2. История власти

.

2. История власти

История власти (властей) (англ. history of power) — важная много­обещающая наука о происхождении, эволюции и перспективах разви­тия власти как решающего общественного явления. Это ключевая со­ставная часть всей семьи наук о власти и фундаментальная часть исто­рических наук. Это также и одна из необходимых учебных дисциплин. Она находится на стыке дисциплин кратологических (наук о власти) и исторических.

Из всех комплексных отраслей кратологии именно история в целом и история власти в особенности обладают наибольшим массивом сведе­ний по различным странам, континентам, эпохам.

Если подойти к вопросу непредвзято и в то же время под определен­ным углом зрения, то мы увидим, что за историю какой страны, какого периода ни возьмись, она практически всегда является наилучшей иллюстрацией

* П. В. Алексеев и А. В. Панин свой учебник для вузов "Философия" (М.:

ТЕИС, 1996. 504 с.) открывают разделом "Философия философии (метафилософия)". Они утверждают, что основоположником подобного рода взглядов был немецко-польско-русский философ Генрих Егорович Струве, поставивший воп­рос о такой дисциплине в своей книге "Введение в философию" (1890). Надо, од­нако, заметить, что в Германии в 1840 году Фр. Кеппен уже опубликовал книгу под названием "Философия философии".

 

 прежде всего властных решений и действий, картиной по­ведения как властителей, так и подвластных.

Об этом убедительно говорят такие новаторские по замыслам и оригинальные по содержанию современные публикации, как хроноло­гия истории государства и права России и зарубежных стран с древней­ших времен до настоящего времени* и справочное издание о правите­лях России**.

А если посмотреть на проблему истории власти более широко, то окажется, что все сколько-нибудь известные историки разных стран были очень яркими и убедительными ее исследователями, описателями и свидетелями. Здесь очень впечатляет блестящее созвездие имен оте­чественных дореволюционных историков. Прежде чем назвать эти име­на, приведем свидетельство одного из них. В своих выдержавших десять изданий лекциях по русской истории С. Ф. Платонов в 1917 году писал:

"Когда же началось систематическое изображение событий рус­ской исторической жизни и когда русская история стала наукой? Еще в Киевской Руси, наряду с возникновением гражданственности, в XI в. появились у нас первые летописи. Это были перечни фактов, важных и не важных, исторических и не исторических, вперемежку с литератур­ными сказаниями. С нашей точки зрения, древнейшие летописи не пред­ставляют собою исторического труда; не говоря о содержании, и самые приемы летописца не соответствуют теперешним требованиям. Зачат­ки историографии у нас появляются в XVI в., когда исторические сказа­ния и летописи стали впервые сверять и сводить в одно целое. В XVI в. сложилась и сформировалась Московская Русь. Сплотившись в единое тело, под властью единого московского князя, русские старались объяс­нить себе и свое происхождение, и свои политические идеи, и свои отношения к окружающим их государствам

Характерно, что, строя свои лекции, С. Ф. Платонов по большей ча­сти именовал их, используя имена тех или иных российских властителей (правителей). Об этом можно судить по некоторым примерам из оглав­ления его лекций:

Время великого князя Ивана III.

Время Ивана Грозного.

Время царя Михаила Федоровича (1613—1645)*'.

Кстати говоря, после трех периодов Смуты — 1) борьбы за москов­ский престол, 2) разрушения государственного порядка, 3) попытки вос­становления порядка (по терминологии С. Ф. Платонова) — избрание на царствование Михаила Романова обеспечило тридцать два года его уверенного правления.

Время Петра Великого

Время Елизаветы Петровны (1741—1761)

Время Екатерины II (1762—1796)

Время Александра I (1801—1825)

Время Николая I (1825—1855).

 

* История государства и права: Хронология: Учеб. пособие / Под ред. М. И. Сизикова. М.: ИНФРА-М, 1996. 160 с.

