Стивен Дональдсон. Война Иллеарта. (перевод - Колесников О.Э.)

      И красота, и правда исчезнут без следа



                           Что произошло до

    Томас Кавинант  был счастливым  и удачливым  писателем. Но вот не
замеченная вовремя  инфекция привела  к ампутации  двух пальцев. Потом
доктора сообщают ему, что у него проказа. Для лечения он задерживается
в лепрозории,  но затем  возвращается домой, и тогда обнаруживает, что
стал изгоем.  Его жена развелась с ним, и невежественный страх застав-
ляет всех соседей избегать его. Он становится одиноким и парией.
    Его пытаются  изолировать от людей, но он, протестуя, идет в бли-
жайший небольшой  городок. Там, сразу после встречи со странным нищим,
он спотыкается  перед полицейской машиной. Его охватывает чувство пол-
ной потери  ориентации, и  он приходит  в себя в странном мире, и злой
голос Лорда Фаула поручает ему передать издевательское послание о гря-
дущих роковых  событиях Лордам Страны. Когда Фаул оставляет его, моло-
дая девушка Лена забирает его к себе в дом. С ним обращаются как с ле-
гендарным героем Береком Полуруким. Он обнаруживает, что его обручаль-
ное кольцо из белого золота является в Стране талисманом великой силы.
    Лена лечит  его лечебной  грязью, которая,  по-видимому, частично
излечивает его  проказу. Его  чувства после  исцеления сильнее, чем он
может сдержать,  и, утратив  над собой контроль, он насилует Лену. Не-
смотря на  это, ее  мать Этиаран  соглашается провести его в Ревлстон:
его послание  более важно,  чем ее  ненависть к нему. Она рассказывает
ему о  древней войне между Старыми Лордами и Фаулом, которая привела к
тысячелетнему Осквернению Страны.
    Кавинант не может принять в свое сознание существование Страны, в
которой так  много красоты,  и где камень и дерево обладают магией. Он
становится Неверящим, потому что осмеливается не расслабляться, сохра-
няет бдительную  дисциплину, необходимую  прокаженному для  выживания.
Для него Страна - бегство от реальности его поврежденного и, вероятно,
бредящего ума.
    На реке  Соулсиз он  встречается с дружелюбным великаном, который
отвозит Кавинанта  на лодке  в Ревлстон, где он встречается с Лордами.
Лорды приняли  его как  одного из  них, называя Юр-Лордом. Но послание
Лорда Фаула  ужасает их.  Если Друл  Камневый Червь, злобный пещерник,
научится пользоваться  могуществом Посоха Закона, то их положение ста-
нет очень шатким.
    Они решили  предпринять поход  за Посохом, находившимся у Друла в
пещерах под горой Грома. Кавинант отправляется с ними, по пути они ре-
гулярно подвергаются  нападениям приспешников Лорда Фаула. Они едут на
юг, к Равнинам Ра, где живут ранихийцы, поклоняющиеся ранихинам, вели-
ким свободным  лошадям. Ранихины преклоняются перед властью кольца Ка-
винанта. Как  в какое-то возмещение Лене за то, что он сделал, он при-
казывает, чтобы один раз в год какой-нибудь ранихин приходил к ней.
    Затем Лорды  едут к горе Грома. Там, после многих столкновений со
злыми тварями  и черной  магией, они  предстают перед  Друлом. Высокий
Лорд Протхолл отбирает у Друла Посох. Затем они спасаются из катакомб,
и Кавинант при этом использует власть кольца, сам не понимая - как.
    Когда Лорды были спасены, Кавинант начал исчезать. Он обнаружива-
ет себя на больничной кровати, после несчастного случая с машиной про-
шло лишь  несколько часов.  Его проказа вернулась, показывая этим, что
все пережитое  было лишь бредом. Теперь он не может принять какую-либо
иную реальность. Он ушибся, хотя и не сильно, тем не менее его выписы-
вают из больницы. Он возвращается домой.
    Это - короткий  пересказ "Проклятия Лорда Фаула", первой книги из
хроник Томаса Кавинанта Неверящего.


                        Часть первая. Ревлстон

                          Глава 1. Сны людей

    К тому  времени, когда  Томас Кавинант  достиг своего дома, бремя
происшедшего с ним стало уже невыносимым.
    Когда он вошел в дом, то снова оказался в предельной аккуратности
своей гостиной. Все было точно таким же, как он это оставил, будто ни-
чего не произошло, будто он не провел последние четыре часа в коме и в
то же время - в другом мире, где его проказа была отменена, хотя такая
вещь была  совершенно невозможна. Пальцы его рук и ног были онемевшими
и холодными;  их нервы были мертвы. Это никогда нельзя будет изменить.
Его гостиная,  все комнаты его дома были увешаны и застелены коврами и
обшиты так,  чтобы он мог хотя бы попытаться почувствовать себя в без-
опасности от  лезвий, ушибов,  порезов, ожогов, которые могли быть для
него смертельными,  потому что  он был  не способен почувствовать их и
узнать, что  они имели место. На кофейном столике перед диваном лежала
книга, которую  он читал накануне днем. Он читал ее как раз перед тем,
как решился  рискнуть прогуляться в город. Она все еще была открыта на
странице, которая  четыре часа назад имела для него совсем другое зна-
чение. Там  говорилось: "...создание  бессвязных и  головокружительных
событий, из которых состоят сны - это самая сложная мыслительная зада-
ча, с  которой может справиться человек". А на другой странице говори-
лось: "...сны людей принадлежат Богу..."
    Это было невыносимо.
    Он был изможден так, как если бы действительно занимался поисками
Посоха Закона,  будто и  в самом деле едва выжил в трудном испытании в
катакомбах в подгорной стране и сыграл свою невероятную роль в отнятии
Посоха Закона у безумного слуги Лорда Фаула. Но для него было бы само-
убийством верить,  что такие вещи случились, что такие вещи могли слу-
читься. Они были невозможны, так же как восстановление нервов, которое
он почувствовал, когда эти события происходили вокруг или внутри него.
Его спасение заключалось в отказе принять невозможное.
    Будучи изможденным  и не имея никакой другой защиты, он лег в по-
стель и спал как убитый, без снов и в одиночестве.
    Следующие две недели своей жизни он провел как бы в спячке. Он не
мог бы  сказать, как  часто звонил у него телефон, как часто люди ано-
нимно запугивали, или ругали, или очерняли его за то, что он осмелился
пройтись по  городу. Он  завернулся в  бесчувственность как в одеяло и
ничего не  делал, ни  о чем не думал, ничего не узнавал. Он забыл свое
лечение и  пренебрегал ВНК - Визуальным Надзором за Конечностями, дис-
циплиной постоянного  самоконтроля, от которой, как сказали ему врачи,
зависела его  жизнь. Большую  часть времени  он проводил  в постели. А
когда был  не в  постели, он все равно фактически спал. Когда он пере-
двигался по  своим комнатам,  то часто задевал пальцами за края стола,
дверных косяков,  спинок стульев, подставок, и потому у него постоянно
был вид старающегося стереть что-то со своих рук.
