Радий РАДУТНЫЙ

                       ЗВЕРЬ, КОТОРЫЙ ЖИВЕТ В ТЕБЕ




     Зверь - это я. Впрочем, в разные времена меня и называли  по-разному.
Зверь, Убийца, Демон, Бес, Наваждение, Ужас... Да, человеческая фантазия в
этом смысле весьма развита... хе-хе...
     А ведь вся эта куча титулов совершенно мной не заслужена. Ну... почти
не заслужена. Я не убийца. Все, чего я хотел и  хочу  -  это  жить.  Жить,
жить, жить, выжить при любых  условиях  и  выбраться  из  любой  заварухи,
спасти себя... а если кто-то случайно (а обычно - далеко  не  случайно)  -
очутился на пути - то сам и виноват. Я-то тут при чем?
     Я стар. Я очень стар. Связующая нить тел, в которых  я  жил,  тянется
глубоко в прошлое - глубоко,  невероятно  глубоко,  и  теряется  где-то  в
теплом кембрийском море, среди трилобитов и моллюсков. Мне страшно  думать
об этом. Страшно - потому что я не знаю, на сколько лет тянется эта нить в
противоположную сторону. Я, как и все, могу умереть в любой момент.
     Впрочем, все мы, ныне живущие  -  счастливчики.  Удачливые  игроки  в
самой большой и безжалостной лотерее под странным названием Жизнь. В  игре
с невероятно малыми шансами.
     Кто скажет, сколько шансов  у  трилобита?  Шансов  выжить,  выжить  и
произвести потомство? Думаю, немного.  Процентов  пять.  Ну,  у  человека,
конечно, побольше - под пятьдесят. В среднем двадцать,  учитывая  скорость
эволюции.
     А у потомка трилобита? Тоже самое. И далее, соответственно.

          0.2 * 0.2 * 0.2 * 0.2 * 0.2 * 0.2 * 0.2 * 0.2 * 0.2...

     Уже в десятом поколении получается 0.0000001024.  Шесть  нулей  перед
жалкой скромной единичкой. Уже в десятом поколении шансов практически нет!
     Мы все мертвы, мы все никогда не рождались и не существовали,  потому
что для нас умножать надо не десять, а сотни тысяч, миллионы раз.
     Мы все мертвы.
     Однако факт налицо - мы живы и  в  общем-то,  процветаем,  не  считая
отдельных моментов. Что-то неладно с нашей статистикой.
     Мы выжили. Выжили те, кто хотел выжить.
     Выжили те, кто не задумывался - ползти или плыть, выйти на  сушу  или
углубиться в ил, взлететь или зарыться под землю.
     Выжили те, кто сделал это.
     И среди них - я.


     За одного битого, как говорится... Меня били три миллиона лет.
     И я жив.
     Трудно  придумать  что-нибудь  новое   после   трех   миллионов   лет
непрерывных попыток, правда?
     И в случае самой серьезной заварухи  я  смогу  вспомнить  практически
все, все, все свои прошлые жизни, подобрать ситуацию и... и повторить  то,
что сделал мой предок сто/тысячу/миллион лет назад.  Или  просто  передать
ему руль.
     И выжить.
     Я не убийца. Я - Выживатель.


     За мной - погоня.
     Три здоровенных серых пса с торчащими  из  черепушек  антеннами,  три
собачника-оператора, взвод солдат и пара очаровательных птичек... с  тремя
пулеметами на турелях.
     Как ни странно, первыми меня догнали солдаты.
     Одна очередь проревела над головой, другая вздыбила землю под ногами,
в мозгу вспыхнуло огненными буквами: "_З_А_В_А_Р_У_Х_А_!!!_"
     И все остановилось.
     - Что скажешь, Сержант?
     - Ничего. Я в такой ситуации не был.
     - А ты, Снайпер?
     - Я - тем более.
     - Капитан?
     - Что, что... Сваливать надо.
     - Весьма ценный совет. Охотник?
     - Притворись убитым.
     О'кей.
     Два ублюдка в пятнистых комбинезонах нагло  выруливают  из  кустов  -
рожи чуть  не  лопаются  от  самодовольства.  Еще  бы  -  двумя  очередями
завалили.
     - Эй, Драчун! Повеселимся?
     Первому - носком в живот, второму - в колено, а пока первый оседает -
выхватить автомат... и по затылку прикладом.
     Драчун понятия не имеет, что существует  оружие,  из  которого  можно
стрелять много раз подряд. А так ничего, хороший парень.


     Скала.
     - Эй! Альпинисты есть?
     Невзрачны хилый парнишка - впрочем, призрак, конечно, и кости его уже
давно превратились в пыль, - овладевает  моими  глазами,  крутит  головой,
хмыкает и уходит, бросив напоследок что-то о обидно-насмешливое о  куриной
слепых и ближайшем валуне.
     Точно. Прямо за ним - узкая промоина, по которой можно забраться  без
крючьев и вообще, без особых усилий.
     Кто-то мелкий и пакостный на  миг  выскакивает  из  глубин  мозга  и,
исчезая, дико хохочет.
     ...Да, отличная идея! А вот и подходящий камень.
     Двое преследователей размазаны  по  стенам,  промоины,  один  катится
вниз, и  еще  двое  дико  матерятся  внизу,  а  валун,  который  я  слегка
подтолкнул, как раз вкатывает в землю еще одного.
     А где же десятый?
     ЧЕРТ!!!


