5.5. Индустриальная неокультурная книжность

.

5.5. Индустриальная неокультурная книжность

XIX век — время торжества капитализма в Западной Европе, которое сопровождалось тремя важными для социальной коммуникации явлениями:

• благодаря индустриализации материального произ­водства, резко увеличиваются производственные мощности и производительность труда;

• происходит становление наций — многомиллионных  полиэтнических сообществ, нуждающихся в средствах консолидации;

• возрастает образованность и просвещенность город­ского населения, предъявляющего растущий спрос на культурные развлечения, знания, информацию. Войны и революции XX века превратили средства мас­совой коммуникации в средство управления народными массами. На этом экономическом, социально-культурном, политическом фоне в Западной Европе и в России происходило формирование индустриальной общественной ком­муникационной системы, которая соответствует третьему поколению книжности и создает предпосылки для становления грядущей мультимедийной ОКС информаци­онного общества.

Характерные особенности индустриальной книжной культуры, господствовавшей в XIX ― I половине XX века, видятся в следующем:

1. В первой половине XIX века произошла, можно ска­зать, промышленная революция в полиграфии. Книгопе­чатание включает три полиграфических процесса: изго­товление печатной формы, печатание тиража, выполне­ние брошюровочно-переплетных работ. Мануфактурная типография базируется на ручном труде печатника, кото­рый использует печатный станок, установку для отливки букв, собственную сноровку и мастерство. Индустриаль­ное производство основано на механизации всех полигра­фических процессов, сводя к минимуму участие в них ти­пографских работников. В этом состоит принципиальное отличие индустриального книгопечатания от мануфак­турного.

В начале XIX века (1803 г.) первую печатную машину (не станок, а именно машину!) сконструировал Фридрих Кёниг (1774―1833). В 1814 г. ее использовали в Англии, где он тогда жил, для печатания газеты «Тайме». В 1817 г. Кёниг вернулся на родину в Германию, где основал фабри­ку печатных машин. Первая русская печатная машина, построенная в 1829 г., была установлена в редакции газе­ты «Северная пчела». В 1830-х гг. в Америке появились тигельные машины, специально приспособленные для печати бланков, обложек, иллюстраций. В I860 г. Вильям Буллок построил ротационную машину, печатающую на обеих сторонах бумажного полотна и особенно удобную для выпуска газет. В 1866 г. эту машину снабдил и резальными и фальцевальными аппаратами. В 1884 г. в США была изобретена строкоотливная наборная машина, названная линотип, а в 1897 г. появилась буквоотливная наборная машина — монотип, облегчившая корректуру и верстку. Короче говоря, в XIX веке бурными темпами развивалось полиграфическое машиностроение — основа индустриального  книгопечатания.

Параллельно шло техническое перевооружение бумаго­делательного производства. В 1799 г. француз Луи Робер построил первую бумагоделательную машину; в 60-е гг. научились делать качественную бумагу из древесины, что значительно удешевило производство и расширило его масш­табы. Появилась еще одна отрасль промышленности — цел­люлозно-бумажная.

Таким образом в первой половине XIX века сложились материально-технические возможности для интенсифи­кации книжного производства. Стремительно возрастает и выпуск книг. Например, в Англии в начале века выпуска­лось около 300 названий книг в год; 1828 г. — 1242 книги; 1857 г. ― 5218 книг; 1897 г. ― 7516 книг; 1914 г. ― 1537 книг (рост за столетие в 35 раз!). В США темпы еще выше: там выпуск книг возрос со 120 названий в 1823 г. до 13470 названий в 1910 г., т. е. более чем в 100 раз!

Что касается России, то здесь динамика книгопечатания имела следующий вид. Начало книгопечатания — 1550-е гг., когда было отпечатано несколько книг в так называемой «анонимной московской  типографии»; в 1564 г. — выход в свет первой датированной книги — «Апостол» Ивана Федорова (ок. 1510―1583) — русского и украинского первопечатника. В XVI веке в Москве было отпечатано около 15 книг.

В XVII веке было выпущено более 500 книг, в том числе светские сочинения С. Полоцкого, «Соборное уложение» (1649), «Учение и хитрость ратного строения», «Три чина присяг» и др. Причем продолжалось интенсивное рукописание книг, особенно книг с красочными иллюстрациями: старообрядцы вообще не признавали типографские изда­ния священными. По сути дела до 1708 г., когда был введен гражданский шрифт, русская коммуникационная культу­ра находилась в состоянии палеокультурной книжности.

        Мануфактурная неокультурная книжность началась в России с Петра I и характеризовалась следующими ста­тистическими данными:

1698 ― 1725 гг. — около 600 изданий;

1726 ― 1740 гг. ― 175 изданий;

1741 ― 1760 гг. ― 620 изданий;

1760 ― 1800 гг. ― 7860 изданий;

