и в личной жизни.

6. Вера в регулируемость и предсказуемость социальной жизни (экономические законы, торговые правила, правительствен­ная политика), позволяющие рассчитывать действия.

7. Чувство справедливости распределения, т. е. «вера в то, что вознаграждение не зависит от случая, а по возможности соответ­ствует мастерству и вкладу» (200; 330).

8. Высокая ценность формального образования и обучения.

9. Уважение достоинства других, включая тех, у кого более низкий статус или кто обладает меньшей властью.

«Одна из основных гипотез нашего исследования, — пишет Инкелес, — состояла в том, что эти качества взаимосвязаны. Если у человека есть одна из перечисленных черт, то наверняка обна­ружатся и другие. Иными словами, мы верим, что можно гово­рить не только о тех, кто наделен отдельными современными характеристиками, но и о людях, которых правомерно назвать современными» (200; 333).

к возможности покорения природы, и к контролю над политическими, эконо­мическими и другими социальными проблемами.

5. Планирование будущих действий для достижения предпо­лагаемых целей как в общественной, так и в личной жизни.

6. Вера в регулируемость и предсказуемость социальной жизни (экономические законы, торговые правила, правительствен­ная политика), позволяющие рассчитывать действия.

7. Чувство справедливости распределения, т. е. «вера в то, что вознаграждение не зависит от случая, а по возможности соответ­ствует мастерству и вкладу» (200; 330).

8. Высокая ценность формального образования и обучения.

9. Уважение достоинства других, включая тех, у кого более низкий статус или кто обладает меньшей властью.

«Одна из основных гипотез нашего исследования, — пишет Инкелес, — состояла в том, что эти качества взаимосвязаны. Если у человека есть одна из перечисленных черт, то наверняка обна­ружатся и другие. Иными словами, мы верим, что можно гово­рить не только о тех, кто наделен отдельными современными характеристиками, но и о людях, которых правомерно назвать современными» (200; 333).