Б. РАССЕЛ

.

Б. РАССЕЛ

...Три человеческих импульса, воплощенные в религии,—это, по-видимому, страх, тщеславие и ненависть. Можно сказать, что цель религии в том и заключается, чтобы, направляя эти страсти но определенным каналам, придать им вид благопристойности. Именно потому, что эти страсти в общем и целом служат источ­ником человеческих страданий, религия является силой зла, ибо позволяет людям безудержно предаваться своим страстям. Не благословляй их религия, они могли бы, по крайней мере в из­вестной степени, их обуздывать.

В этом пункте я могу представить себе возражение, которое едва ли будет выдвинуто большинством правоверных христиан, но тем не менее заслуживает внимательного разбора. Ненависть и страх, могут нам заявить, являются неотъемлемыми чертами человека, люди всегда испытывали эти чувства и всегда

*** «Интеллект, стремящийся к пониманию через веру» (лат.).

будут их испытывать. Самое большее, что вы можете сделать с нена­вистью и страхом, это направить их по определенным каналам, где они оказываются менее пагубными. Христианский богослов мог бы заявить, что отношение церкви к ненависти и страху по­добно ее отношению к осуждаемому ею половому импульсу. Она пытается обезвредить похоть, ограничив ее рамками брака. Сло­вом, нам могут возразить, что раз уж ненависть — неизбежный удел человека, то лучше направить ее против тех, кто действитель­но опасен, и именно это и делает церковь с помощью своей кон­цепции праведности.

На это утверждение можно ответить двояко, причем один ответ является сравнительно поверхностным, а другой обнажает самую суть дела. Поверхностный ответ сводится к тому, что цер­ковная концепция праведности — не лучшая из возможных; кар­динальный же ответ состоит в том, что при наших нынешних позна­ниях в области психологии и при нынешней промышленной технике ненависть и страх вообще могут быть устранены из человеческой жизни.

Начнем с первого пункта. Церковная концепция праведности нежелательна в социальном плане по многим причинам — прежде всего и главным образом из-за того, что она принижает разум и науку. Изъян этот унаследован от евангелий. Христос велит, чтобы мы стали малыми детьми, но малые дети не могут постигнуть диф­ференциального исчисления, принципов денежного обращения или современных методов борьбы с болезнями. Церковь учит, что приобретение таких познаний не входит в наши обязанности. Правда, церковь больше не утверждает, ой природы при помощи реформ в области воспитания, экономики и политики. Основу должны составить ре­формы в сфере образования, ибо люди, испытывающие ненависть и страх, будут восхищаться этими эмоциями и захотят их увеко­вечить, хотя это стремление будет, вероятно, бессознательным, как это имеет место у рядового христианина. Создать систему воспитания, нацеленную на устранение страха, вовсе нетрудно. Необходимо только относиться к ребенку с добротой, поставить его в такое окружение, в котором детская инициатива может про­явиться и не принести при этом плачевных результатов, и оградить его от соприкосновения со взрослыми, одержимыми неразумными страхами,— перед темнотой, мышами или социальной револю­цией. Ребенок не должен также подвергаться тяжким наказаниям, ему не надо угрожать и делать чрезмерно суровые выговоры. Несколько сложнее избавить детей от ненависти. Для этого нужно самым тщательным образом избегать ситуаций, возбуждающих ревность или зависть, и всячески поддерживать справедливость в отношениях между детьми. Ребенок должен ощущать теплое чув­ство любви со стороны по крайней мере некоторых из тех взрослых, с которыми ему приходится иметь дело; не следует мешать про­явлению его естественной активности и любознательности, за иск­лючением тех случав, когда возникает опасность для его жизни или здоровья. В особенности же не должно быть табу на знание о взаимоотношении полов или на обсуждение проблем, которые люди, опутанные условностями, считают неприличными. Если с самого начала соблюдать эти простые правила, ребенок вырастет бесстрашным и дружелюбным человеком.

Однако, когда воспитанное таким образом юное существо всту­пит во взрослую жизнь, он (или она) окунется в мир, полный несправедливости, жестокости и ненужных страданий. Неспра­ведливость, жестокость и страдания, существующие в современ­ном мире, являются наследием прошлого и имеют своим конеч­ным источником экономические причины, поскольку в былые вре­мена беспощадная борьба за средства к существованию была неизбежна. В нашу эпоху она не является неизбежной. При нынешней промышленной технике мы можем, если только захотим, обеспечить каждому человеку сносное существование. Мир распо­лагает знанием, способным обеспечить счастье всем людям; глав­ной преградой на пути использования этого знания является рели­гиозное учение. Религия не позволяет нашим детям получить рациональное образование; религия препятствует нам в устране­нии коренных причин войны; религия запрещает нам пропове­довать этику научного сотрудничества вместо старых и жестоких доктрин греха и наказания. Возможно, что человечество уже стоит на пороге золотого века; но если это так, то сначала необхо­димо будет убить дракона, охраняющего вход, и дракон этот — религия.

ком.

Однако, когда воспитанное таким образом юное существо всту­пит во взрослую жизнь, он (или она) окунется в мир, полный несправедливости, жестокости и ненужных страданий. Неспра­ведливость, жестокость и страдания, существующие в современ­ном мире, являются наследием прошлого и имеют своим конеч­ным источником экономические причины, поскольку в былые вре­мена беспощадная борьба за средства к существованию была неизбежна. В нашу эпоху она не является неизбежной. При нынешней промышленной технике мы можем, если только захотим, обеспечить каждому человеку сносное существование. Мир распо­лагает знанием, способным обеспечить счастье всем людям; глав­ной преградой на пути использования этого знания является рели­гиозное учение. Религия не позволяет нашим детям получить рациональное образование; религия препятствует нам в устране­нии коренных причин войны; религия запрещает нам пропове­довать этику научного сотрудничества вместо старых и жестоких доктрин греха и наказания. Возможно, что человечество уже стоит на пороге золотого века; но если это так, то сначала необхо­димо будет убить дракона, охраняющего вход, и дракон этот — религия.