    Это было как уход в укрытие - эмоциональная спячка или паника. Но
хищные крылья его самодисциплины непрерывно били по воздуху в тревоге.
Телефонные звонки  стали яростнее и более агрессивно настроенными; его
немая безответность  подстегивала звонивших, отрицая любое эффективное
высвобождение их враждебности. И глубоко внутри его дремоты что-то на-
чинало меняться.  Чаще и чаще он просыпался с унылым впечатлением, что
видел сон о чем-то, чего потом вспомнить не мог, не осмеливался вспом-
нить.
    Через две  недели такой  жизни его положение внезапно подтвердило
свое главенство  над ним. Он впервые увидел сон. Был маленький костер,
несколько язычков, вне времени, места или ситуации, но какой-то чистый
и ясный.  Пока он  смотрел на  него, он вырос в пламя, затем в большой
пожар. И  он подкармливал этот огонь бумагой - страницами как написан-
ного и  опубликованного бестселлера,  так и нового романа, над которым
он работал тогда, когда была обнаружена его болезнь.
    Это соответствовало  действительным событиям: он сжег обе работы.
После того,  как он  узнал, что  он - прокаженный, после того, как его
жена Джоан развелась с ним, забрала их маленького сына Роджера и уеха-
ла с  ним из штата, после того, как он провел шесть месяцев в лепрозо-
рии, его  книги показались ему такими слепыми и жалкими, такими разру-
шительными для  него самого,  что ему  пришлось сжечь их и бросить пи-
сать.
    Но теперь,  наблюдая во сне огонь, он впервые почувствовал горе и
оскорбительность зрелища  уничтожения работы,  сделанной своими собст-
венными руками.  Он проснулся, лежа подпрыгнул, широко раскрыв глаза и
вспомнив, и  обнаружил, что  продолжает ясно  слышать хруст  голодного
пламени.
    Конюшни Джоан  были в огне. Он месяцами уже не бывал там, где она
раньше держала  лошадей, но знал, что в них не было ничего такого, что
могло бы  само вызвать  воспламенение. Это было актом вандализма, мес-
ти - вот что последовало за угрожающими телефонными звонками.
    Сухое дерево горело яростно, разбрасывая куски себя в темном хао-
се ночи.  И в этом пламени ему привиделось настволье Парящее, охвачен-
ное огнем. В памяти вновь всплыло тлеющее мертвое поселение на дереве.
Он ощутил  себя убивающим  пещерников, сжигающим их невероятной силой,
которая, казалось,  вырывалась из белого золота его обручального коль-
ца.
    ~Невозможно!~
    Он убежал  от огня,  бросился обратно  в свой дом и включил везде
освещение, как будто свет электрических лампочек мог спасти его от бе-
зумия и тьмы.
    Затравленно вышагивая  по кругу в безопасности своей гостиной, он
вспоминал, что с ним недавно случилось.
    Он пошел -  ~гадкий, грязный  прокаженный~ - в  город из Небесной
Фермы, где  жил, чтобы  оплатить свой телефонный счет, заплатить лично
как утверждение своей человечности, противопоставленной враждебности и
отталкиванию от  себя и черной благотворительности своих согорожан. Во
время этой  акции он упал перед полицейской машиной - и обнаружил себя
в другом  мире. В  месте, которое не могло существовать, и до которого
он не  мог бы добраться, если бы оно существовало; в месте, где прока-
женные возвращали себе здоровье.
    Это место называлось "Страна". И жители ее обходились с ним как с
героем из-за  его сходства с Береком Полуруким, легендарным Лордом-Ос-
нователем, и  из-за его  кольца из белого золота. Но он не был героем.
Он потерял  свои два пальца не в битве, а в кабинете хирурга, они были
ампутированы из-за  гангрены, причиной  которой была  его  болезнь.  А
кольцо ему  было дано женщиной, которая развелась с ним, потому что он
был прокаженным. Ничто не могло быть менее заслуженным, чем вера Стра-
ны в него. И из-за того, что это было ложным положением, он повел себя
крайне неправильно,  что заставляло его теперь извиваться от самобиче-
вания.
    Конечно, никто  из этих  людей не  заслуживал его нечестности. Ни
Лорды, защитники красоты и здоровья Страны, ни Сердцепенистосолежажду-
щий Морестранственник, великан, который был дружелюбен к нему, ни Эти-
аран, супруга  Трелла, которая провела его через опасности в Ревлстон,
горный город Лордов, ни ее дочь Лена, которую он изнасиловал.
    ~Лена!~ - невольно вскрикнул он, стукая своими онемевшими пальца-
ми по бокам, когда шагал. ~Как я мог сделать такое с тобой?~
    Но он знал, как это случилось. Здоровье, которое дала ему Страна,
изумило его.  После месяцев  импотенции и подавляемой ярости он был не
готов к внезапному потоку жизнеспособности. Но у этой жизнеспособности
были и  другие стороны. Она склонила его к условному сотрудничеству со
Страной, хотя он и знал, что происходящее с ним было невозможным, про-
сто сном. Из-за этой жизнеспособности он отнес Лордам Ревлстона посла-
ние о  гибели, данное ему величайшим врагом Страны, Лордом Фаулом Пре-
зирающим. И  он отправился  вместе с  Лордами на поиски Посоха Закона,
посоха Берека  Полурукого, который  был утерян Высоким Лордом Кевином,
последним из  Старых Лордов, в битве против Презирающего,- оружия, ко-
торое, как  думали Новые Лорды, будет их единственной надеждой одолеть
их врага, и он, не веря, без веры, помог им возвратить его.
    Потом, сразу же, без перехода, он обнаружил себя лежащим в посте-
ли городской больницы. Всего четыре часа прошло после несчастного слу-
чая с полицейской машиной. Проказа не оставила его. Из-за того, что он
оказался даже не раненным, доктор отправил его домой, на Небесную Фер-
му.
    А теперь  он очнулся  от спячки и вышагивал по своему освещенному
дому, как если бы тот был островком здоровья в просторах тьмы и хаоса.
Заблуждение! Он  заблуждался. Сама  мысль о Стране делала его больным.
Здоровье было  невозможно для прокаженного; это был закон, от которого
зависела его жизнь. Нервы не восстанавливаются, и без ощущения прикос-
новения нет защиты от ушибов и инфекции, гниения тканей и смерти - нет
защиты, кроме  требовательного закона, который он выучил в лепрозории.
Доктора там  научили его,  что эта болезнь была теперь основным фактом
его существования,  и если  он не  посвятит себя  полностью - сердцем,
умом и душой - своей собственной защите, он неотвратимо станет искале-
ченным и разлагающимся, придет к безобразному концу.
    У этого закона была логика, которая теперь казалась более безоши-
бочной, чем когда либо. Он соблазнился, хотя бы условно, заблуждением,
и результат был убийственным.
    За прошедшие  две недели он почти полностью потерял свой контроль
над выживанием, не лечился, не проводил ВНК или другого контроля, даже
не брился.