1801 ―1855 гг. ― 35000 изданий. Всего в XVIII веке было опубликовано около 10 тыс. сочинений гражданской печати, из которых более трети составляли произведения изящной словесности и еще треть — научная светская литература. В первой половине XIX века издавалось: порядка 250 названий ежегодно в 1801―815 гг. и более 1000 в 1836―1855 гг. Причем отста­вание от «мастерской мира», бурно капитализирующей­ся Великобритании, составляло 5 раз, зато Североамери­канские Соединенные штаты Россия опережала в 2 раза. Индустриальная неокультурная книжность пришла в Россию с Александровскими реформами. Благодаря ис­пользованию полиграфической техники, ежегодный вы­пуск книжной продукции в России стал быстро нарастать: с 1500 названий в 1856―1860 гг. до 12 тыс. названий в 1896―1900 гг. В целом во II половине XIX века было опублико­вано 250 тыс. книг. В 1906―1915 гг. после смягчения цен­зурных ограничений ежегодный выпуск книг увеличил­ся с 24 тыс. до 34 тыс. в год. Известны порядка 20 частных издательств, выпускавших около 100 названий ежегодно, в их числе — издательство И. Д. Сытина — более 800 книг и издательство «Посредник» — 270 книг. По числам на­званий и тиражам Россия заняла первое место в мире. До 1905 г. тираж 20―30 тыс. экземпляров был редкостью, теперь  обычными стали тиражи 50―100 тыс. С 1814 г. по 1913 г. выпуск книг в России увеличился с 234 до 34 тыс. названий, т.е. в 140 раз! Всего в 1901―1916 гг. вышло в свет 383 тыс. изданий.

Надо напомнить, что Советский Союз сохранял статус мирового лидера книжного производства. В 1918―1930 гг. было издано около 200 тыс. книг; 1931―1940 гг. — 760 тыс.; 1941―1953 гг. ― 350 тыс. книг. С 1960 г. в СССР ежегодно стабильно издавалось около 80 тыс. книг и брошюр; мак­симальное значение — 84 тыс. в 1985 г. Всего за 1918―1988 гг. советские издательства выпустили в свет 3,9 млн. печатных единиц общим тиражом 70,6 млрд. экз. Инте­ресная деталь: в 1988 г. в фондах государственных библиотек насчитывалось около 6 млрд. единиц хранения. Это значит, что примерно 60 млрд. книг прошли через руки советских людей, не считая дореволюционных изданий. Конечно, много книг утрачено во время войн, революций, стихийных бедствий, цензурного библиоцида, но все-таки совокупный фонд личных библиотек советских людей поистине колоссален!

2. Мощности машинного полиграфического и бумажно­го производства позволяют, наряду с расширением книго­издания, обеспечить невиданный рост журнально-газетной продукции. Благодаря этим мощностям произошла бифур­кация III: выделение из книжного коммуникационного ка­нала прессы — нового, нетрадиционного коммуникацион­ного канала. Пресса — первый из каналов массовой комму­никации, к которому в XX веке присоединятся кино, радио, телевидение. На базе вновь открытого канала быс­тро формируется новый социально-коммуникационный институт — институт журналистики, который появляет­ся в третьем поколении книжности, являясь производным от традиционного для книжной культуры социального института «литература». Правда, периодические издания появились отнюдь не в XIX веке, а намного раньше.

Юлий Цезарь ввел практику оповещения населения о военных событиях, государственных назначениях, пожа­рах, увеселениях и пр. посредством записей, которые де­лались на восковых досках и переписывались заинтере­сованными лицами. Газета как вид документа появилась в XVI веке в Венеции, Риме, Вене, где шустрые «писатели новостей» составляли рукописные сводки сообщений о придворной жизни, торговле, событиях в городах, чудес­ных и интересных явлениях. Когда в 1493 г. в Риме было опубликовано письмо Колумба об открытии западного пути в Индию, оно сразу же было распространено по дру­гим городам Европы. Такие рукописные «новости» поку­пались за мелкую монету «газетту», поэтому за ними за­крепилось имя «газета».

Печатные газеты появились в начале XVII века снача­ла в Германии (Zeitung — 1609 г.), затем в Англии (Weekly News — 1622 г.), во Франции ( La Gasette — 1631 г.). Газе­ты были рассчитаны на купцов и богатых горожан; они содержали сведения о торговых путях, ценах, ходе торгов­ли, внутренней жизни стран, межгосударственных отно­шениях. Французская «La Gasette», созданная при учас­тии Ришелье, публиковала политические новости.

С начала XVIII века в Германии, Англии, Франции ста­ли выходить ежедневные газеты, которые готовились про­фессионалами-газетчиками. Их влияние особенно возрос­ло во время Великой французской революции (вспомним газету Робеспьера «Защитник Конституции» или газету  Марата «Друг народа»). Но их количество, тиражи и об­щественное признание не идут ни в какое сравнение с со­ответствующими параметрами газетной индустрии сере­дины и конца XIX века.

Стремительный рост газетного бизнеса характерен для США. Начиная с 1850 г. здесь действовал своеобразный «закон удвоения», при котором за каждое десятилетие количество выходящих в стране газет удваивалось: если в 1850 г. их выходило 2521, то в 1860 г. ― 4051, в 1870 г. ― 5871,  в 1880 г.  ― 10132, в 1890 г. ― 18536. Аналогично росли тиражи: в 1850г. разовый тираж всех газет был 5,1 млн., в 1860 г. ― 13,7 млн., в 1870 г. ― 20,8 млн., в 1880 г. ― 31,8 млн., и 1890 г. ― 69,1 млн., в 1900 г. ― 113,3 млн.

В журналистике США еще в первой половине XIX века обозначились два направления:

• повествовательная журналистика, преследовавшая познавательные, эстетические, воспитательные  цели, предлагая своим читателям не только факты, но и их осмысление и оценку;

• информационная журналистика, видевшая назначе­ние газеты в том, чтобы дать оперативное, полное и объективное сообщение о реальных фактах, предос­тавляя их осмысление читателям.

