9.4.2. Тоталитарная схема управления социально-коммуникационными институтами

.

9.4.2. Тоталитарная схема управления социально-коммуникационными институтами

Прилагательное «тоталитарный» (от лат. целостность, полнота) появилось в итальянском языке около 1925 г., когда Муссолини стал говорить о «тотальном государ­стве», противопоставляемом «гнилому либерализму». В «Энциклопедии Итальяна» в 1932 г. авторы статьи «фашизм Бенито Муссолини и Джиованни Джентиле» ши­роко использовали термин «тоталитарный». Кстати, сло­во «фашист» тоже итальянского происхождения. В Гер­мании о «тоталитарности» говорили в первые годы правления нацистов. Но затем это слово вышло из упо­требления, так как Гитлер предпочитал термин «автори­тарность». В СССР термин «тоталитаризм» был в ходу после 1940 г. в связи с критикой фашизма; в 1970-е гг. дис­сиденты стали использовать его применительно к советс­кой власти. В англоязычных демократиях тоталитарны­ми называли страны с однопартийным режимом, как ком­мунистические, так и фашистские. Во время Второй мировой войны осуждался тоталитаризм Гитлера и Муссолини, во время холодной войны американцы и англи­чане стали клеймить советский тоталитаризм.

В современной науке тоталитаризм понимается как форма диктаторского (авторитарного) государственного управления. Для появления тоталитаризма требуются материальные и духовные средства, которые появляются лишь в индустриальном обществе. Не случайна почти полная синхронность появления на исторической арене фашизма и большевизма — двух «классических» тотали­тарных режимов, наложивших мрачный отпечаток на ис­торию XX столетия.

На Западе пик интереса к феномену тоталитаризма пришелся на 50—60-е годы. В это время появились романы Дж. Оруэлла и Р. Кестлера, научные исследования X. Арендт, Т. Адорно, К.И. Фридриха, К. Поппера, Д.Л. Тулмина, Э. Бжезинского, Р. Арона, Л. Шапиро и др. Исследовате­ли пришли к выводам:

• тоталитаризм представляет собой исторически но­вую форму господства, отличающуюся от старых форм автократии;

• несмотря на внешние различия, есть сущностная об­щность между социал-нацизмом и большевизмом;

• оперируя демагогическими лозунгами и утопичес­кими целями, тоталитарные режимы добиваются массо­вой поддержки, в то же время систематически нарушая права человека и практикуя массовые репрессии.

Различные авторы перечисляют разные отличитель­ные особенности тоталитарных режимов, имея в виду, как правило, два «классических»: германский и советский то­талитаризм. Наиболее существенными признаются сле­дующие отличительные особенности.

1. Тоталитарный (всеобъемлющий) контроль, полное господство идеологической и социально-политической системы над личностью, государства — над обществом; стремление контролировать не только поведению людей, их личную жизнь, но даже их эмоции и мысли. Джордж Оруэлл точно заметил: «Тоталитаризм посягнул на сво­боду мысли так, как никогда прежде не могли и вообразить... Не просто возбраняется выражать — даже допускать — оп­ределенные мысли, но диктуется, что именно надлежит ду­мать». Выдвигаются догмы, не подлежащие обсуждению, но изменяемые по воле властей самым неожиданным образом. Оруэлл пишет о «кошмарном порядке», «при котором Вождь и правящая клика определяют не только будущее, но и про­шлое. Если Вождь заявляет, что такого-то события никогда не было, значит, его не было. Если он думает, что дважды два пять, значит так и есть» (там же, С. 255).

2. Способность добиваться массовой поддержки, сплачи­вая общество (или значительную его часть) вокруг харизма­тического Вождя, ведущего народ к вдохновляющей массы высокой цели. Культ Вождя играет важную мобилизующую роль во всяком тоталитарном государстве. Цели могут быть разными: советский народ строил коммунизм, отстаивая принципы интернационализма, братства трудящихся всех стран; в фашизме (национал-социализме) главенствовали воинствующий расизм и национализм, воплощавшие соци­алистическую идею, в «Майн капф» Гитлер писал, что в от­личие от «буржуазного и марксистко-еврейского мировоз­зрения» в национал-социалистическом «народном государ­стве» значение человека оценивают в «его базовых расовых терминах». Поскольку «вся человеческая культура, все до­стижения искусства, науки и техники», по его мнению, являются плодами творчества арийцев, то именно арийская раса призвана господствовать в мире. Если в марксизме-ле­нинизме двигателем истории признавалась классовая борь­ба, то нацисты видели в этом качестве борьбу наций; если марксизм придерживался материалистического рационализ­ма, то для фашизма характерны иррационализм и мисти­цизм. Однако исторический опыт показал, что массовый культ Вождя достигается не благодаря содержанию предлагаемой им путеводной идеи, а благодаря умелой ее пропа­ганде партийным идеологическим аппаратом.

3. Легитимное, общественно признанное господство одной партии и одной идеологии, опирающееся на мощь государства. В тоталитарном государстве исповедуется одна и только одна идеология в качестве единственно воз­можного мировоззрения. Остальные идеологии отвергают­ся как враждебные, опасные для государства, и их сторон­ники подвергаются репрессиям. Признанная идеология ста­новится подобием государственной религии со своими пророками, апостолами, жрецами, священными книгами, догматами, символами веры, обширным аппаратом пропо­ведников и миссионеров. Создается и содержится за госу­дарственный счет мощный идеологический аппарат, на­правляющий и контролирующий духовно-производствен­ные и социально-коммуникационные институты.