    Головокружительная тошнота  зародилась в  нем. Проверяя  себя, он
неприятно дрожал.
    Каким-то образом  он оказался избежавшим повреждений. На его коже
не было ссадин, ожогов, синяков, ни одного рокового бордового пятна от
возвратившейся проказы.  Тяжело дыша, как будто он только что вынырнул
из погружения  в ужас,  он устанавливал возвращение контроля над своей
жизнью.
    Он срочно принял большую дозу лекарства ДДС, диамино-дивенилового
сульфамида. Затем  он пошел в белизну ванной, выправил старую бритву и
приставил длинное острое лезвие к своей гортани.
    Бриться таким  образом, зажав лезвие между двумя пальцами и боль-
шим пальцем  правой руки, было его собственным ритуалом, к которому он
себя приучил, чтобы дисциплинировать и подавить невольное воображение.
Он пригодился  ему. Угроза  этого острия, располагавшегося так небезо-
пасно, помогала  ему сосредоточиться,  отвлечься от  ложных мечтаний и
надежд, соблазнительных  и убийственных  творений его ума. Последствия
возможной ошибки  как выжженные кислотой были запечатлены в его мозгу.
Он не мог не считаться с законом своей проказы, когда был так близок к
тому, чтобы повредить себе, нанести себе рану, которая могла пробудить
дремлющее гниение  его нервов, вызвать заражение и слепоту и сдирать с
его лица  плоть до  тех пор, пока он не станет слишком обезображенным,
чтобы вообще видеть.
    Когда он  сбрил двухнедельную бороду, то на мгновение замер, раз-
глядывая себя  в зеркале. Он увидел седого истощенного мужчину, с про-
казой, маячащей  на заднем фоне его глаз как чумной корабль в холодном
море. И  это видение самого себя подсказало ему объяснение его заблуж-
дения. Происходившие  с ним  события были  делом его  подсознательного
мышления - слепая работа полного отчаяния или трусости мозга, лишенно-
го всего, что раньше придавало ему значение. Изменение отношения к не-
му его  товарищей, человеческих существ, вынуждало его восставать про-
тив самого себя. Злоба, направленная на себя, возобладала в нем, когда
он был  беспомощным после несчастного случая с полицейской машиной. Он
знал название  этого явления: это было желание смерти. Оно действовало
на него  подсознательно, потому что его сознательное мышление было не-
престанно занято  процессом выживания, стараниями избежать последствий
его болезни.
    Но теперь он уже не был беспомощным. Он был пробудившимся и испу-
ганным.
    Когда наконец  пришло утро,  он позвонил своему юристу, Меган Ро-
ман - женщине,  занимавшейся его  контрактами и финансовыми делами,- и
сказал ей, что случилось с конюшнями Джоан.
    Он легко  мог ощутить  ее смущение, скрытое за словами: - Так что
вы хотите, чтобы я сделала, мистер Кавинант?
    - Я хочу,  чтобы вы  вынудили полицию начать расследование. Пусть
найдут, кто  сделал это.  Пусть сделают так, чтобы этого больше не по-
вторялось.
    Она молчала долгую неудобную секунду. Затем сказала:
    - Полиция этого делать не будет. Вы на территории шерифа Литтона,
а он ничего для вас не сделает. Он - один из тех людей, которые счита-
ют, что  вас нужно  выдворить из  страны. Он долго был здесь шерифом и
стал активным поборником "своей" страны. Он полагает, что вы - угроза.
Только между нами, мне кажется, что у него человечности не больше, чем
необходимо для  того, чтобы каждые два года переизбираться.- Она гово-
рила быстро,  как будто пытаясь удержать его, чтобы он не сказал чего-
нибудь, не предложил что-нибудь сделать.- Но я думаю, что смогу заста-
вить его  сделать кое-что  для вас.  Если я запугаю его, скажу, что вы
собираетесь в  отместку снова  пойти в город, я могу вынудить его сле-
дить, чтобы ничего подобного больше не случалось. Он знает эту страну.
Можно держать пари, он уже знает, кто поджег ваши конюшни.
    ~Конюшни Джоан~, молча ответил Кавинант. ~Я не люблю лошадей~.
    - Он может удержать этих людей, чтобы они ничего больше не сдела-
ли. И он сделает это - если я правильно припугну его.
    Кавинант согласился  на это. Казалось, у него не было другого вы-
хода.
    - Кстати, некоторые  из местных  жителей пытались найти какой-ни-
будь законный  способ заставить вас съехать. Они расстроены этим вашим
визитом. Я  говорила им,  что это  невозможно - или,  по крайней мере,
больше неприятностей, чем это заслуживает. И большинство из них, я ду-
маю, верит мне.
    С дрожью  он повесил  трубку. Он провел полный ВНК, проверяя свое
тело с  головы до  ног на  предмет угрожающих признаков. Затем задался
целью попытаться возвратить все свои самозащитные привычки.
    Примерно через  неделю у  него наметился прогресс. Он шагал через
расчерченную аккуратность  своего дома как робот, с любопытством осоз-
нающий механизм,  действующий внутри себя, ищущий вопреки ограничениям
своей программы один хороший ответ смерти. И когда он выходил из дома,
прогуливался к бакалейной лавке или отправлялся на несколько часов по-
бродяжничать по  лесу вдоль ручья Писателя за Небесной Фермой, он дви-
гался преувеличенно  осторожно, проверяя каждый камень и вешку и дуно-
вение ветра, как будто подозревая их в скрытой злобе.
    Но иногда он осматривался вокруг, и тогда решимость его пошатыва-
лась. В  лесах был  апрель - первые  знаки весны,  которые должны были
восприниматься им радостно. Но в неожиданные моменты его взгляд казал-
ся затуманенным печалью, когда он вспоминал весну в Стране. По сравне-
нию с тем, где само здоровье растений было видимым, заметным, ощутимым
от прикосновения  и звука,  здесь леса  смотрелись уныло примитивными.
Красота деревьев,  травы и  холмов не  имела ни вкуса, ни глубины. Они
могли только напоминать ему Анделейн и вкус алианты.
    Затем его  начали беспокоить  другие воспоминания.  В течение не-
скольких дней  он не  мог выкинуть из своих мыслей женщину, умершую за
него в  битве у  настволья Парящее.  Он даже никогда не знал ее имени,
никогда не  спрашивал ее, почему она была так ему предана. Она относи-
лась к  нему как Этиаран, и Морестранственник, и Лена: она предполага-
ла, что у него были права на такие жертвы.
    Как и Лена, о которой он редко осмеливался вспоминать, она вынуж-
дала его  вести себя  соответствующим образом;  и вместе со стыдом при
воспоминании об  этом приходила ярость - все тот же знакомый гнев про-
каженного, от  которого в  такой большой степени зависела его выживае-
мость. ~Какого  черта!~ - вспыхивал  он. У  них не было на это прав. У
них не  было права! Но когда эта бесполезная страсть одолевала его, он
был вынужден  диктовать себе по пунктам, как если бы он читал диагноз,
записанный в истории своей болезни. Тщетность - основная характеристи-
ка жизни.  Боль - доказательство  существования. На поверхности своего
морального одиночества у него не было других ответов.