В течение XIX века повествовательное направление преобразовалось в «желтую» прессу, ориентированную на невзыскательные вкусы малообразованной массы; здесь был спрос на сенсации, рекламу, фото и карикатуры, раз­влекательные публикации вплоть до сплетен. Информационная журналистика обращалась к солидной и образованной публике, предлагая ей правдивую и этически вы­держанную картину реальной жизни (например, газета «Нью-Йорк таймс»).

Если в Средние века местом обмена информации между жителями прихода была церковь, то с XIX века источником новостей сделалась газета. Коммуникантами, формирующи­ми общественное мнение, стали не проповедники и орато­ры, а редакции газет и журналов. Читающая публика более атомизирована и индивидуализирована, чем слушающая аудитория; отсюда — ослабление микрокоммуникации и усиление массовой мидикоммуникации (ГуМ).

Журнал — более поздний вид периодического издания, чем газета. Первым журналом считается французский «Журнал ученых» (1665 г.), представлявший собой сбор­ник рефератов книг и далекий от современных представле­ний о журнале как виде издания. К концу XIX века на Западе получили наибольшее распространение иллюст­рированные журналы, рассчитанные на массовую ауди­торию. В 60-е гг. XX века тиражи такого рода изданий составляли около 8 млн. экз. в США и около 1 млн. во Франции и Великобритании. Лишь немного отставали от них журналы для женщин. На третьем месте были влия­тельные политические журналы, выходившие тиражами от 3 млн. до 100 тыс. Кроме того, на журнальном рынке пользовались спросом научно-популярные, литератур­ные, спортивные, сатирико-юмористические журналы. Численность журналов в США в это время приближалось к 10 тыс. названий, в западно-европейских странах и Япо­нии — около 5 тыс.

В самодержавной России начало периодики связано не с инициативой частных лиц, а с повелением властей. Как известно, Петр I приказал начать выпуск газет в виде так называемых «петровских ведомостей» (январь 1703 г.); с 1728 г. первая русская газета стала выходить в свет регу­лярно под названием «Санкт-Петербургские ведомости». Обеспечивала ее выпуск Академия наук. Под эгидой Ака­демии с 1728 по 1742 гг. публиковали первый русский жур­нал «Исторические, генеалогические и географические примечания» к «Санкт-Петербургским ведомостям», где печатались статьи познавательного и научного характе­ра, а также поэтические произведения. В 1755 ―1765 гг. та же Академия наук взяла на себя издание второго русско­го журнала «Ежемесячные сочинения, к пользе и увесе­лению служащие», адресованные «всякому, какого бы кто звания или понятия не был». В 1756 г. стала выходить вто­рая русская газета — «Московские ведомости», издавае­мая Московским университетом.

Таким образом в XVIII веке в России было всего две газеты. Что касается журналов, то здесь, опять-таки благодаря личному участию просвещенной Екатерины II, начиная с 1769 г., замечается оживление. В этом году в числе новых 8 журналов появился первый толстый литературно-сатирический журнал «Трутень», издаваемый II. И. Новиковым (1744― 1818). Заметим, что толстые журналы — специфическое явление русской литературы, ставшие в XIX веке общественной трибуной отечествен­ного «литературоцентризма» (см. пункт 2.3.2). В нашу за­дачу не входит обзор истории русской журналистики, мы ограничимся общей периодизацией этой истории.

Эмбриональный период: верховная власть непосред­ственно или через государственные учреждения осуществ­ляет издательскую деятельность:

•    петровский период (1703―1725 гг.);

•    академический период (1728―1765 гг.).

 Становление журналистики как социального инсти­тута: от дворянской к разночинной журналистике:

•    екатерининское просвещение (1769―1796 гг.);

•  дворянская любительская журналистика (1797―1825гг.);

• переход инициативы к разночинцам, коммерциали­зация журнального дела (1826―1839 гг.).

Капитализация журналистики:

•    наступление демократов-разночинцев (1840―1866 гг.);

•  реформаторская эволюция (1867―1880 гг.);

•  капитализация под эгидой православной монархии (1881―1905 гг.);

• признание прессы социальной силой (1906―1917 гг.).

Советская журналистика (1921―1990 гг.) — пресса на службе тоталитаризма.

Постсоветский период — с 1990 г., когда был принят закон «О средствах массовой информации».

Нетрудно видеть, что первые два периода относятся к мануфактурной книжности, а последующие — к индуст­риальной книжности. Об этом свидетельствуют и коли­чественные показатели периодических изданий:

1703 ― 1800 гг. ― 15 изданий;

1801 ― 1850 гг. ― 32 издания; 

1851 ― 1900 гг. ― 356 изданий.

В 1913 г. в России издавалось 2915 журналов и газет (1757 журналов и 1158 газет). В Советском Союзе в 1988 г. выходило в свет 5413 журналов (включая сборники и бюл­летени) и 4430 газет (без низовых и колхозных). Причем суммарный тираж журналов примерно вдвое превышал сумму тиражей разовых изданий, а совокупный годовой тираж газет был в 12 раз больше, чем тираж журнальной периодики. Грубо говоря, на каждого грамотного жителя СССР в 1988 г. приходилось ежегодно 10 книг, 20 номеров журналов и 240 экземпляров газет.

Приведенные факты показывают, что как в нашей стра­не, так и в Западной Европе достижение уровня индуст­риальной книжности означает, что книжная культура пе­рестает быть чисто «книжной», а превращается в книжно-газетно-журнальную культуру, где газеты и журналы служат для массового распространения наиболее важных и актуальных культурных смыслов.

