Ш. ФУРЬЕ

.

Ш. ФУРЬЕ

 СОЦИАЛЬНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ

В своем социальном развитии человечество должно пережить тридцать шесть периодов; здесь я привожу несколько первых периодов, что будет вполне достаточным пояснением к тому, что сказано в этой книге.

Первая стадия социального развития.

 Хаотический, без человека

Периоды, предшествовав­шие индустрии.

 1. Первобытный, называемый Эдемом

 2. Дикость или инертность

Промышленность раздро­бленная, отталкивающая

Индустрия общественная, притягательная

3. Патриархат, мелкая индустрия

4. Варварство, средняя индустрия

5. Цивилизация, крупная индустрия

6. Гарантизм, полуассоциация

7. Социантизм, простая ассоциация

8. Гармонизм, сложная ассоциация

Я не упоминаю о периоде 9-м и последующих, ибо в на­стоящее время мы не можем еще подняться выше 8-го периода, и то неизмеримо более счастливого, чем четыре существующих. Он распространится быстро и самопроизвольно среди челове­чества в силу одного только влияния благодетельности и удоволь­ствия и, главное, притягательности индустрии,—механизм, ко­торый совершенно игнорируется нашими моралистами и поли­тиками («Le Nouveau Monde industriel et societaire», p. XI).

Каждый из этих периодов подразделяется на фазы. Вот фазы цивилизации:

Детство или 1-я фаза

 Простое ядро — единобрачие или моногамия

 Сложное ядро — феодализм патриархальный или дворянский

 Стержень—гражданские права супруги

 Противовес — федерация крупных вассалов

 Тон — рыцарские иллюзии

Отрочество или 2-я фаза

 Ядро простое — общинные привилегии

 Ядро сложное — культура наук и искусств

 Стержень—освобождение производительного класса

 Противовес — представительная система

Тон — иллюзия свободы

Апогей или полнота.

Ядра — наука мореплавания, экспериментальная химия.

Характер — обезлесение, государственные займы

Зрелость или 3-я фаза

 Ядро простое — меркантильный и фискальный дух

 Ядро сложное — акционерные компании

 Стержень—морская монополия

 Противовес — свободная торговля

 Тон — экономические иллюзии

 Дряхлость или 4-я фаза

 Ядро простое — городские ломбарды

 Ядро сложное — цехи

 Стержень—промышленный феодализм

 Противовес — фермеры

 Тон — иллюзии ассоциации („Le Nouveau Monde industriel et societaire", 387)

Наша цель — подвигаться вперед; каждый социальный период должен переходить в высший: желание природы — постепенный переход варварства в цивилизацию, цивилизации в гарантизм, гарантизма — в простую ассоциацию; то же относится и к другим периодам. Так же происходит и с фазами: первая переходит во вторую, вторая — в третью, третья — в четвертую, эта послед­няя — в следующую и так далее. Если общество слишком долго пребывает в одном периоде или одной фазе, оно начинает портиться, как застоявшаяся вода (это правило допускает некоторые . исключения для периодов, стоящих выше цивилизации).

Прошло всего одно лишь столетие с тех пор, как мы вступили в третью фазу цивилизации, но за этот короткий период времени фаза протекла чрезвычайно быстро, благодаря колоссальному про­грессу индустрии, так что теперь третья фаза уже достигла своего естественного предела. У нас слишком много материалов для столь слабо развитого уровня развития, и эти материалы, не находя для себя естественного применения, перегружают социаль­ный механизм и служат причиной его недомогания. Отсюда и возникает брожение, подтачивающее весь механизм; появляются вредные признаки, симптомы усталости, происходящие в резуль­тате несоответствия между средствами промышленности и той, более низкой, ступенью развития, к которой они применяются. Для нашей отсталой третьей фазы промышленность слишком силь­но развита; для нее требуется хотя бы четвертая фаза; отсюда и рождаются все излишества и упадок, о котором я собираюсь говорить («Le Nouveau Monde industriel et societaire», 418).

Только путем организации системы гарантизма можно войти в обитель добра. Эту систему надо было бы противопоставить либерализму, устарелый дух которого годен разве только для вто­рой фазы, для представительной системы, мыслимой, пожалуй, в маленькой республике, вроде Спарты или Афин, но совершенно иллюзорной для такой крупной и богатой страны, как Франция («Le Nouveau Monde industriel et societaire», 388).