    В такое  время он находил горькое утешение, рассматривая себя как
человека в  такой психологической  ситуации, где объект был отделен от
всего чувственного содержания, ослеплен, осмеян, сделан немым и непод-
вижным, и  в результате  начал испытывать  самые ужасные галлюцинации.
Если сознание  нормального мужчины  или женщины  может быть так сильно
погружено в благодать их вынужденного хаоса, то, конечно же, один жал-
кий прокаженный  в коме мог видеть сон, худший чем хаос - сон, создан-
ный специально  для себя,  чтобы свести себя с ума. Ведь то, что с ним
случилось, совершенно превосходило понимание.
    И вот  так, таким образом, он выживал день за днем в течение трех
недель, прошедших после пожара. За это время он полностью осознал, что
нерешенный стресс внутри него ведет его к кризису; но снова и снова он
загонял в  дальний уголок  сознания это  знание, усмиряя мысль об этом
яростью. Он  не верил, что сможет перенести еще одно тяжкое испытание;
первое он пережил слишком плохо.
    Но даже  сконцентрированная едкость его ярости не была достаточно
могущественной, чтобы  полностью защитить его. Как-то утром в четверг,
когда он  повернулся к зеркалу побриться, кризис так резко проявился в
нем, что его рука начала яростно дрожать, и ему пришлось бросить брит-
ву в раковину, чтобы не перерезать себе горло.
    События в Стране были далеко не завершены. Захватив Посох Закона,
Лорды сделали как раз именно то, чего хотел от них Лорд Фаул. Это было
просто первым  шагом в его замыслах, основа которых была заложена тог-
да, когда  он призвал в Страну кольцо Кавинанта из Белого Золота. И он
не успокоится,  пока не получит власть над жизнью и смертью всей Стра-
ны. А чтобы сделать это, Фаулу обязательно снова потребуется Дикая Ма-
гия Белого Золота.
    Кавинант безнадежно уставился на себя в зеркало, пытаясь удержать
свое сознание  в тисках  окружающей его  реальности. Но он не увидел в
своих собственных глазах ничего, способного защитить его.
    Один раз он уже бредил.
    Это могло произойти и снова.
    ~Снова?~ - воскликнул  он таким одиноким голосом, что тот прозву-
чал как хныканье большого ребенка. ~Снова?~ Он не мог поверить и в то,
что произошло с ним при первом погружении в бред,- как он мог так мно-
го прожить за секунду?
    Он был  уже на  грани звонка  врачам в  лепрозорий - звонить им и
просить хоть какой-то помощи! - когда все же возвратил часть своей не-
примиримости прокаженного.  Он не  прожил бы  так долго, если бы он не
обладал в  некотором роде способностью отказываться хотя бы от пораже-
ния, если  уж не от отчаяния, и эта способность остановила его сейчас.
~А что я мог бы сказать им такое, чему они поверили бы?~ - раздраженно
подумал он. ~Я ведь и сам ничему этому не верю.~
    Люди Страны  прозвали его Неверящим. Теперь он обнаружил, что ему
придется заслужить  это звание,  независимо от  того, существовала  ли
Страна или нет.
    И в  течение следующих  двух дней  он пытался заслужить его с не-
преклонностью, которая  была близка,  насколько это  было возможно,  к
смелости. Но  при этом  он все  же пошел на один компромисс: с тех пор
как его  рука так  ужасно задрожала,  он брился электрической бритвой,
прижимая ее  так сильно, как если бы пытался сгладить черты своего ли-
ца. Но  никаких других  уступок своей  болезни он не сделал. Ночью его
сердце дрожало  в груди  так осязаемо, что он не мог спать, но он сти-
скивал зубы  и лежал  без сна.  Между собой и заблуждением он поставил
барьер из  ДДС и  ВНК, и  когда бы заблуждение ни угрожало пробить его
защиту, он лекарствами загонял его обратно.
    Но вот наступило очередное субботнее утро, а он так и не смог пе-
ребороть боязнь, которая заставляла дергаться его руки.
    Поэтому он  решил рискнуть еще раз пройтись среди своих соплемен-
ников - человеческих  существ. Ему  была нужна  их реальность, их под-
тверждение той реальности, которую он принимал, и даже их враждебность
по отношению к его болезни. Он не знал никакого другого противоядия от
бредовых видений; он более не мог противостоять своей дилемме в одино-
честве.


                          Глава 2. Полурукий

    Но решение  это было  еще полно страха, и он до самого вечера от-
кладывал его выполнение. Большую часть дня он провел за уборкой своего
дома, как  если бы не собирался больше сюда возвращаться. Затем, когда
день уже  заканчивался, он  побрился электрической бритвой и тщательно
вымылся под душем. Ради предосторожности он надел плотные джинсы и за-
шнуровал ноги  в тяжелые ботинки; но на тенниску он надел парадную ру-
башку, галстук и спортивную куртку, чтобы неформальность его джинсов и
ботинок не  была расценена как недостаток. Свой бумажник, обычно такой
бесполезный, он  положил в  карман куртки. А в карман брюк положил ма-
ленький острый  перочинный ножик, который по привычке носил с собой на
случай, если потеряет контроль над спасительной собранностью и ему по-
требуется что-нибудь опасное, чтобы сосредоточить свое внимание. Нако-
нец, когда  солнце уже садилось, он прошел по узкой тропинке к дороге,
где выставил большой палец, чтобы поймать попутку и доехать до города.
    Ближайший по дороге населенный пункт был в десяти милях от Небес-
ной Фермы, и он был больше, чем городок, в котором с ним произошел тот
несчастный случай.  Он решил  направиться туда  потому, что  там  было
меньше возможности  быть узнанным.  Но первой  проблемой при этом было
найти безопасную попутку. Если кто-то из местных водителей узнает его,
он с самого начала попадет в беду.
    За первые  несколько минут  мимо без остановки прошли три машины.
Сидящие в  них смотрели на него как на нечто странное и загадочное, но
незначительное, и  никто из них не притормозил. Затем, когда последний
дневной свет  уже превратился  в сумерки,  на дороге показался большой
фургон, ехавший  в нужную ему сторону. Он помахал ему, и фургон подру-
лил и  встал возле  него под громкий свист тормозов. Он вскарабкался к
двери, и водитель жестом пригласил его в кабину.
    Этот человек пожевывал черную обломанную сигару, и воздух в каби-
не был спертым от ее дыма. Но сквозь дымку Кавинант мог видеть, что он
водитель был  крупным и сильным мужчиной, с выпирающим животом и одной
тяжелой рукой, которая как поршень двигалась по рулевому колесу, легко
поворачивая при  этом фургон. Рука у него была только одна: правый ру-
кав был  пустой и  пришпилен к плечу. Увидев его искалеченность, Кави-
нант ощутил симпатию и сочувствие к водителю.
    - Куда тебе, приятель? - спросил великан снисходительно.
    Кавинант сказал.