3. Во второй половине XIX века резко ускорился рост урбанизации. Париж, в средние века самый многолюдный город в Западной Европе, насчитывал в XIV―XV веках сто тысяч жителей; в 1801 г. — пятьсот тысяч, к 1850 г. — один миллион. Нью-Йорк в 1790 г. имел 33 тыс. жителей, в 1850 г. ―  515 тыс., в 1890 г. ― 1 млн.  440 тыс., в 1900 г. ― 3 млн. 473 тыс. В 1900 г. в Санкт-Петербурге проживало 1 505200 человек, в Москве — 1360 тыс. За последние 40 лет XIX века городское население в России удвоилось. Умес­тно заметить, что после «Медного всадника» А. С. Пуш­кина русские поэты и писатели воздерживались от апо­феоза «творения Петра». Напротив, Петербург становит­ся в русской литературе олицетворением безликого зла, казенного бездушия, одиночества и отчужденности про­стого человека. Начиная с «Белых ночей» Ф. М. Достоев­ского вплоть до «Петербурга» А. Белого, эта тема звучит постоянно «по мере того, как город перенаселяется, давит жителей многоэтажными домами, покрывается сетью электрических проводов, наполняется лязгом трамваев, миганием реклам и уличных огней».

Городской образ жизни, конечно, существенно отлича­ется от сельского жизненного уклада. Распались традици­онные нормы регуляции поведения, связанные с патриар­хальными обычаями, нарядными гуляниями, религиозны­ми праздниками. Обнаруживается острая общественная потребность в новых средствах консолидации общества и социальной коммуникации. В качестве таких средств выступили пресса, иллюстрированные газеты и журналы, а и начале XX века — кинематограф. Эти средства способ­ствовали росту просвещенности населения, но вместе с тем приводили к упрощению, массовости и стандарти­зации духовных потребностей. Так возникли массовые аудитории — прямое следствие урбанизации.

4. Вторая половина XIX века — время первой техни­ческой революции в социальных коммуникациях. Мы уже отметили появления прессы как следствия технической революции в полиграфии, теперь остановимся на других первичных технических коммуникационных каналах, вызванных к жизни первой технической революцией (см. рис. 4.1).

• Телеграф. В революционной Франции был изобре­тен Клодом Шаппом оптический телеграф, который при­менялся для оперативной передачи депеш из Парижа на периферию. В начале XIX века оптический телеграф при­менялся в США для сообщения о прибытии кораблей в Бо­стон. В 1820-х—1830-х гг. ученые во всем мире работали над созданием электромагнитного телеграфа. Приоритет принадлежит русскому ученому П. Л. Шиллингу (1796―1837), который в октябре 1832 г. продемонстрировал первую телеграфную передачу. Правда, телеграф П. Л. Шил­линга не обеспечивал запись принятых сообщений и имел диапазон действия, ограниченный несколькими километ­рами из-за затухания сигналов вследствие сопротивления в соединительных проводах.

Практически пригодную схему электромагнитной свя­зи разработал в 1837―1838 гг. американский изобретатель Самуэл Морзе (1791―1872). В этой схеме для усиления сигналов применялись реле, благодаря которым обеспе­чивалась дистанционная передача и прием сообщений, закодированных «кодом Морзе». Скорость передачи на ручном телеграфном ключе составляла до 100 кодов в минуту. Благодаря телеграфу смысловая коммуникация отделилась от транспортной (почта) и образовала собственный технический канал, где сообщения двигались гораздо быстрее наземного транспорта. Апофеозом теле­графной связи, которую современники называли «наибо­лее замечательным изобретением нашего замечательного века», стало открытие в 1858 г. трансатлантического ка­беля, который обеспечил мгновенную передачу сообще­ний через океан.

Кодирование телеграмм в виде последовательности точек и тире затрудняло их восприятие человеком, требо­вался буквопечатающий телеграфный аппарат. Благодаря усилиям русского электротехника Б. С. Якоби (1801―1874) и французского изобретателя Жана Бодо (1845―1903) эта задача была решена. В 1877 г. Бодо ввел в экс­плуатацию буквопечатающий телеграфный аппарат с кла­виатурой пишущей машинки, который использовался во всем мире до середины XX века.

• Фотография представляет собой не только техни­ческий, но и художественный канал, недаром, одним из «отцов» фотографии был французский художник Луи Жак Дагер (1787―1851). В 1839 г. Дагер совместно с хи­миком Жозефом Ньепсом продемонстрировал первый практически пригодный способ фотографии — дагеротипию, где светочувствительным веществом служило соеди­нение серебра и йода. Предпосылкой появления и быст­рого распространения фотографии была общественная потребность в простом и дешевом получении изображе­ний. Не случайно фотографию снисходительно называли «Живописью для бедных».

Первоначально дагеротипия развивалась в традици­онных живописных жанрах: первым дагеротипом был на­тюрморт, затем обрел популярность пейзаж, наконец, — портрет. Цветные фотоизображения были получены в конце 60-х годов. Возникла конкуренция между «рукотворной живописью» и «машинными изображениями». Преимущества фотографии проявились в документном фоторепортаже, который до конца XIX века начал ши­роко использоваться иллюстрированными газетами и журналами. Развитие фотодокументалистики открыло перед фотографией громадное разнообразие тем, сюже­тов, ракурсов, возможность необычного взгляда на живую действительность, нередко взгляда, имеющего эстетичес­кий характер. Фотография, — признают искусствоведы, ― оказывает в течение последних 150 лет существенное влияние на все пластические искусства: иногда в форме заимствования, иногда в форме противопоставления и отталкивания.