В каждом обществе существуют в большей или меньшей сте­пени черты, заимствованные из высших или низших периодов; так, например, французы заимствовали единство индустри­альных и административных отношений; этот метод, типичный для шестого периода, был введен при помощи одно­родной метрической системы и гражданского кодекса Наполео­на,— оба нововведения противоречат порядку цивилизации, для которой типично несоответствие индустриальных и административных отношений. Итак, в этом пункте мы отмежевались от цивилизации и вступили частью в 6-й период. Мы заимствовали кое-что из этого периода, в частности религиозную терпимость. Англичане, которые своей нетерпимостью в религии напоминают о XII в., с этой точки зрения могут быть названы более цивилизованными, чем мы. Германцы также цивилизованнее нас в смысле беспорядочности законов, обычаев и коммерческих отношений. В Германии на каждом шагу встречаешь другие меры, монеты, законы и обычаи, так что там легче, чем в странах с однородной системой мер, денег и т. п., обворовать и надуть иностранца. Этот хаос отно­шений выгоден для механизма цивилизации, которая стремится к возможно большему развитию мошенничества; эта цель и была бы достигнута полным расцветом шестнадцати отличительных черт цивилизаций.

Между тем философы полагают, что «веротерпимость» и административное и индустриальное единство усовершенствовали цивилизацию». Они очень плохо выражаются; надо было сказать, что усовершенствован был в ущерб цивилизации социальный порядок; и действительно, если постепенно вве­сти все 16 черт 6-го периода, то из этого проистекало бы не улучше­ние, а полное уничтожение цивилизаций. Правда, социальный по­рядок был бы лучше организован, но мы находились бы не в 5-м, а в 6-м периоде. Эти различия в отличительных чертах приводят к забавному выводу, что то немногое хорошее, что заклю­чается в цивилизации, обязано своим существова­нием влияниям, враждебным цивилизации («Theorie des Quatre Mouvements», 127).

Социальный строй — вот что осуществит мечту всех наций и даст всем достаток — этот конечный объект всех желаний; а цивилизация, из стадии которой мы скоро выйдем,— только преходящее течение, захватывающее все народы в их младенче­ском возрасте и совершенно несоответствующее естественному предназначению человека; цивилизация — своего рода болезнь для человеческого рода, наподобие прорезывания зубов у детей; болезнь эта длилась лишних две с половиной тысячи лет по вине нерадивых и гордых софистов, не пожелавших изучать ассоциацию и притяжение; периоды: дикий, патриархальный, варварский и цивилизации — только ступени, тернии на пути к достижению социального порядка, который является истинным предназначением человека и вне которого все усилия самых лучших правителей не приведут к исцелению бедствий народа.

Итак, напрасно, философы, будете вы искать счастье, роясь в библиотечных шкафах,— все это бесплодно до тех пор, пока не будет искоренена главная причина всех социальных зол — раздробленность производства или несогласованный труд, который противоречит намерениям бога. Вы жалуетесь на то, что природа отказывает вам в познании ее законов. Если вы до сих пор не сумели их открыть, почему вы медлите с признанием недостаточности своих методов и с поисками новых. Или природа не желает счастья людей, или ваши методы отверг­нуты природой, раз вы до сих пор не вырвали у нее тайны, которую вы преследуете. Разве природа так же враждебна к усилиям физиков, как к вашим? Нет, потому что они изучают ее законы, а не диктуют их ей; а вы только изучаете способы подавления голоса природы,— голоса, звучащего для нас в виде влечения и ведущего нас к домашней сельскохозяйственной ассоциации.

И потому — какой контраст между вашими промахами и успехами точных наук. Каждый день вы прибавляете новые за­блуждения к куче старых, в то время как физические науки с каждым днем продвигаются вперед по пути истины, разливая вокруг себя сияние, не менее сильное, чем тот туман, которым окутывали человечество бредни софистов («Theorie de L'Unite Universelle», II, 128, 129).

 Фурье. Социальная эволюция//

Деборин А. Книга для чтения по фило­софии: В 2т. М., 1925. Т. 2. С. 368—372

оторый противоречит намерениям бога. Вы жалуетесь на то, что природа отказывает вам в познании ее законов. Если вы до сих пор не сумели их открыть, почему вы медлите с признанием недостаточности своих методов и с поисками новых. Или природа не желает счастья людей, или ваши методы отверг­нуты природой, раз вы до сих пор не вырвали у нее тайны, которую вы преследуете. Разве природа так же враждебна к усилиям физиков, как к вашим? Нет, потому что они изучают ее законы, а не диктуют их ей; а вы только изучаете способы подавления голоса природы,— голоса, звучащего для нас в виде влечения и ведущего нас к домашней сельскохозяйственной ассоциации.

И потому — какой контраст между вашими промахами и успехами точных наук. Каждый день вы прибавляете новые за­блуждения к куче старых, в то время как физические науки с каждым днем продвигаются вперед по пути истины, разливая вокруг себя сияние, не менее сильное, чем тот туман, которым окутывали человечество бредни софистов («Theorie de L'Unite Universelle», II, 128, 129).

 Фурье. Социальная эволюция//

Деборин А. Книга для чтения по фило­софии: В 2т. М., 1925. Т. 2. С. 368—372