     Мы стоим лицом к лицу, на скале, автоматы смотрят друг другу в ствол,
и выхода нет, потому что курки нажать успеем оба, а ему достаточно  просто
подождать, пока подойдут собачники, или спикирует  "птичка",  а  лицо  его
расплывается в слегка дебильной ухмылке, и тогда дед - крепкий  старик  со
странным тяжелым взглядом берет  мое  тело  и  ласково  так,  почти  нежно
бормочет:
     - Спи! Спи, сынок, ты устал, тебе тяжело, полежи, поспи,  отдохни,  у
тебя за спиной мягкая трава, ложись...
     За спиной у него - пропасть.
     Сотни лет назад деда сожгли на костре. За колдовство.
     И правильно сделали. С большим  трудом  мне  удалось  выжать  его  из
сознания.


     А вот и собачки.
     Что такое автомат - они знают. Знают! Не знают  только,  что  магазин
пуст, как не знал и тот солдатик. Коззззел...
     Приехали.


     Среди шеренги моих прямых предков - здоровенный  мохнатый  обезьян  -
двухметрового роста, сильный, ловкий... правда, весьма тупой. Но в  данном
случае это не важно.
     Мой мозг, наверное, кажется ему баллистическим компьютером. Еще бы  -
стопроцентное попадание. Два камня из двух. Два черепа из трех.  Собачьих,
конечно.
     А ведь когда он родился, собак еще не было.
     Третий пес с диким ревом взлетает из-за пригорка, и пасть его  светит
красным жаром, как домна, и что делать я не знаю...
     - Черт возьми, парень, не путайся по ногами! Смотри - псы думают, что
главное оружие человека - руки. Одна отвлекает, другая  хватает  и  душит.
Понял? Обмани его!
     Несколько удивленный пес пролетает в десяти сантиметрах над  головой,
щелкает зубами, а поскольку аэродинамика  его  оставляет  желать  лучшего,
приземляется мордой, и не просто, а прямо в щебень.
     Скулит.
     Больно, понимаю.
     - Правильно, а  теперь  -  по  хребту  его.  Перебил?  О'кей,  теперь
попрыгай, сломай ребра, и все в порядке. Как там Аляска?
     Аляска  выжжена  бомбами  и  напалмом  много  лет  назад,  и   старый
укротитель ездовых псов уходит весьма огорченным.
     А я жив.
     Собачники - это не враги. Это так, тьфу.
     Тем более обидно от кого-то из них получить пулю  чуть  выше  колена.
Пустяки, кость не задета. А через минуту все трое мертвы и  разбросаны  по
камням в живописных позах.


     Птички.
     Вот это уже серьезно.
     Одному  из   предков   пришлось   как-то   уворачиваться   от   трасс
"Мессершмидта", другой гонял вьетконговцев на "Ирокезе",  но  "Мессер"  не
мог зависать неподвижно, а "Ирокез" не имел баллистического  инфракрасного
прицела и шлема-целеуказателя.
     Я падаю.
     Я лечу вниз, в самую бездну, и мимо стремительно  проносятся  лица  -
перепуганные, умоляющие, скандирующие:
     - Вы-жить! Вы-жить!! Выжить!!!
     Лица все больше напоминают морды, растут челюсти, появляется  шерсть,
а мозгов становится все меньше и меньше.
     Я не уловил момент, когда шерсть стала  чешуей,  ее  шелест  заполнил
сознание, и я ушел...
     Помню, словно в тумане, как полз между камней, оставляя на них клочья
одежды и кожи, вжимался в землю, бросался в пропасть, когда сверху  падала
огромная крылатая тень с железным клювом, смутно помню, как сильно  мешали
странные суставчатые отростки, растущие из плеч.
     Птички ушли.
     Я их обманул. Я жив. Это новое тело  несколько  непривычно,  но  зато
какой мозг! Невероятно, как легко определить  расстояние,  скорость,  силу
прыжка - жаль, нет ядовитых зубов, но все остальное...
     - Змей, уходи!
     Давит  со  всех  сторон,  и  снова,  как  сто  миллионов  лет   назад
наваливается Тьма, тьма и холод, я знаю, это смерть, но я хочу жить, жить,
жить...


     Змей мертв. Убит. Я не смог его вытеснить. Надеюсь, мне  не  придется
больше забираться так далеко в прошлое - можно  сойти  с  ума  от  жуткой,
нестерпимой тоски и боли.
     А ведь он меня спас.
     Прости, Змей.


     А теперь можно спокойно и не спеша разобраться, как я здесь  оказался
и в честь чего за мной снарядили такую банду.


     Боже мой!
     Руки... Мои руки!...


     Пальцы вдвое длиннее нормальных.
     Я - мутант?
     Лысый череп, мелкие ровные зубы, необычно гибкий позвоночник...
     Неужели мутант?
     - НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!


     - Да нет, же, нет! - вопит что-то (кто-то?)  тщательно  спрятанное  в
подкорке. - Это не мутация. Это  нормальные  эволюционные  изменения.  Все
нормально...
     Эволюционные изменения? Значит..
     - Ну да, все правильно. Ты мертв. Ты вошел в  несколько  легенд...  и
умер примерно тысячу лет назад. Для современного  человека  -  ты  монстр,
чудовище, дикое, опасное и непредсказуемое, а для тебя сегодняшние люди  -
слабаки и слюнтяи, телом и духом. Вот, когда мне пришлось туго, и  я  тебя
позвал, а теперь...
     Он был неправ, этот мой дальний потомок. Он не  должен  был  говорить
мне об этом.
     Ведь я - Выживатель.