** Пчелов Е. В., Чумаков В. Т. Правители России от Юрия Долгорукого до наших дней. М.: Сполохи, 1997. 240 с.

*** Платонов С. Ф. Лекции по русской истории. Спб.: Кристалл, 1997. tC. 10.

**** См. там же. С. 836—838.

 

Называя первых лиц государства на нашей земле (наименования го­сударства были разными), Е. В. Пчелов и В. Т. Чумаков от Юрия I Вла­димировича Долгорукого до Бориса Николаевича Ельцина насчитыва­ют 68 имен*.

Эти же авторы, отдавая должное церковной власти на Руси, приво­дят список патриархов Московских и всея Руси (1589—1700, 1917 — до наших дней), включающий 16 имен**.

А теперь назовем некоторые имена отечественных историков, рас­сказывавших о прошлом России и истории власти в стране.

Вслед за хронографом старца Филофея (1512), "Степенной книгой" XVI века, летописями появился первый учебник русской истории "Си­нопсис" Иннокентия Гизеля (1674), очень распространенный в эпоху Петра I. M. В. Ломоносов написал учебную книгу по русской истории и один том "Древней Русской истории" (1766).

Славу и известность приобрели труды по истории российской таких авторов, как M. Н. Щербаков (1733—1790), Н. Н. Новиков (1744—1818), Н. M. Карамзин (1766—1826), К. С. Аксаков (1817—1860), С. M. Со­ловьев (1820—1879), Н. И. Костомаров (1817—1885), К. Д. Кавелин (1818—1885), Б. Н. Чичерин (1828—1904), В. О. Ключевский (1841— 1911), С. Ф. Платонов (1860—1933) и др.

О напряженных поисках верного осмысления исторических собы­тий и пройденного страной пути, в том числе ее властью и правом, убе­дительно говорят труды Н. И. Кареева (1850—1931). В 1915 году он из­дает книгу "Историология (теория исторического процесса)", а в 1916 году появилась "Историка (теория исторического знания)"***.

К вопросам истории власти и истории науки о власти в начале XX века активно обращались наши отечественные правоведы. В 1915 году С. А. Котляревский в книге "Правовое государство и внешняя полити­ка" писал: "...мы встречаем теорию разделения властей уже у Аристо­теля, и притом в настолько развитом виде, что могла высказываться и доказываться мысль о заимствованиях у него Монтескье"****. Котля­ревский утверждал: "Идея правового государства стоит в фокусе совре­менного юридического мышления. Она есть зрелый плод той долгой борьбы за право, которая представляет одну из важнейших глав в исто­рии человеческой цивилизации".

Мы видим, какой дорогой ценой, выразившейся в отставании на целых три четверти века, обошлись исторической науке времена за­прета на все разумные идеи, не вписывавшиеся в марксизм-ленинизм. Поистине не зря С. А. Котляревский с симпатией цитировал француз­ского мыслителя Б. Констана (1767—1830), писавшего: "Вот вечный принцип, который должен быть провозглашен. Нет неограниченной власти на земле — ни власти народа, ни тех, кто называет себя его представителями, ни власти монарха, ни власти закона, который, будучи

 

* См.: Пчелов Е. В., Чумаков В. Т. Правители России от Юрия Долгоруко­го до наших дней. M.: Сполохи, 1997. С. 201—203

** См. там же. С. 223—225.

*** Кпреев Н. И. Историология (теория исторического процесса). Пг.: Тип. M. M. Стасюлевича, 1915. 320 с.; Кареев Н. И. Историка (теория исторического знания). Пг.: Тип. M. M. Стасюлевича, 1916. 281 с.

**** Котляревский С. А. Правовое государство и внешняя политика. M.:

Междунар. отношения, 1993. С. 13.

 

 выражением воли монарха или народа — смотря по форме прав­ления, — должен быть заключен в те же границы, как и самая власть, его дающая"*.