• Телефон разрешил проблему дистанционного обме­на речевыми сообщениями. В 1876 г. патент на изобрете­ние телефона получил американец Александр Белл (1847―1922). В1877 г. была образована «Белл Телефон Компани» и началась коммерческая эксплуатация изобретения. Компания была монополистом, сдавала в аренду телефон­ные аппараты и облагала абонентов довольно значительной платой (4―6 долларов в месяц). В конце XIX века в США приходился один телефон на 250 человек населения.

Довольно быстро появились телефонные компании в других странах мира. В России первые городские телефон­ные станции начали действовать в 1882 г. в Петербурге, Москве, Одессе и Риге. В 1892 г. была построена первая автоматическая телефонная станция (АТС), которая была усовершенствована в 1900 г. на основе принципа коорди­натного поиска номеров абонентов. Координатные АТС широко используются до сих пор.

К концу XIX века планета была буквально опутана телеграфными кабелями и телефонными проводами, ко­торые в 1880-е годы объединились в единую сеть. В на­стоящее время эта сеть используется не только для микрокоммуникации между людьми, но и для компьютерной связи. Благодаря подключению радиоканалов, образуют­ся системы радиотелеграфной и радиотелефонной связи, повышающие дальность, надежность и комфортность об­щения.

• Звукозапись впервые была осуществлена Т. Эдисо­ном (1847―1931), который в 1877 г. запатентовал устрой­ство фонограф. Носитель записи в фонографе — цилиндр, обернутый оловянной фольгой или бумажной лентой, покрытой слоем воска; записывающий и воспроизводя­щий элемент — игла (резец), связанная с мембраной. Зна­чительно улучшенный вариант фонографа — граммофон (от греч. «грамма» — запись + «фон» — звук) с записью звука на граммофонную пластинку создал в 1888 г. немец Ганс Берлинер. Портативный вариант граммофона — па­тефон (от названия французской фирмы-изготовителя Пате) в 50-х годах XX века был вытеснен электрофоном. В XX веке получил распространение магнитный способ звукозаписи, который реализован в профессиональных и бытовых магнитофонах.

• Радио. История радио началась со статьи великого английского физика, основателя электродинамики Джей­мса Максвелла (1831―1879), где предсказывалось суще­ствование электромагнитных волн, распространяющихся в пространстве (1864 г.). В 1886―1889 гг. другой осново­положник электродинамики, немецкий физик Генрих Герц (1857 ―1894) экспериментально доказал существование электромагнитных волн и установил тождественность их природы со световыми волнами. Русский физик А. С. По­пов (1859―1906) построил приемник электромагнитных волн и продемонстрировал его 7 мая 1895 г., используя в качестве источника излучения вибратор Герца. В 1897 г. он начал работы по беспроволочному телеграфу, в том же году передал на расстояние около 200 м свою первую ра­диограмму, состоящую из одного слова «Герц». В 1901 г. Попов достиг дальности радиосвязи около 150 км.

Независимо от А. С. Попова с электромагнитными волнами эскпериментировал итальянец Гульельмо Маркони (1874―1937). Он начал работу в 1894 г. в Италии, а с 1896 г. — работал в Великобритании, где в 1897 г. подал заявку на изобретение беспроволочного телеграфирования. В том же году организовал акционерное общество по ис­пользованию беспроволочного телеграфа. В 1909 г. ему была присуждена Нобелевская премия. Однако беспро­волочный телеграф — это не средство массовой коммуни­кации; таким средством является радиовещание.

После первой мировой войны массовые масштабы приобрело радиолюбительство. Детекторные приемники пользовались стремительно растущим спросом. Объем продаж радиотоваров составил в США в 1922 г. — 69 млн. долларов; в 1923 г. — 136 млн., в 1924 г. — 358 млн. долла­ров. В конце 20-х годов появились частные и государствен­ные радиостанции, использующие микрофоны, ламповые приемники вытеснили примитивные детекторы, большин­ство граждан превратилось в радиослушателей. Радиове­щание вступило в свои права как средство массовой коммуникации. Оно пользовалось общественным доверием. С радиовещанием связывались надежды на демократиза­цию общества, благодаря открытости политической жиз­ни; на интеллектуализацию общества вследствие распро­странения разума, а не эмоций; на эстетическое воспита­ние молодежи путем знакомства с шедеврами литературы и музыкального искусства.

Радио доверяли больше, чем прессе, ибо оно работало в прямом эфире, передавало живые голоса политических лидеров и свидетелей текущих событий. Прессу же счи­тали продажной и лживой. В 1934 г. Франклин Рузвельт, умело использовавший возможности радиовещания, вы­играл президентскую гонку, хотя 80% газет было против него. В пропагандистской машине Гитлера радио всегда отводилось одно из центральных мест, наряду с кино. Ра­диообращения фюрера гипнотизировали немецких обы­вателей. В Советском Союзе радиовещание, находившее­ся под эгидой государства, было важным идейно-воспитательным инструментом.

• Кинематограф как вид искусства и средство мас­совой коммуникации ведет свою историю с 28 декабря 1895 г., когда перед посетителями парижского «Гран-кафе» на бульваре Капуцинок произошла демонстрация «движущейся фотографии» на полотне экрана. Авторами изобретения считаются Луи Жан Люмьер (1864―1948) и его брат и помощник Огюст Люмьер (1862―1954).

