Пример "плотного" описания

.

Пример "плотного" описания

Рассмотрим пример первичного описания неструктури­рованного текста интервью:

Транскрипт интервью с П.:

1.    Я родился на Арбате в 32 году и считаю себя ар­батским. Именно не моск­вичом, а арбатским.

 

2.   Это особый район Моск­вы, типично московские  старые переулки. Здесь ка­кая-то своя гордость, свой патриотизм, особые отноше­ния между людьми. Это своя особая страна, где со­хранилась атмосфера доре­волюционной Москвы.

 

3.    Ведь и раньше, насколь­ко я знаю, это был не про­мышленный рабочий рай­он, а район дворянства и интеллигенции. Во всяком случае, здесь жиля люди умственного труда.

 

4.    Да и в мое время здесь почти не жили семьи рабо­чих. Я считаю, меня воспи­тал Арбат.

Описание:

*    Факт - место рождения Москва, Арбат, 1932 год.

 

*     Культурный контекст: арбатский, те, кто родился и вырос на Арбате в 40-50-е гг.

 

*   Район дворянства и инте, лигенции с дореволюцио: ных времен.

 

*   Люди умственного труда.

 

*   Субъективное значение -соотнесение себя с малой родиной: патриотизм, гордость. Ведение исторической родословной с дореволюционных времен.

 

*    Каким   образом:   факт рождения оказал влияни имел значение для вес последующей жизни, воспитал.

 

В данном случае перед нами законченный отры­вок, повествующий о времени и месте рождения рес­пондента (факт) и его субъективном отношении к этому факту (значимость). В других случаях (напри­мер, при фиксации действия, события) описание мо­жет основываться на иной логике: условия — взаимодействие — стратегии и тактики участников — субъективные последствия для участников. Все зави­сит от целей исследования [330].

Описание социального контекста — существен­ная часть первичного анализа. Оно погружает исследо­вателя в определенное место и время действия "драмы", в рамках которой и стала возможной данная ситуация или событие, будь то группа, организация, социальный институт, культура общества того времени. Описание предполагает ограничение рамок генерализации именно данным контекстом. В нашем случае сразу становится понятным, что анализ эпизода из транскрипта можно вести лишь относительно данной общности: тех, кто были детьми, росшими на Арбате в 40-50-е гг. (сверстни­ки респондента). Географическое и социальное про­странство анализа также должно быть ограничено опре­деленным районом Москвы: "старым Арбатом и его переулками". Соответственно, образцы поведения, ценно­сти также применимы только к данному пространству и

времени.

Этот район городской среды может стать объектом для сравнения с сельской местностью или с другими районами Москвы, но строго в рамках того же временно­го периода. Такое ограничение контекста дает символи­ческий ключ к пониманию субъективного отношения П. к факту своего рождения.

П. ассоциирует себя со средой Арбата как цент­ром либеральной культуры 60-х. Это могло быть не столь явно проговорено в его интервью, могло остать­ся скрытым от аналитика, если не обратить внима­ния на фразу: "Я считаю себя именно не москвичом, а арбатским". Но в данном случае П. поясняет и рас­крывает свое понимание "арбатского" достаточно ясно. Автор перечисляет наиболее значимые для него характеристики этой культуры: интеллигентская ("как культуры людей умственного труда"), преем­ственная по отношению к культуре дореволюционно­го времени ("сохранилась атмосфера старой дорево­люционной Москвы"), а также свое отношение к этой культуре ("здесь какая-то своя гордость, свой патрио­тизм, особые отношения между людьми").

Пока мы только определяем, как сам человек видит ситуацию и объясняет мотивы причисления себя к "ар­батским". Однако будучи исследователями, мы можем уже здесь сконструировать и наши собственные предпо­ложения для дальнейшего развития темы, но при этом должны быть уверены, что это совпадает с ходом мысли П. — автора текста. Мы можем вспомнить, что арбатские переулки как символ либеральной культуры были воспеты Б. Окуджавой, а "дети Арбата" описаны А."Ры-баковым в его романе. Об этом ли ведет речь П.? Сей­час, на этой стадии анализа, такое заключение может быть только предположительным.

Приведенный дассаж сам по себе мало что дает для описания процесса: условий, обстоятельств, побудивших П. ассоциировать себя с культурой Арбата. Но из сово­купности отдельных фраз вытекает определенная логи­ка процесса: "я родился на Арбате" — "я считаю себя арбатским" — "Арбат воспитал меня".

Продолжая систематизацию интервью из биографи­ческого повествования П. в том же направлении, нужно отобрать и аналогично описать все эпизоды, связанные с Арбатом: школьные годы; соседские отношения между детьми; социальный состав арбатских жителей (с его слов); влияние политических репрессий на судьбы его сверстников и их родителей; эпизоды их дальнейших жизненных перипетий.