 Наконец, стоит привести высказывания замечательного русского юриста А. Ф. Кони по поводу государственной власти, который более (ста лет назад писал: "Твердая государственная власть зиждется на ува­жении к закону; как бы хороши ни были законы, но там, где власть го­сударства сама будет относиться к ним поверхностно; где представите­ли ее вместо осуществления закона будут действовать по своему произ­волу и злоупотреблять дарованной им властью; где гражданин будет знать, что норма деятельности определяется не законом... а усмотрени­ем лиц "власть имущих", там не может быть истинной свободы, истин­ного порядка и того, что составляет поддержку всякого общества — уважения к закону. Власть не может требовать уважения к закону, ко­гда сама его не уважает; граждане вправе отвечать на ее требования:

"Врач, исцелился сам"**.

В советские времена с подобными оценками не считались. Следова­ло бы хоть теперь извлечь из них выводы и научиться руководствовать­ся законом и творить разумные законы. Конечно, столь ярких, точных, полезных суждений не будет знать тот, кто не знает истории власти и истории науки о власти, кто не хочет или не умеет считаться с необхо­димостью знать эти науки и помогать их развитию. В этой связи обра­тим внимание на труды всемирно известного русского историка Г. В. Вер­надского (1887—1973) — сына В. И. Вернадского, активно исследовав­шего в эмиграции русскую историографию. В России лишь в 1998 году впервые опубликована его книга "Русская историография"***.

В начале 20-х годов Н. А. Бердяев, издавая свои лекции по филосо­фии истории, прочитанные в Москве в 1919 году, рассуждал: "Истори­ческие катастрофы и переломы, которые достигают особенной остро­ты в известные моменты всемирной истории, всегда располагали к раз­мышлениям в области философии истории, к попыткам осмыслить исторический процесс, построить ту или иную философию исто­рии"****. Похоже, что это мироощущение свойственно не только началу, но и концу нашего драматического XX века.

Сегодня в еще большей мере, чем когда-либо, для выхода из ны­нешнего переломного состояния не просто российского, но и мирового масштаба нужны и новая философия истории, и новая философия вла­сти, и новая история власти. Надо признать правоту суждения Карла Ясперса: "По широте и глубине перемен во всей человеческой жизни на­шей эпохе принадлежит решающее значение. Лишь история человече­ства в целом может дать масштаб для осмысления того, что происходит в настоящее время"*****.

Наше время, казалось бы, далеко не самое лучшее для такого рода аналитических изысканий, но может случиться, что другого времени (по крайней мере, у России) не будет вообще. И сам вопрос стоит в бес­пощадно резкой форме: теперь или никогда!

 

* Котляревский С. А. Правовое государство и внешняя политика. С. 312.

** Кони А. Ф. Избранные произведения. M., 1956. С. 4.

*** Вернадский Г. В. Русская историография. M.: Аграф, 1998. 448 с.

**** Бердяев Николай. Смысл истории. M.: Мысль, 1990. С. 4.

***** Ясперс К. Смысл и назначение истории / Пер. с нем. 2-е изд. M.: Рес­публика, 1994. С. 29.

Сегодня в еще большей мере, чем когда-либо, для выхода из ны­нешнего переломного состояния не просто российского, но и мирового масштаба нужны и новая философия истории, и новая философия вла­сти, и новая история власти. Надо признать правоту суждения Карла Ясперса: "По широте и глубине перемен во всей человеческой жизни на­шей эпохе принадлежит решающее значение. Лишь история человече­ства в целом может дать масштаб для осмысления того, что происходит в настоящее время"*****.

Наше время, казалось бы, далеко не самое лучшее для такого рода аналитических изысканий, но может случиться, что другого времени (по крайней мере, у России) не будет вообще. И сам вопрос стоит в бес­пощадно резкой форме: теперь или никогда!

 

* Котляревский С. А. Правовое государство и внешняя политика. С. 312.

** Кони А. Ф. Избранные произведения. M., 1956. С. 4.

*** Вернадский Г. В. Русская историография. M.: Аграф, 1998. 448 с.

**** Бердяев Николай. Смысл истории. M.: Мысль, 1990. С. 4.

***** Ясперс К. Смысл и назначение истории / Пер. с нем. 2-е изд. M.: Рес­публика, 1994. С. 29.