МУДРОСТЬ ОТСУТСТВИЯ ЭГО

.

МУДРОСТЬ ОТСУТСТВИЯ ЭГО

Я иногда думаю, что бы почувствовал житель маленькой тибетской деревушки, если бы вдруг оказался в современном технократическом городе. Возможно, он подумал, что уже умер и находится в состоянии Бардо. В изумлении он бы смотрел на самолеты, летящие в небе над его головой, или на кого-то, говорящего по телефону с человеком на другом конце света. Все это воспринималось бы им как чудеса. Но все это является нормальным для жителя современного мира, получившего западное образование, которое постепенно, шаг за шагом, объяснило ему научную основу всего этого.

Точно так же в тибетском буддизме существует основное, нормальное и такое же всеобщее, как начальное образование на Западе, духовное образование, полное духовное обучение для естественного бардо этой жизни, дающее существенно необходимый круг понятий, азбуку ума. Основами этого обучения являются так называемые "три орудия мудрости": мудрость слушания и слышания; мудрость созерцания и размышления; и мудрость медитации. Они позволяют нам вновь пробудиться к сознаванию нашей истинной природы, с ними мы раскрываем и воплощаем радость и свободу того, чем мы истинно являемся, того, что мы называем "мудрость отсутствия эго".

Представьте человека, который внезапно приходит в себя в больнице после дорожной аварии и обнаруживает, что у него полная амнезия. Внешне все цело: у него то же самое лицо и тело, органы чувств и ум не повреждены, но он абсолютно не помнит, кто он такой. Точно так же мы не можем вспомнить свою истинную идентичность, свою исходную природу. Лихорадочно, с истинным ужасом, мы кидаемся во все стороны и импровизируем другую идентичность, и цепляемся за нее с отчаянием человека, вечно падающего в бездну. Эта ложная и принятая в невежестве идентичность и есть "эго".

Итак, эго – это отсутствие истинного знания о том, кем мы в действительности являемся, вместе с его результатом: обреченным цеплянием, во что бы то ни стало, за кое-как слепленный образ нас самих, за личность, которая неизбежно будет хамелеоном и обманщиком, вечно меняющимся, чтобы поддерживать ложь о своем существовании. По-тибетски, эго – дак дзин, что означает "цепляясь за себя". Эго определяют, как непрестанное движение цепляния за иллюзорное представление о "Я" и "мое", самом себе и другом, и все понятия, идеи, желания и действия, которые поддерживают эту ложную структуру. Такое цепляние с самого начала тщетно и обречено на неудачу, поскольку в нем нет ни основы, ни истины, и то, за что мы цепляемся, по своей природе не может быть схвачено. То, что мы вообще нуждаемся в том, чтобы цепляться, и продолжаем цепляться вновь и вновь, показывает, что в глубине своего существа мы знаем, что этой личности изначально не существует. И от этого тайного, нервирующего знания происходят все наши основные неуверенности и страхи.

Пока мы не разоблачим эго, оно продолжает водить нас за нос, как нечестный политик, бесконечно выставляющий свои ложные обещания, или адвокат, постоянно изобретающий все новые уловки и выдумки в защиту своего клиента, или ведущий телепередачи, бесконечно говорящий и поддерживающий поток вкрадчивой и пустой, но впечатляющей болтовни, в действительности ничего не сообщая.

Целые жизни невежества привели нас к тому, что мы все свое существо отождествляем с эго. Его величайшая победа – в том, что оно обманом заставило нас верить, что его интересы – это наши интересы. Какая ирония, если понять, что в действительности именно от эго и его цепляния происходят все наши страдания. Но эго столь убедительно, а мы так долго верили в его обман, что мысль о том, что мы можем лишиться эго, нас ужасает. Эго нашептывает нам, что лишиться эго – значит потерять всю привлекательность, которая только есть в том, чтобы быть человеком, и стать бесцветным роботом или инвалидом с повреждением мозга, ведущим растительное существование.

Эго блестяще играет на нашем основном страхе потери управления, страхе неизвестности. Мы можем говорить себе: "Мне действительно нужно было бы отказаться от эго, я так мучаюсь; но если я это сделаю, что со мной будет?"

И тут слышится сладкий голосок эго: "Я знаю, что иногда я мешаю, и, поверь мне, я вполне пойму, если ты захочешь избавиться от меня. Но ты на самом деле этого хочешь? Подумай: если я уйду, то что с тобой будет? Кто будет присматривать за тобой? Кто будет защищать тебя и заботиться о тебе так, как я делало это все эти годы?"

И даже если бы мы предельно понимали все это вранье эго, мы просто слишком боимся, чтобы отказаться от него: потому что без истинного знания природы нашего ума, или нашей истинной идентичности, у нас просто нет другого выбора. И мы вновь и вновь поддаемся его требованиям с той же ненавистью к себе, с какой алкоголик тянется к бутылке, которая, как он знает, уничтожает его, или наркоманка хватает наркотик, зная, что после краткого подъема наступит падение и отчаяние.