Конфликты ветвей власти

.

Конфликты ветвей власти

Разделение властей (на законодательную, исполнительную и судебную) — один из ба­зовых демократических институтов. Его смысл — в предотвращении концентрации власти в одном орга­не, во взаимном уравновешивании и контроле ветвями власти друг друга. Этот принцип также заложен в архитектуру нашего сегодняшнего государства (депутаты не могут быть чиновниками или судьями).

В устоявшейся демократической системе выгоды примене­ния принципа разделения властей перевешивают издержки его перманентной конфликтности- В республиках парламентского типа она снимается тем простым фактом, что правительство (власть исполнительная) формируется на основе парламентского большинства (власть законодательная). В республиках президен­тских (там, где правительство формирует президент) сложнее, поскольку два народных волеизъявления — на выборах парла­мента и президента — могут и не совпасть. Так было, например, во Франции 80-х годов, когда президент-социалист Ф. Миттеран уживался с правым (социалисты были в меньшинстве) парламен­том. Тем не менее конфликт между ними не стал трагедией, по­скольку отлаженная партийная и государственная системы пре­доставляют много возможностей для компромиссов в спорах пред­ставительной и исполнительной властей.

В России ситуация иная. У нас нет сколько-нибудь длитель­ной традиции рассредоточения власти. Политическая власть все­гда была жестко централизованной. Да и сам институт предста­вительной власти появился в нашем отечестве только в 1905г. Система Советов, организованная в 1917 г., хоть и провозгласила торжество воли народа, но свела функции законодательной вла­сти к чистой декорации. Реальной же властью обладали комму­нистическая партия и исполкомы Советов (а на самом верху — Совет Министров). Так что, наверное, не стоит удивляться тому, что первый же опыт столкновения исполнительной и законода­тельной властей (в октябре 1993 г.) закончился плохо обоснован­ным применением силы.

Принятая вслед октябрьским событиям новая российская Конституция перераспределила часть властных полномочий в пользу президента и тем самым сделала менее вероятной откры­тую конфронтацию сторон. Но снять ее вообще невозможно, ибо для этого надо ликвидировать либо парламент, либо президентс­кую власть. К настоящему времени этот конфликт приобрел ха­рактер вялотекущего, что, наверное, означает шаг вперед по срав­нению с 1993 г. Стороны постепенно учатся находить компро­миссы и конституционные выходы из разногласий. Однако разворачиваемая ныне реформа верхней палаты Федерального Собрания и образование новых, не предусмотренных Конститу­цией государственных структур (типа Госсовета или семи феде­ральных округов), говорят о том, что исполнительная власть еще не оставила надежды обеспечить себе «удобную», послушную за­конодательную власть. Что чревато в будущем обострением кон­фликта между ними.

я и исполкомы Советов (а на самом верху — Совет Министров). Так что, наверное, не стоит удивляться тому, что первый же опыт столкновения исполнительной и законода­тельной властей (в октябре 1993 г.) закончился плохо обоснован­ным применением силы.

Принятая вслед октябрьским событиям новая российская Конституция перераспределила часть властных полномочий в пользу президента и тем самым сделала менее вероятной откры­тую конфронтацию сторон. Но снять ее вообще невозможно, ибо для этого надо ликвидировать либо парламент, либо президентс­кую власть. К настоящему времени этот конфликт приобрел ха­рактер вялотекущего, что, наверное, означает шаг вперед по срав­нению с 1993 г. Стороны постепенно учатся находить компро­миссы и конституционные выходы из разногласий. Однако разворачиваемая ныне реформа верхней палаты Федерального Собрания и образование новых, не предусмотренных Конститу­цией государственных структур (типа Госсовета или семи феде­ральных округов), говорят о том, что исполнительная власть еще не оставила надежды обеспечить себе «удобную», послушную за­конодательную власть. Что чревато в будущем обострением кон­фликта между ними.