Немое кино — принятое обозначение кинематографа в первое десятилетие его развития, когда изображение было лишено синхронно записанного звука. Но буквально с пер­вых сеансов в конце XIX века кинопоказ сопровождался импровизированным музыкальным аккомпаниментом, а позже — декламацией или грамзаписями. Несмотря на ску­дость изобразительных возможностей, немое кино и в Рос­сии, и за рубежом быстро стала излюбленным зрелищем народных масс. Выделилось художественное кино (мелод­рама, приключенческий фильм, комедия, боевик), знающее выдающихся режиссеров и актеров, и документальное кино.

Звуковое кино в середине 30-х годов вытеснило своего немого предшественника. Впервые был достигнут синтез визуального и аудиального коммуникационных каналов, появилось аудиовизуальное сообщение.

Черно-белое изображение воспринималось зрителями как более достоверное и безусловное, но кинематографисты с 30-х годов упорно экспериментировали с разными цветовыми включениями (например, С. Эйзенштейн во второй серии фильма «Иван Грозный» в 1945 г. ввел цветовой эпизод «Пир опричников»). Со второй половины 60-х гг. цвет­ное кино стало господствующим в мировом кинематогра­фе; синтез звука и изображения обогатился цветом.

Кинематограф как средство массовой коммуникации обладает не только художественной правдивостью и до­кументальной достоверностью, фильмы еще, подобно про­изведениям печати, можно тиражировать, распространять и пространстве и хранить во времени. Фильмы, как и кни­ги, сделались фрагментом овеществленного культурно­го наследия общества. В этом состоит громадное куль­турно-историческое значение кинематографа.

В 50-е годы началась вторая техническая революция в сфере социальных коммуникаций, главными достижени­ями которой было появление двух важнейших для совре­менного человечества коммуникационных каналов: телевизионного вещания и компьютерной телекоммуникации. Началась подготовка к бифуркации IV, т. е. переходу к мультимедийной коммуникационной культуре на основе электронной коммуникации. В разделе 5.6 мы рассмотрим этот вопрос.

5. Становление индустриальной цивилизации в этни­ческом отношении сопровождается образованием наций. Формирование нации в истории литературных языков служит водоразделом, разделяющим «донациональный» и национальный периоды их развития. Для последнего характерна демократизация литературного языка, сбли­жение его с народным разговорным языком и формиро­вание на этой основе национального языка, становяще­гося нормой речевого обращения.

Периодическая печать стала сначала ареной борьбы между разными литературно-лингвистическими школа­ми. Например, в начале XIX века в России велась очень острая и бескомпромиссная полемика между сторонниками изящной словесности Н. М. Карамзина и сторонниками «исконно русского слога», которых возглавил А. С. Шиш­ков. Затем периодика сделалась средством нормализации разговорной речи, носителем и распространителем образцов современной литературной словесности. Истоки русского национального языка, как известно, связаны с творчеством А. С. Пушкина. Произведения Пушкина доходили до чита­ющей публики первоначально в виде журнальных публи­каций, а уж потом — в виде книг. Собственно говоря, прак­тически вся классическая русская литература XIX века прошла апробацию в «толстых» журналах того времени.

Можно сделать вывод, что становление газетно-журнального коммуникационного канала было необходимой предпосылкой для формирования национальных языков полиэтнических индустриальных обществ. В XX веке, благодаря распространению радиовещания и телевидения, именно эти средства массовой коммуникации стали вы­полнять основную культурно-нормативную функцию в современной речи.

6. Индустриальная книжность — период завершения коммерциализации и профессионализации социально-коммуникационных институтов. Занятия литературой и журналистикой в мануфактурной ОКС вплоть до 30-х годов XX века считались любительским «служением му­зам», благородным бессребренничеством. А. С. Пушкин писал в одном из своих писем: «Литература стала у нас всего около 20 лет значительной отраслью промышлен­ности. До сих пор она рассматривалась только как заня­тие изящное и аристократическое... Никто не думал извлекать других плодов из своих произведений, кроме ус­пеха в обществе, авторы сами поощряли перепечатывание и искали в нем удовлетворение тщеславия». Великий русский поэт стал первым в России профессиональным литератором. Свои сомнения и аргументы за и против он ещё в сентябре 1824 г. изложил в знаменитом «Разговоре книгопродавца с поэтом», который появился в печати в качестве предисловия к первой части «Евгения Онегина». В роли книгопродавца здесь выступает известный книго­издатель и книготорговец А. Ф. Смирдин (1795―1857), ко­торый впервые в русской литературе стал платить авторс­кий гонорар. Так, Пушкину он платил по 10 рублей за каж­дую стихотворную строку, за «Бориса Годунова» заплатил 10 тыс. рублей, за «Евгения Онегина» — 12 тыс. рублей.

Во второй половине XIX века литераторы и художни­ки все больше превращаются в служащих по найму, по­добно другим специалистам. В условиях массовой комму­никации зависимость «вольных художников» от денеж­ного мешка обнаружилась в полной мере. Отсюда — трагическая тема проданного за деньги таланта, которая была пророчески предсказана Н. В. Гоголем в его «Порт­рете» и часто звучала в произведениях зарубежных и оте­чественных авторов.

7. Символами становления нации являются не только национальные языки (см. выше), но и такие проявления зре­лости книжной культуры, как формирование национальных библиотек и национальной библиографии. Национальные библиотеки — крупнейшие книгохранилища страны, осуществляющие исчерпывающий сбор и вечное хранение отечественных произведений письменности и печати; та­ким образом они символизируют достижения националь­ной культуры.