    - Нет проблем,-  отреагировал он  на попытку  оправдания в голосе
Кавинанта.- Я еду как раз мимо.
    Трансмиссия и  шестерни взвыли,  водитель выплюнул сигару в окно,
набрал скорость,  выровнял машину  и зажег новую сигару. Пока рука его
была занята,  он придерживал баранку животом. Зеленый огонек на панели
управления не освещал его лицо, но когда он затягивался, огонек сигары
высвечивал массивные  черты. В  этих вспышках  красного света лицо его
было похоже на кучу булыжников.
    Когда сигара  разгорелась, рука  снова легла  на баранку  подобно
сфинксу, и шофер начал разговор. У него было что-то на уме.
    - Живешь где-то поблизости?
    Кавинант уклончиво ответил:
    - Да.
    - Давно? Знаешь здешний народ?
    - В какой-то мере.
    - А знаешь  ли этого прокаженного, этот - как его там? - Томас...
Томас Кавинант?
    Кавинант вздрогнул во мраке кабины. Чтобы скрыть беспокойство, он
поерзал на сиденье. Затем неловко спросил:
    - А что? Ты им интересуешься?
    - Интересуюсь? Не, мне не интересно. Просто проезжаю мимо - пого-
няю своего  мула, куда мне велят. Никогда раньше не был в этих местах.
Но в  городе я  слышал разговоры  про этого парня. Поэтому я спросил о
нем девицу на стоянке, и у меня тут же уши завяли от ее болтовни. Один
вопрос - и я сразу получил кучу дерьма. Ты знаешь, что такое проказа?
    Кавинант скривился: - Кое-что.
    - Ну, так  вот, это весьма неприятная вещь, позволь тебе сказать.
Моя старуха  читает об  этой дряни  все время в Библии. Грязные нищие.
Нечистые. Я не знал, что такая зараза осталась еще в Америке. Но похо-
же, что к этому мы и идем. Ты понимаешь, что я имею в виду?
    - И что ты имеешь в виду? - тупо спросил Кавинант.
    - Я считаю, что эти прокаженные должны оставить в покое приличных
людей. Таких, как та девка за стойкой. С ней все в порядке, даже пусть
язык с моторчиком, но она там залилась до жабр за счет какого-то угрю-
мого ублюдка. А этот парень Кавинант пусть перестанет считаться только
со своими  интересами. Незачем  раздражать живущих в округе людей. Ему
следует уйти  к другим  прокаженным и оставаться с ними, не беспокоить
людей нормальных.  Это просто  эгоистично - ждать, что обычные ребята,
вроде тебя и меня, будут терпеть это. Ты понимаешь, что я имею в виду?
    Сигарный дым  в кабине был плотным, как из кадила, и от этого Ка-
винант почувствовал  легкое головокружение.  Он продолжал  ерзать, как
будто ложность  его положения не давала ему удобно сидеть. Но разговор
и неуловимое  легкое головокружение заставили его почувствовать в себе
мстительность. На  миг он забыл, что почувствовал симпатию к этому че-
ловеку. Он  нервно крутил на пальце обручальное кольцо. Когда они при-
близились к границам города, он сказал:
    - Я собираюсь  в ночной  клуб, прямо  здесь, у дороги. Как насчет
того, чтобы выпить вместе?
    Без всяких колебаний, водитель фургона сказал:
    - Парень, ты угадал. Я никогда не откажусь, если меня угощают.
    Им оставалось  проехать еще несколько светофоров. Чтобы заполнить
молчание, Кавинант спросил шофера, что случилось с его рукой.
    - Потерял на войне.
    Он остановил  свою машину у светофора и зачинил сигару, придержи-
вая брюхом баранку.
    - Мы были  в патруле и напоролись прямо на их противопехотную ми-
ну. Весь  отряд разнесло  к чертям. Мне пришлось ползком добираться до
лагеря. Заняло  это у меня два дня, и я вроде как помешался - ты пони-
маешь, что  я имею  в виду?  Не знал,  что делаю. Когда попал к врачу,
спасать руку было уже поздно. Какого черта, она мне и не обязательна -
по крайней  мере, моя старуха так говорит, а уже она должна в этом по-
нимать толк.- Он хихикнул.- Для этого дела обе руки не обязательны.
    Кавинант простодушно  спросил: - А у тебя были какие-нибудь труд-
ности с лицензией водить эту штуковину?
    - Ты смеешься?  Да я  могу управлять  этой малышкой  любой кишкой
лучше, чем  ты трезвый четырьмя руками.- Он ухмыльнулся в свою сигару,
довольный своим юмором.
    Добродушие его  тронуло Кавинанта.  Он уже сожалел о своем двули-
чии. Но стыд всегда вызывал у него гнев и упрямство - рефлекс, вызван-
ный болезнью.  Когда грузовик припарковался за ночным клубом, он толк-
нул дверцу  кабины и  спрыгнул на  землю, как будто в спешке убегая от
компаньона.
    Однако пока  они ехали  в темноте  он и  забыл, как высоко он над
землей располагалась кабина. Его слегка закружило. Он неуклюже призем-
лился, почти упал. Ноги его ничего не почувствовали, но толчок отдался
болью в суставах.
    Когда прошел момент оглушенности, он услышал, что шофер говорит:
    - Знаешь, я как-то сразу вычислил, что ты навострился на выпивку.
    Чтобы не  видеть холодные оценивающие взгляды этого человека, Ка-
винант пошел впереди ко входу в клуб.
    Когда он  заворачивал за  угол, то почти столкнулся с обтрепанным
стариком в  черных очках. Старик стоял спиной к зданию, протягивая мя-
тую жестяную кружку к прохожим и провожая их на слух. Голову он держал
высоко, но  она слегка  дрожала, и он пел, как на панихиде. Под мышкой
он держал  трость с медным наконечником. Когда Кавинант повернул к не-
му, он слегка помахал своей кружкой в его направлении.
    Кавинант относился к нищим с подозрением. Он помнил того оборван-
ного фанатика,  который пристал к нему как раз перед самым началом той
галлюцинации. Воспоминание  об этом  встревожило его,  в ночи возникла
неожиданная напряженность. Он шагнул ближе к слепому и вгляделся в его
лицо.
    Интонация в  песне нищего не изменилась, но он повернул ухо к Ка-
винанту и ткнул его в грудь кружкой.
    Водитель фургона остановился позади Кавинанта.
    - Черт,- проворчал он.- Они так и кишат. Это как болезнь. Пойдем.
Ты обещал мне выпивку.
    В свете  уличных фонарей  Кавинант смог  разглядеть, что  это был
другой нищий,  не тот  фанатик. Но  слепота все-таки вызвала в нем жа-
лость, симпатию к калеке. Вытащив из кармана бумажник, он достал двад-
цатидолларовую бумажку и сунул ее в жестяную кружку.
    - Двадцать баксов! -  воскликнул шофер.-  Ты совсем  спятил,  или
как? Тебе, приятель, не выпивка нужна. Тебе нужен санитар.
