Психологические защита личности

.

Психологические защита личности

Кроме названных способов разрешения внутриличностных конфликтов современная конфликтология и психология формулируют так­же целый ряд механизмов психологической защиты личности. Она представляет собой специальную регулятивную систему стабилиза­ции личности, направленную на устранение или сведение к мини­муму чувства тревоги или страха, сопровождающих внутриличност­ный конфликт. Сущностью и функцией психологической защиты является предохранение сознания личности от негативных пережи­ваний. В общем смысле термин «психологическая зашита» употреб­ляется сегодня для обозначения любого поведения, устраняющего психологический дискомфорт.

Феномен психологической защиты и ее различные проявления задолго до его научного объяснения были неоднократно описаны в философской (Сократ, Платон, Эпикур, Августин Аврелий, Кант, Вл. Соловьев, Бердяев и многие другие мыслители) и художествен­ной литературе.

Так, характерный пример интеллектуализации как одного из глав­ных механизмов психологической защиты — поведение Сократа пе­ред смертью, описанное Платоном в сочинении «Федон». Сущность этого механизма психологической защиты состоит в том, что чело­век даже очень важные для себя события рассматривает нейтрально, отстраняясь от эмоций, что вызывает удивление у обычных людей. Именно этот случай описан Платоном, когда перед смертью Сократ думает вовсе не о смерти, не о том, как его похоронить и даже совсем не о себе, а о других людях.

Ну пора мне пожалуй и мыться, — говорит Сократ, провожающим его в последний путь, — я думаю, лучше выпить яд после мытья и избавить женщин от лишних хлопот — не надо будет обмывать мертвое тело1.

Яркий пример психологической защиты и в рассуждении Эпи­кура о жизни и смерти:

Стало быть, самое ужасное из зол, смерть, не имеет к нам никакого отношения: когда мы есть, то смерти еще нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет2.

Не менее яркие примеры различных механизмов психологичес­кой защиты можно найти и в художественной литературе (Пруст, Флобер, Цвейг, Пушкин, Гоголь, Достоевский, Толстой и многие другие). Ценность этих примеров состоит в том, что литературные герои изображаются как целостные личности и в реальной жизни. Поэтому здесь различные приемы психологической защиты показа­ны во взаимосвязи между собой, а не отдельно друг от друга, как в научном исследовании.

Например, у Скупого рыцаря любовь к ближним и теплые отно­шения с друзьями заменила рабская любовь к золоту, в котором он видел всемогущего господина и которому служил как «алжирский раб, как пес цепной». Здесь сочетается сразу несколько механизмов защи­ты: компенсация, замещение и своеобразная сублимация, которые и при­водят героя к состоянию внутреннего спокойствия и даже блаженства, когда он в очередной раз склоняется над сундуком с золотом.

Подобные механизмы психологической зашиты мы обнаружи­ваем и у другого знаменитого литературного героя — Акакия Ака­киевича. Его жизнь раздваивается и принимает превращенную фор­му до такой степени, что ее цель и средства меняются местами. С одной стороны, реальная жизнь, служба в департаменте, где все его «обижали», «надсмехались и даже вовсе не замечали». Эта обществен­ная сторона жизни для нашего героя проходила незаметно, заурядно и была незначительна по своему смыслу.

 


1Платон. Собр. соч. В 4 т. Т. 2. — М.: Мысль, 1993. — С.76.

2 Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов.— М.: Мысль, 1986.— С. 403.

 

Зато другая сторона жизни, связанная с переписыванием бумаг — этой для другого человека рутинной канцелярской работой, для Ака­кия Акакиевича является истинной жизнью. Она наполнена глубоким смыслом и всеми ее атрибутами: любовью, наслаждением, эмоци­ями и страстями. В ней были даже свои «фавориты» в качестве кото­рых выступали некоторые буквы, «до которых если он добирался, то был сам не свой, и подсмеивался, и подмигивал, и помогал губами».

цель и средства меняются местами. С одной стороны, реальная жизнь, служба в департаменте, где все его «обижали», «надсмехались и даже вовсе не замечали». Эта обществен­ная сторона жизни для нашего героя проходила незаметно, заурядно и была незначительна по своему смыслу.

 


1Платон. Собр. соч. В 4 т. Т. 2. — М.: Мысль, 1993. — С.76.

2 Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов.— М.: Мысль, 1986.— С. 403.

 

Зато другая сторона жизни, связанная с переписыванием бумаг — этой для другого человека рутинной канцелярской работой, для Ака­кия Акакиевича является истинной жизнью. Она наполнена глубоким смыслом и всеми ее атрибутами: любовью, наслаждением, эмоци­ями и страстями. В ней были даже свои «фавориты» в качестве кото­рых выступали некоторые буквы, «до которых если он добирался, то был сам не свой, и подсмеивался, и подмигивал, и помогал губами».