Хронологически первой библиотекой национального достоинства считается Национальная библиотека Фран­ции, учрежденная во время Великой французской рево­люции (1789 г.) на базе национализированной королев­ской библиотеки. Крупнейшими национальными библио­теками считаются: образованная в 1972 г. Британская библиотека (ранее — Библиотека Британского музея, ос­нованного в 1753 г.); Немецкая государственная библиотека, ведущая свою историю с 1661 г. и Немецкая библио­тека (Дойтче Бюхерай), созданная в 1912 г. в Лейпциге; Национальная библиотека Италии, основанная в 1747 г. во Флоренции; Национальная испанская библиотека (1712г.); в качестве национальной библиотеки США выступает Биб­лиотека Конгресса, учрежденная в 1800 г. в виде прави­тельственной библиотеки.

В России в XVIII веке функции национального кни­гохранилища выполняла Библиотека Академии наук (ос­нована в 1714 г.), которая с 1783 г. получает обязательный экземпляр всех отечественных изданий. С 1814 г. россий­ской национальной библиотекой стала Императорская Публичная библиотека в Санкт-Петербурге, имеющая наи­более полное собрание литературы о России (фонд «россика»). В Советском Союзе с 1925 г. национальной биб­лиотекой была Государственная библиотека СССР имени В. И. Ленина, учрежденная на базе библиотеки Румянцевского музея (основан в 1861 г). В настоящее время в Рос­сии имеются две библиотеки национального значения: Российская национальная библиотека (бывшая Государ­ственная публичная библиотека имени М. Е. Салтыкова-Щедрина) в Петербурге и Российская государственная библиотека (бывшая Библиотека имени В. И. Ленина) в Москве.

Национальные библиотеки возглавляют библиотеч­ные сети своих стран. Они располагают многомиллион­ными фондами отечественной и иностранной литерату­ры, являются центрами книгообмена, каталогизации, меж­дународного абонемента, осуществляют международное сотрудничество.

Национальная библиография также служит нацио­нальным символом. В наполеоновской Франции, в кай­зеровской Германии и в царской России XIX века библио­графический учет отечественной книжной продукции осу­ществлялся государственными ведомствами с целью цензурного контроля. Другой стороной, заинтересованной и оперативной и полной библиографической информации о выходящих в свет изданиях, оказались книготорговцы, которые организовывали свои библиографические изда­ния. При этом символьная и культурно-историческая функции национальной библиографии, естественно, вы­падали из виду. Учрежденные национальные библиотеки часто брали на себя обязанности библиографического цен­тра национального значения, но эта забота не была для них главной и определяющей.

Успешное решение национально-библиографической проблемы было найдено в России, где с 1907 г. начался вы­пуск «Книжной летописи», учитывающей на основе обяза­тельного экземпляра всю книгоиздательскую продукцию Российской империи. В советское время была организована государственная библиографическая система во главе с Все­союзной книжной палатой. Помимо «Книжной летописи», издаваемой в виде еженедельных бюллетеней (52 номера в год), с 1926 г. издается «Летопись журнальный статей», с 1931 г. — «Картографическая летопись» и «Нотная лето­пись», с 1934 г. — «Летопись изоизданий», с 1935 г. — «Лето­пись рецензий», с 1936 г. — «Летопись газетных статей». Один раз в несколько лет публикуется «Летопись периоди­ческих и продолжающихся изданий», которая сообщает о новых журналах, сборниках, газетах, бюллетенях, трудах и т. п. Кроме того, Книжная палата была ответственна за под­готовку и выпуск кумулятивных указателей «Ежегодник книги в СССР», издавала печатные каталожные карточки для библиотек, вела государственную статистику печати, хранило Архив печати СССР. В систему государственной библиографии входили республиканские книжные палаты. Столь разветвленной, мощной, хорошо продуманной и чет­ко организованной системы национальной библиографии нет ни в одной стране. Можно сказать, что задача общегосу­дарственного текущего библиографического учета не толь­ко книг, но и журнально-газетных публикаций была успешно решена на зависть библиографам других стран.

Несмотря на усилия Книжной палаты и крупнейших библиотек страны, не удалось создать национальный репер­туар книжной продукции, т.е. ретроспективный библиогра­фический указатель продукции русского книгопечатания. Точнее, имеются лишь его фрагменты, например, «Сводный каталог русской книги гражданской печати XVIII века, 1725 ―1800 гг.» и др. Это очень трудоемкая и архисложная задача остается не решенной и в других странах.

Образование национальных библиотек и органов на­циональной библиографии по сути дела является венцом библиотечно-библиографической системы в условиях книжной культуры, завершением ее структуры. Однако создание хорошо задуманной системы учреждений еще не означает полного преодоления коммуникационных барь­еров, свойственных документной коммуникации (см. пункт 4.3.3). По-прежнему, хотя и в несколько смягчен­ном виде, тревожит ученых информационный кризис «мы не знаем, что мы знаем», остается противоречие между текущими потоками литературы и индивидуальными воз­можностями восприятия их отдельными читателями.

8. Лозунг Всемирной парижской выставки 1900 г. зву­чал так: «От общества производства — к обществу по­требления». Экономика индустриальных стран в начале XX века была озабочена не «хлебом насущным», а пре­доставлением товаров и услуг, делающих жизнь людей комфортабельнее, разнообразнее, интереснее. Основны­ми потребителями этих товаров и услуг стали городская буржуазия и рабочие, которые располагали определен­ными денежными средствами и досуговым временем. Культурные требования потребителей этого рода были не высоки, ибо не высок был уровень их образованности, ин­теллектуального и эстетического развития. Их привлека­ли незамысловатые развлечения и игры, компенсирующие монотонность труда и повседневной жизни за счет красивых иллюзий и мифов. Но зато это был массовый спрос, на который стало ориентироваться массовое производство, это была массовая аудитория, представляющая собой массового реципиента для средств массовой комму­никации.