    Не прерывая песню, слепой вытащил шишковатую руку, сгреб кредитку
и спрятал  ее куда-то под лохмотья. Затем он повернулся и пошел прочь,
бесстрастно постукивая  палочкой, спокойный,  в особом мистицизме сле-
пых, напевая во время движения ~"в предвкушеньи божественной славы"~.
    Кавинант наблюдал, как его спина скрылась в темноте, затем повер-
нулся к своему компаньону. Шофер был на голову выше Кавинанта, толстые
ноги удерживали  крепкое тело.  Сигара его  мерцала словно  глаз Друла
Камневого Червя.
    И Кавинант  тут же вспомнил Друла - пещерника, послужившего целям
Лорда Фаула. Друл нашел Посох Закона и погиб от него - или из-за него.
А смерть его освободила Кавинанта из Страны.
    Кавинант ткнул онемелым пальцем в грудь водителя грузовика, тщет-
но стараясь ощутить его, почувствовать его реальность.
    - Послушай,- сказал  он.- Насчет  выпивки я  серьезно. Но  я тебе
должен сказать,-  он сглотнул,  потом принудил себя произнести слова.-
Я - Томас Кавинант. Тот самый прокаженный.
    Шофер пыхнул  сигарой.- Конечно,  парень. А я Иисус Христос. Если
ты хочешь промотать денежки, то так и скажи. Но не надо мне этой чепу-
хи о прокаженном. Ты точно такой же, как все.
    Кавинант некоторое  время хмуро  смотрел на  мужчину. Затем реши-
тельно сказал: - Ну, в любом случае, я еще не сломился. Пока еще. Пой-
дем.
  Они вместе  двинулись ко  входу в ночной клуб. Он назывался "Дверь",
и, соответствуя  своему имени,  заведение имело  широкие металлические
ворота, выглядевшие  как портал  при входе в подземное царство. Ворота
были освещены слабым зеленым светом, но в центре было освещенное белой
лампой пятно - плакат со словами:

                        Заключительный концерт
                   Новая песенная сенсация Америки
                            Сьюзи Терстон

    И была  фотография, пытавшаяся  изобразить Сьюзи Терстон очарова-
тельной. Но фальшивый блеск отпечатка превратился от времени в неопре-
деленно серый.
    Кавинант провел  небрежный ВНК, призвал все свое мужество и вошел
в ночной клуб, сдерживая дыхание, будто входил в первый круг ада.
    Клуб внутри  был переполнен; прощальное выступление Сьюзи Терстон
привлекло большое внимание. Кавинант и его спутник заняли единственные
места, которые  смогли найти -  за небольшим столиком у сцены. За этим
столом уже  сидел мужчина  средних лет  в поношенном костюме. По тому,
как он держал стакан, можно было предположить, что он пьет уже в тече-
ние заметного времени. Когда Кавинант спросил разрешения присоединить-
ся к нему, он будто и не заметил их. Круглыми глазами он пялился в на-
правлении сцены и выглядел важным как птица.
    Водитель бесцеремонно проигнорировал его. Он развернул стул спин-
кой к  столику и  сел, широко  расставив ноги,  как бы упираясь грузом
своего живота в спинку стула. Кавинант занял оставшееся место и подви-
нулся поближе  к столику,  чтобы его  кто-нибудь случайно  не толкнул,
проходя между столами.
    Непривычное для него скопление народа беспокоило и тревожило его.
Он тихо  сидел, занятый самим собой. Страх разоблачения бился у него в
висках, он  держал себя  собранно и глубоко дышал, будто сопротивляясь
приступу головокружения. Окруженный людьми, которые не обращали на не-
го внимания,  он чувствовал себя уязвимым. Он очень многое поставил на
карту. Но они были людьми по внешнему виду такими же, как и он. Он по-
давил страстное желание бежать. Постепенно он осознал, что его спутник
ждет, когда же он сделает заказ.
    Чувствуя себя  совершенно больным и беззащитным, он поднял руку и
подозвал официанта.  Шофер заказал  двойное виски  со  льдом.  Мрачное
предчувствие на миг парализовало голос Кавинанта, но потом он заставил
себя заказать  джин с тоником. И сразу же пожалел о своем заказе: джин
с тоником  были напитком  Джоан. Но  он не  стал ничего менять. И едва
смог сдержать вздох облегчения, когда официант ушел.
    Весь съежившись  от беспокойства, он заметил, что заказанное под-
али почти  молниеносно. Обходя  стол, официант  поставил три  напитка,
включая стакан  с чем-то, напоминающим просто спирт, для мужчины сред-
них лет, сидевшего вместе с ними. Подняв бокал, шофер опрокинул в себя
половину, сделал  гримасу и пробормотал: "Бодрящая водичка". Выглядев-
ший торжественным  мужчина влил  в себя  спирт одним движением, только
кадык его разок дернулся.
    Частью своего сознания Кавинант задумался, не будет ли он в итоге
платить за всех троих.
    Он неохотно  глотнул джин  с тоником и почти задохнулся от неожи-
данного гнева.  Лимонный привкус  напитка живо  напомнил ему  алианту.
~Как трогательно!~ Он совсем смешался. В наказание себе он выпил оста-
ток джина  и подал  знак официанту принести еще. Он внезапно решил на-
питься.
    Для второго  захода официант  принес опять  три напитка. Кавинант
мрачно смотрел  на компаньонов. Затем все трое выпили, как будто молча
вызывая друг друга на спор.
    Вытерев рот тыльной стороной руки, шофер наклонился вперед и ска-
зал:
    - Парень, мне  следует предупредить  тебя. Деньги-то твои. Я могу
пить, пока ты не окажешься под столом.
    Чтобы дать возможность третьему вступить в разговор, Кавинант от-
ветил: - Я думаю, что наш друг намерен обойти нас обоих.
    - Что, такой  мелкий мужик вроде него? - В тоне шофера был юмор и
предложение соперничества.- Да ну? Не может быть.
    Но выглядевший  торжественным человек  все равно  не признал факт
существования водителя,  даже глазами не отреагировал. Он так и сидел,
уставившись на эстраду, как в бездну.
    Через какое-то время взгляд его обратился на стол. Кавинант снова
заказал, и  через несколько  минут официант выставил перед ними третий
заход - снова  три напитка. На этот раз шофер остановил его. Он шутли-
во, как бы подразумевая, что говорит и за Кавинанта, указал пальцем на
третьего мужчину  и сказал: - Надеюсь, вы знаете, что мы не собираемся
платить за него.
    - Конечно,- скучно  ответил официант.- Он заказал сразу. И запла-
тил вперед.-  Презрение, казалось,  сжало его лицо.- Ходит сюда каждый
вечер просто посмотреть на нее и напиться до ослепления.
    В это время кто-то еще позвал его, и он ушел.
    Третий мужчина  по-прежнему ничего не говорил. Медленно выключили
освещение, и  на переполненный  клуб опустилась пелена тишины и ожида-
ния. И  вот в этой тишине сидящий с ними за столиком мужчина тихо про-
бормотал: "Моя жена".