4. Культивирование социально-психологического на­строения воинствующей мобилизованности для отраже­ния происков коварных «врагов народа», для противосто­яния враждебному окружению, для умножения мощи го­сударства, чтобы «догнать и перегнать» передовые страны. Отсюда — шпиономания, доносительство, всеобщая подозрительность, готовность на жертвы, и в итоге — укреп­ление сплоченности вокруг вождя, который служит на­дежной и защитой.

5. Тоталитарные режимы вызывают следующие экономические, политические, социальные изменения в общественной жизни:

• в экономике — ликвидация свободного предприни­мательства; огосударствление (полное — при социализме, частичное — при фашизме) материального производства, внедрение централизованного планового управления им; милитаризация экономики;

• в политике — сращивание государства и партии, формирование административно-командной бюрократи­ческой ситовых насилием и трудом, правдами и неправдами самоотверженно добиваться поставленных целей; во-вторых, мощный репрес­сивный аппарат (ЧК, ОГПУ, КГБ, гестапо, СС, СД, конц­лагеря, массовые убийства, «ночи длинных ножей» и т.п.), физически устраняющий противников режима или недостаточно преданных Вождю и поддерживающий атмосфе­ру страха, деморализующую общество.

Духовными средствами тоталитаризма являются:

• идеология, способная укорениться в массовом мен­талитете и заменить закон и нравственность;

• идеологизированные духовно-производственные социальные институты, прежде всего: образование, литература, искусство, философия, общественные науки;

• управляемые партийно-государственными органа­ми коммуникационные институты, а именно: прес­са, радиовещание, кино, книгоиздание, библиотеки, музеи, клубы.

Итак, тоталитаризм вызывает существенные преобра­зования в социально-экономическом и политическом ус­тройстве общества, наглядными проявлениями которых являются: тотальный контроль общественной жизни, мас­совый культ вождя, монополия догматизированной иде­ологии, воинствующий милитаризм. Очевидно, что эти из­менения возможны только при условии превращения со­циально-коммуникационных институтов в «опорные пункты» тоталитарной идеологии, пропагандистские и идейно-воспитательные центры. Тоталитаризм немыслим без мощнейшей пропагандистской машины, располагаю­щей индустриальной коммуникационной базой XX века. Правомерно сказать, что для тоталитарного режима соци­альная коммуникация — одно из его главнейших духовных орудий. Неслучайно школы и театры, библиотечные и клуб­ные учреждения буквально с первых дней советской власти сделались предметами пристального внимания большеви­ков. Можно сказать, что коммуникационные институты Рос­сии оказались в железных объятиях тоталитаризма, вырвать­ся из которых они не могли, а часто и не хотели.

На рис. 9.3 представлена схема тоталитарной индуст­риальной ОКС. Если ее сравнить с либерально-демокра­тической схемой (рис. 9.2), то нельзя не обратить внима­ние на следующие их различия:

• публика в либерально-демократической схеме выс­тупает как равноправный партнер коммуникационных служб, предлагающий последним социальный заказ (субъект-субъектные отношения); тоталитарная схема превращает публику в пассивный объект манипулирования (субъект-объектные отношения);

• монопольным хозяином коммуникационной систе­мы в тоталитарном государстве являются идеологические органы, диктующие подлежащие пропаганде идеи, имена, события и осуществляющие всеобъемлющую цензуру; в ли­берально-демократической схеме подобного хозяина нет;

• либерально-демократическая ОКС строится на ос­нове правовых норм и законов гражданского общества, а тоталитарная система приводится в действие директива­ми руководящих органов;

 

Рис.9.3. Схема тоталитарной индустриальной ОКС

 

• включение репрессивных органов в структуру обще­ственной коммуникационной системы — свидетельство аморального коммуникационного насилия в тоталитар­ном государстве;

• менеджеры, руководящие СКИ в либерально-демок­ратической системе, существенно отличаются по квалифи­кационным характеристикам от своих коллег в тоталитарных СКИ, которые зачастую являлись номенклатурными представителями идеологических органов, подбирались и утверждались ими; различны также требования к рядовым работникам и исполнителям.

убъект-объектные отношения);

• монопольным хозяином коммуникационной систе­мы в тоталитарном государстве являются идеологические органы, диктующие подлежащие пропаганде идеи, имена, события и осуществляющие всеобъемлющую цензуру; в ли­берально-демократической схеме подобного хозяина нет;

• либерально-демократическая ОКС строится на ос­нове правовых норм и законов гражданского общества, а тоталитарная система приводится в действие директива­ми руководящих органов;

 

Рис.9.3. Схема тоталитарной индустриальной ОКС

 

• включение репрессивных органов в структуру обще­ственной коммуникационной системы — свидетельство аморального коммуникационного насилия в тоталитар­ном государстве;

• менеджеры, руководящие СКИ в либерально-демок­ратической системе, существенно отличаются по квалифи­кационным характеристикам от своих коллег в тоталитарных СКИ, которые зачастую являлись номенклатурными представителями идеологических органов, подбирались и утверждались ими; различны также требования к рядовым работникам и исполнителям.