9. Состояние внутреннего мира

.

9. Состояние внутреннего мира

Мы полностью разделяем следующее мнение Герма­на Вейля:

«Ученые глубоко заблуждались бы, игнорируя тот факт, что теоретическая конструкция — не единственный подход к явлениям жизни; для нас одинаково открыт и другой путь — понимание изнутри [интерпретация]... О себе самом, о моих актах восприятия, мышлении, во­левых актах, ощущениях и действиях я черпаю непо­средственное знание, полностью отличное от теорети­ческого знания, представляющего «параллельные» про­цессы в мозгу с помощью символов. Именно эта внут­ренняя осведомленность о себе самом является основой, позволяющей мне понимать тех, с кем я встречаюсь и кого сознаю как существо того же рода, к которому принадлежу я сам, с которым я связан иногда столь тесно, что разделяю с ними радость и печаль».

Вплоть до недавнего времени существовал разитель­ный контраст: внешний мир в противоположность испы­тываемой нами внутренней спонтанной активности и не­обратимости, по традиции, было принято рассматривать как автомат, подчиняющийся детерминистическим при­чинным законам. Ныне между двумя мирами происходит заметное сближение. Наносит ли это ущерб естествен­ным наукам?

Идеалом классической науки была «прозрачная» кар­тина физической Вселенной. В каждом случае предпо­лагалась возможность указать причину и ее следствие. Но когда возникает необходимость в стохастическом описании, причинно-следственная часть усложняется. Мы не можем говорить более о причинности в каждом отдельном эксперименте. Имеет смысл говорить лишь о статистической причинности. С такой ситуацией мы столкнулись довольно давно — с возникновением кванто­вой механики, но с особой остротой она дала о себе знать в последнее время, когда случайность и вероят­ность стали играть существенную роль даже в классиче­ской динамике и химии. С этим и связано основное от­личие современной тенденции по сравнению с классичес­кой: в противоположность «прозрачности» классическо­го мышления она ведет к «смутной» картине мира.

Следует ли усматривать в этом поражение человеческого разума? Трудный вопрос. Как ученые, мы не рас­полагаем свободой выбора. При всем желании невоз­можно описать для вас мир таким, каким он вам нра­вится. Мы способны смотреть на мир лишь через призму сочетания экспериментальных результатов и новых теоретических представлений. Мы убеждены в том, что новая ситуация отражает в какой-то мере ситуацию в деятельности нашего головного мозга. В центре вни­мания классической психологии находилось сознание — «прозрачная» деятельность. Современная психология придает больший вес «непрозрачному» функционирова­нию бессознательного. Возможно, в этом находят свое отражение некоторые функциональные особенности че­ловеческого существования. Вспомним Эдипа, ясность его ума при встрече со сфинксом и непрозрачность и темноту при столкновении с тайной своего рождения. Слияние открытий в исследованиях окружающего нас мира и мира внутри нас является особенностью описы­ваемого нами последнего этапа в развитии науки, и эта особенность не может не вызывать удовлетворения.

Трудно избежать впечатления, что различие между существующим во времени, необратимым, и существую­щим вне времени, вечным, лежит у самых истоков че­ловеческой деятельности, связанной с операциями над различного рода символами. С особенной наглядностью это проявляется в художественном творчестве. Так, уже один аспект преобразования естественного объекта, на­пример камня, в предмет искусства прямо соотнесен с нашим воздействием на материю. Деятельность худож­ника нарушает временную симметрию объекта. Она ос­тавляет след, переносящий нашу временную дисимметрию во временную дисимметрию объекта. Из обрати­мого, почти циклического уровня шума, в котором мы живем, возникает музыка, одновременно и стохастиче­ская, и ориентированная во времени.

ражение некоторые функциональные особенности че­ловеческого существования. Вспомним Эдипа, ясность его ума при встрече со сфинксом и непрозрачность и темноту при столкновении с тайной своего рождения. Слияние открытий в исследованиях окружающего нас мира и мира внутри нас является особенностью описы­ваемого нами последнего этапа в развитии науки, и эта особенность не может не вызывать удовлетворения.

Трудно избежать впечатления, что различие между существующим во времени, необратимым, и существую­щим вне времени, вечным, лежит у самых истоков че­ловеческой деятельности, связанной с операциями над различного рода символами. С особенной наглядностью это проявляется в художественном творчестве. Так, уже один аспект преобразования естественного объекта, на­пример камня, в предмет искусства прямо соотнесен с нашим воздействием на материю. Деятельность худож­ника нарушает временную симметрию объекта. Она ос­тавляет след, переносящий нашу временную дисимметрию во временную дисимметрию объекта. Из обрати­мого, почти циклического уровня шума, в котором мы живем, возникает музыка, одновременно и стохастиче­ская, и ориентированная во времени.