Средства массовой коммуникации, стремясь удовлетворить платежеспособный спрос массовых аудиторий, по­шли не по пути просвещения, одухотворения, облагораживания этих аудиторий, а по пути предоставления им вуль­гаризированных и примитивизированных культурных смыслов, которые получили название массовой культуры. Подчеркнем, что средства массовой коммуникации — прес­са, кино, радиовещание, телевидение, — это не средства массовой культуры, это средства подлинной культуры, но они могут быть вульгаризированы и примитизированы корыстными коммуникантами.

Внешние, поверхностные отличия массовой культуры от возвышенной и возвышающей Культуры с большой буквы видятся в легкой доступности, приобретаемости, а не выстраданности, тиражируемости, связи с техникой, но не это главное. Главный порок массовой культуры заклю­чается в ориентированности на обывательские интересы, в утрате нравственного, эстетического, познавательного потенциала подлинных культурных ценностей.

Первым «посланником» массовой культуры стала га­зета. Не случайно на рубеже веков разовые тиражи отдель­ных газет достигали 60―100 тыс. экземпляров. Этот ком­мерческий успех вызвал неоднозначную реакцию у евро­пейских интеллектуалов. Н. С. Гумилев делил людей на «читателей книг» и «читателей газет», отдавая безуслов­ное предпочтение первым. М. И. Цветаева называла чита­телей газет «жевателями мастик» и «глотателями пустот», а газету — «экземой»; Герман Гессе окрестил эту эпоху «фельетонной» («Игра в бисер»).

Кино быстро завоевало популярность у массовой ауди­тории. В 1917 г. половина населения Англии каждую не­делю посещала кинотеатры. Кинематограф с его общедо­ступностью и дешевизной билетов сделался эталоном «демократического, народного» театра, где исчезли перего­родки между ложами, партером и галеркой. Кино уравни­вало всех, поэтому оно ориентировалось не на немного­численную элиту, а на массового зрителя, чуждого «вы­сокому искусству».

Радиовещание и телевидение пришли в дом каждого человека XX века, заполнили своими программами его свободное время. В домах состоятельных буржуа про­изошла перепланировка жилищного пространства: если до середины 50-х годов центром этого пространства был камин, и интерьер комнаты организовывался соответству­ющим образом, то теперь центром стал телеприемник; другой вариант — телевизор вместо пианино. Телевиде­ние усугубило атомизацию индустриального общества, подменило живую культурную микрокоммуникацию ком­муникацией виртуальной. Раньше люди путешествовали, разговаривали, думали, чтобы познать мир и приобщить­ся к настоящей Культуре, а теперь телезритель доволь­ствуется культурными суррогатами, предлагаемыми ему с телеэкрана в готовом и хорошо упакованном виде. Со­циологические исследования показали, что телесмотрение заменяет многим посещение кино и театра и вытесняет чтение художественной литературы.

9. Средства массовой коммуникации проявили себя как мощное орудие управления людьми: реклама, пропа­ганда, паблик рилейшенз, информационные технологии стали предметом профессиональных занятий. Более того, эти средства стали оружием информационных войн.

Информационная война — использование тенденциоз­но подобранных сообщений для воздействия на массовую  аудиторию в своей стране или в других странах. Если информационная война ведется в социальном пространстве в своей страны, она представляет собой коммуникационное  управление в форме ГуМ; если она перенесена на террито­рию другой страны, ее можно квалифицировать как МуМ. Тенденциозность заключается не только в искажении (полуправде) или заведомой ложности распространяемых средствами массовой информации смыслов, но и в расчетливом выборе последовательности сообщений, их увязке с другими событиями. «Война смыслов» — это один, так ска­зать, «гуманитарный» плацдарм информационных войн, изначально им присущий. С появлением электронной ком­муникации появился другой — «технический» плацдарм: возможность вносить помехи в радиосвязь, выводить из строя компьютерные сети, парализовать системы управле­ния; здесь главными «воюющими сторонами» становятся логико-математические и программные средства.

10. XIX и XX века — время появления социальных при­кладных дисциплин, предметом которых стали различные коммуникационные явления. В их числе: палеография, инкунабул сведение, книговедение, библиографоведение, библиотековедение, киноведение, теория массовой ком­муникации, теория журналистики.

нах. Если информационная война ведется в социальном пространстве в своей страны, она представляет собой коммуникационное  управление в форме ГуМ; если она перенесена на террито­рию другой страны, ее можно квалифицировать как МуМ. Тенденциозность заключается не только в искажении (полуправде) или заведомой ложности распространяемых средствами массовой информации смыслов, но и в расчетливом выборе последовательности сообщений, их увязке с другими событиями. «Война смыслов» — это один, так ска­зать, «гуманитарный» плацдарм информационных войн, изначально им присущий. С появлением электронной ком­муникации появился другой — «технический» плацдарм: возможность вносить помехи в радиосвязь, выводить из строя компьютерные сети, парализовать системы управле­ния; здесь главными «воюющими сторонами» становятся логико-математические и программные средства.

10. XIX и XX века — время появления социальных при­кладных дисциплин, предметом которых стали различные коммуникационные явления. В их числе: палеография, инкунабул сведение, книговедение, библиографоведение, библиотековедение, киноведение, теория массовой ком­муникации, теория журналистики.