Только тогда первичное предположение об "арбатс­кой идентичности" П., как соотнесения себя с либераль­ной культурой 60-х, может подтвердиться. В других эпизодах этого интервью мы находим такие подтверж­дения:

"...Мы были дети Арбата. Если Вы читали Рыбакова, то знаете, что это значит. Б нашем классе многие дети вкуси­ли горечь репрессий. Один мой одноклассник, например, родился в тюрьме, поскольку оба его родителя были поса­жены, и его воспитывала потом тетя..."

Такие текстовые подтверждения можно обнаружить не всегда, поэтому и применяется практика прочтения текстов несколькими исследователями: триангуляция позволяет избежать искажения смысловых значений повествования.

Итак, первичная гипотеза должна быть проверена в процессе аналитического описания всего текста, чтобы определить, насколько она подтверждается другими, фрагментами. Возможно, в ходе такого "примеривания" к разным эпизодам она будет уточнена или пе­реформулирована. Например, в данном случае не ис­ключено, что соотнесение П. с Арбатом имеет значе­ние идентификации с детьми репрессированных ин­теллигентов. Тогда нужно вернуться и уточнить пер­вичную гипотезу, соединив информацию из первого отрывка с последующими.

В результате мы получим описание идентичности П. в качестве представителя арбатской субкультуры. Плотное, насыщенное описание уже само по себе инте­ресно как повествование, содержащее важные личност­ное смыслы, восприятие образа жизни определенной общности — "детей Арбата" времен 50-60-х гг.

Приведя свидетельства других людей, принадле­жащих к той же субкультуре, можно многосторонне описать ее существенные особенности как одной из форм городской культуры 60-х гг., оказавшей серь­езное влияние на жизнь общества в целом. А это, в свою очередь, есть уже научное исследование этногра­фической культуры, которая оказала влияние на об­раз мыслей целого поквления "шестидесятников". Собственные рассказы непосредственных участников событий бывают настолько красноречивы, что добав­лять к ним что-нибудь от лица исследователя нет не­обходимости. Они подчас дают больше, чем простран­ные теоретические построения.

Некоторые социологи (особенно этнографического направления) останавливаются на описательном анали­зе, предлагая последующим исследователям проанали­зировать субъективную точку зрения участников (акто­ров) и выдвигать собственные гипотезы, строить свои концепции. Описанием ограничиваются также в случае, когда источник информации является уникальным, рас­крывает какой-то до сих пор неизвестный феномен, под­лежащий осмыслению.

Примерами описательного анализа могут служить био­графии семей в первом разделе книги "Судьбы людей. Рос­сия. XX век" [241], где биографии только упорядочены в хро­нологической последовательности событий, а также книга "Го­лоса крестьян: Сельская Россия XX века в крестьянских ме­муарах", авторы которой замечают: "Не имеющие специаль­ной социологической подготовки, малообразованные или даже неграмотные респонденты получают с помощью исследователя возможность говорить о себе и рассказывают о своих наблюде­ниях и жизненном опыте в чрезвычайно откровенной, есте­ственной и свободной манере". [50. С. 3].

"Плотно" описывая полученные данные, мы тем са­мым отбрасываем ненужные детали и сосредоточиваем­ся на центральных характеристиках событий. Данные приобретают единство и внутреннюю стройность. Обоб­щая события, концентрируя анализ на ключевых эпизо­дах, определяя роли, характеры, хронологическую после­довательность действий, мы в результате структури­руем новое выразительное и социологически значимое повествование.

Качественно-насыщенное описание служит ценной базой для дальнейшей интерпретации. Даже простая хронологическая систематизация материала может иногда привести к построению первичных гипотез.17

17 Так, хронологически выстроив профессиональный путь Ива­на Д. и зафиксировав факт его частых миграций в 30—40-е гг., мы выдвинули гипотезу о стратегии "убегания от власти" выходцев из об­разованных слоев дореволюционной России (см. с. 441-442).

 

Основные требования к качественному описанию:

•               Субъективные значения и смыслы повествования описываются и анализируются в определенном про­странственно-временном контексте.

•               Прежде чем фиксировать эти смыслы и значе­ния, полезно обсудить транскрипт с другими участника­ми исследования.

•               Не следует пренебрегать возможностью несколько раз вернуться к респонденту и уточнить, какой смысл имело для него то или иное явление, событие, поступок.

•               Субъективные намерения респондента сами по себе не могут служить достаточной основой для интер­претаций и гипотез.

•               Текстовой материал всегда содержит в себе дан­ные о процессах изменений в жизни человека и услови­ях его жизнедеятельности.

•               Изменение может быть проанализировано через определенные фазы, ключевые события и их послед­ствия или же комплекс скрытых взаимодействующих факторов, которые влияли на происходившие события.

.