    Луч света осветил центр сцены, и из-за кулис вышел ведущий. Сзади
от него  музыканты занимали  свои места - небольшой ансамбль, небрежно
одетый.
    Ведущий с  ослепительной улыбкой начал свою речь. "Лично мне осо-
бенно печально  представлять вам нашу малышку, потому то она сегодня с
нами в последний раз - во всяком случае, ее долго не будет. Она уезжа-
ет отсюда туда, где знаменитости становятся всё известнее. Мы здесь, в
"Двери", долго  не забудем  ее. Вспомните,  как мы слышали ее в первый
раз. Леди и джентльмены, мисс Сьюзи Терстон!"
    Пятно освещения поймало певицу, когда она выходила на сцену, неся
в руках  микрофон. На ней был костюм из кожи - юбка, которая оставляла
открытой большую  часть ног,  и жакет без рукавов с бахромой на груди,
которая подчеркивала  ее формы  и их колыхание. Ее светлые волосы были
коротко подстрижены,  глаза были темные, обведенные запавшими кругами,
как в  синяках. У нее была полная и располагающая фигура, но лицо про-
тиворечило этому: вид его был как у заброшенного беспризорного. Чистым
хрупким голосом,  который годился  бы для  мольбы, она с вызовом спела
серию любовных  баллад так, как если бы это были песни протеста. Апло-
дисменты после  каждого номера были громкие, и Кавинант содрогался при
их звуке.  Когда серия песенных номеров была закончена и Сьюзи Терстон
удалилась на перерыв, он был уже в холодном поту.
    Джин, казалось, совсем не влиял на него. Но ему была нужна какая-
то моральная  поддержка. С  видом отчаяния,  он опять позвал официанта
сделать еще заход. К его облегчению, официант принес напитки скоро.
    Одолев свою порцию виски, шофер целеустремленно наклонился вперед
и сказал:
    - Я думаю, что разгадал эту сволочь.
    Торжественно выглядевший человек по-прежнему не замечал своих то-
варищей по столу. Он снова с болью пробормотал: "Моя жена".
    Кавинант хотел  удержать шофера,  чтобы он так прямо не говорил о
сидящем рядом  человеке, но прежде чем он мог отвлечь его, тот продол-
жил: - Он делает это всем назло, вот в чем дело.
    - Назло? - беспомощно  отозвался Кавинант.  Ему не хватало осмыс-
ленности. Насколько он мог сказать, их компаньон - без сомнения счаст-
ливо или  по крайней  мере прочно  женатый, и без сомнения бездетный -
каким-то образом возымел безнадежную страсть к беспризорного вида жен-
щине у  микрофона. Такое случается. Раздираемый ожесточенной верностью
и упрямой необходимостью, он не мог ничего поделать, кроме как мучить-
ся в поисках облегчения, напиваясь до бесчувствия, глядя на то, что он
желал, но чего не мог и не должен был иметь.
    Имея такое  представление об их компаньоне, Кавинант был озадачен
комментариями шофера.  Но великан почти сразу же продолжал: - Конечно.
Как ты думаешь, это весело - быть прокаженным? Он думает, что он точно
такой же,  как и  все вокруг.  Почему же ему быть одним-единственным в
своем роде - ты понимаешь, что я имею в виду? Вот что думает этот гад.
Честное слово, приятель. Я его описал таким, как есть.- Когда он гово-
рил, его  грубое лицо маячило перед Кавинантом, как груда булыжников.-
Вот что  он делает:  он слоняется,  где его  не знают, скрывает о себе
правду, так что никто не знает, что он болен. Таким образом он распро-
страняет ее,  и никто  об этом не знает, и поэтому он осторожничает, а
потом вдруг -  у нас эпидемия. От чего Кавинант смеется до безумия. Он
все делает  назло, говорю тебе. Поверь моему слову. Ни с кем не здоро-
вайся за руку, если ты не знаешь парня.
    Третий снова тупо простонал: "Моя жена".
    Сжав обручальное кольцо, как будто оно могло придать ему сил, Ка-
винант решительно сказал: - А может, это все не так? Может, ему просто
не хватает  общения с людьми? Вы когда-нибудь испытывали одиночество -
вести эту  колымагу одному,  час за  часом? Может, этот Томас Кавинант
просто не  может больше  жить, не  видя время  от времени человеческих
лиц? Об этом вы не думали?
    - Ну так  пусть тогда катится к своим прокаженным. Что заставляет
его беспокоить приличных людей? Сам подумай.
    ~Сам подумай!~  Кавинант почти закричал. ~О черт! А что же я, по-
твоему, делаю? Ты думаешь, мне нравится это, быть вот таким?~ Гримаса,
которую он  не мог  сдержать, перекосила его лицо. Закурив, он помахал
официанту - принести  еще. Казалось, что алкоголь действует в противо-
положном направлении,  усиливая его напряжение, а не снимая его. Но он
был слишком  рассержен, чтобы  задаваться вопросом,  пьянеет ли он или
нет. Воздух шумно клубился вокруг клиентов "Двери". Людей, которые си-
дели вокруг, он воспринимал как засевших в засаде юр-вайлов.
    Когда принесли  напитки, он  наклонился вперед, чтобы опровергать
аргументы шофера.  Но его  остановило то,  что свет стал гаснуть перед
вторым выходом Сьюзи Терстон.
    Их товарищ  за столом  уныло выдохнул: "Моя жена". Его голос стал
заплетаться. Что бы он там ни пил, оно на него все-таки действовало.
    Пока было  темно перед  выходом на сцену певицы, шофер спросил: -
Ты хочешь сказать, что эта девка твоя жена?
    При этих словах, мужчина застонал, как от пыток.
    После небольшого  вступления, Сьюзи Терстон расположилась в свете
ламп. Под  ворчливый аккомпанемент  своего ансамбля она придала своему
голосу оттенок  страдания и  спела о  неверности мужчин. После второго
такого же номера из темных провалов ее глаз катились медленные слезы.
    Звук ее сердечных жалоб заставил горло Кавинанта сжаться. Он ост-
ро сожалел, что не пьян. Ему хотелось забыть бы и людей, и свою уязви-
мость, и упорную борьбу за выживание - забыть и рыдать.
    Но ее последняя песня обожгла его. Откинув голову назад, так, что
ее белое  горло мерцало в свете огоньков, она спела песню, которая за-
канчивалась словами:

    ~Пусть с тобою уйдет мое сердце -
    Твоя любовь заставляет меня чувствовать себя слабой.
    А теперь я не хочу причинять тебе боль,
    Но мои чувства - это часть меня;
    То, чего ты хочешь, делает меня бесчестной -
    Так пусть с тобой уйдет мое сердце~.

    Аплодисменты раздались  сразу же,  как  замерла  последняя  нота,
словно аудитория  упорно жаждала  ее боли. Кавинант не мог больше тер-
петь. Подгоняемый  шумом, он  бросил несколько  долларов - он был не в
силах считать - на стол, и отодвинул стул, чтобы бежать отсюда.
    Но когда  он обходил стол, ему пришлось пройти всего в пяти футах
от певицы.  Неожиданно она обратила на него внимание. Раскрыв объятия,
она радостно воскликнула:
    - Берек!
    Ошеломленный Кавинант в ужасе застыл.
    ~Нет!~
    Сьюзи Терстон была в восторге.- Эй! - воскликнула она, маша рука-
ми, чтобы  стихли аплодисменты.- Свет сюда! На него! Берек! Берек, ми-
лый! - Горячая волна света из-за сцены затопила Кавинанта. Пригвожден-
ный ярким  светом, он  повернул лицо к певице, часто моргая, с болью в
глазах от страха и гнева.
    ~Нет!~
    - Леди и  джентльмены, люди добрые, я хочу вам представить своего
старого друга,  дорогого мне человека.- Сьюзи Терстон была нетерпелива
и взволнована.-  Половине песен, которые я знаю, научил меня он. Люди,
это - Берек.- И она начала хлопать ему, а затем сказала: - Может быть,
он нам споет.- Публика добродушно присоединилась к ее аплодисментам.
    Рука Кавинанта медленно блуждала вокруг в поисках опоры. Несмотря
на все  свои усилия  контролировать себя,  он посмотрел на ту, которая
его предала,  с лицом,  полным боли.  Аплодисменты отдавались у него в
ушах, доводили его до головокружения.
    ~Нет!~
    Под взглядом Сьюзи Терстон он долго съеживался. Затем, как очище-
ние откровения, зажегся полный свет. Сквозь невнятное бормотание и шо-
рохи публики щелкнул уверенный голос:
    - Кавинант!
    Кавинант закрутился  на месте, будто отражая нападение. В дверном
проеме стояли  двое мужчин.  Оба были в черных шляпах и униформе цвета
хаки, с пистолетами в черных кобурах и с серебряными значками; один из
них был  высокого роста.  Шериф Литтон.  Он стоял, упираясь кулаками в
бедра. Когда Кавинант взглянул на него, он поманил его двумя пальцами.
    - Ты, Кавинант. Подойди сюда.
    - Кавинант? - взвизгнул водитель грузовика.- Ты действительно Ка-
винант?
    Кавинант неуклюже  повернулся, как под разорванным парусом, чтобы
отразить это  новое нападение.  Когда ему  на глаза  попался шофер, он
увидел, что  лицо этого  великана покраснело  от какого-то  страстного
чувства. Он встретил взгляд его красных глаз насколько мог храбро.
    - Но я же тебе говорил, кто я.
    - Ну уж  теперь-то я  тебя достану! - заскрежетал тот.- Теперь мы
все тебя достанем! Какого дьявола ты приперся сюда?
    Посетители "Двери"  повскакали с  мест, чтобы  лучше видеть,  что
происходит. Через  их головы шериф закричал: - Не трогать его! - и на-
чал пробираться через толпу.
    Кавинант от полной растерянности потерял равновесие. Он споткнул-
ся, ударился  лицом о что-то вроде ножки или края стола, чуть не выбив
себе глаз, и растянулся под столом.
    Люди вокруг  вопили и колотили. Сквозь этот шум шериф ревом отда-
вал приказы. Одним ударом руки он выбил стол, стоявший над Кавинантом.
    Кавинант затравленно глядел с пола. Его подбитый глаз распух, ис-
кажая все  вокруг. Тыльной  стороной ладони он стирал слезы. Мигая и с
трудом концентрируя  взгляд, он  разглядел двух  мужчин,  стоящих  над
ним - шерифа и бывшего соседа по столу.
    Слегка покачиваясь  на ногах  с сомкнутыми коленями, торжественно
выглядевший человек  бесстрастно смотрел вниз на Кавинанта. Восторжен-
ным голосом и заплетающимся языком он произнес свой вердикт:
    - Моя жена - самая чудесная женщина на свете.
    Шериф оттолкнул мужчину и склонился над Кавинантом, покачивая ух-
мыляющимся лицом, полным зубов.
    - Этого вполне  достаточно. Мне как раз нужен предлог, чтобы изо-
лировать тебя,  дабы ты не создавал лишних хлопот. Слышишь меня? Вста-
вай.
    Кавинант чувствовал  себя слишком  слабым, чтобы  двигаться, и не
мог ясно  видеть. Но  не хотел  принимать ту  помощь, которую  мог ему
предложить шериф. Он перекатился и с трудом оттолкнулся от пола.
    Он встал  на ноги, накренившись в одну сторону, но шериф не делал
попыток поддержать его. Затем оперся на спинку стула и вызывающе огля-
дел затихших  зрителей. Джин, наконец, казалось, подействовал на него.
Он выпрямился, с достоинством поправил галстук.
    - Давай, иди,- скомандовал шериф с высоты своего роста.
    Но еще  какой-то миг  Кавинант не  двигался. Хотя  он не мог быть
уверен ни в чем, что сейчас видели его глаза, он продолжал стоять, где
был, и провел ВНК.
    - Давай, иди,- спокойно повторил Литтон.
    - Не трогайте  меня,- когда ВНК был сделан, Кавинант повернулся и
гордо прошествовал из ночного клуба.
    Снаружи, в  холоде апрельской  ночи, он глубоко вздохнул, обретая
спокойствие. Шериф  и его помощник повели его к полицейской машине. Ее
красные огоньки  зловеще вспыхивали в темноте. Он был заперт сзади, за
защитной стальной  решеткой, а оба офицера сели вперед. Когда помощник
тронул повел машину и повел по направлению к Небесной Ферме, шериф за-
говорил через решетку.
    - Мы слишком  долго искали  тебя, Кавинант. Меган Роман сообщила,
что ты  собираешься прогуляться,  и мы  решили, что ты попробуешь свои
шуточки где-нибудь в другом месте. Только неизвестно где. Но здесь все
еще моя  территория, и у тебя могут быть неприятности. Против тебя нет
закона - я  не могу  арестовать тебя за то, что ты сделал. Но это, ко-
нечно, подло. Послушай, ты. Мое дело - порядок в этом округе, и ты это
не забывай.  Я не  хочу охотиться  за тобой, как сейчас. Если ты снова
примешься за  свои фокусы,  я запихну тебя за решетку за нарушение по-
рядка, хулиганство или что-нибудь другое - найдем, за что. Понял?
    Стыд и  ярость боролись  в Кавинанте,  но он не мог найти для них
выхода. Ему  хотелось заорать  через решетку:  ~"Это незаразно! Это не
моя вина!"~  Но горло у него было сжато спазмом; он не мог высвободить
заключенный в  нем крик. Наконец он смог только промямлить: "Выпустите
меня. Я пойду пешком".
    Шериф Литтон внимательно посмотрел на него, потом сказал помощни-
ку:
    - Ладно. Выпустим его прогуляться. Может, он попадет в аварию.
    Они как раз только что миновали выезд из города.
    Помощник остановил  машину возле  обочины, и шериф выпустил Кави-
нанта. Мгновение они вместе стояли в ночи. Шериф внимательно посмотрел
на него,  как будто пытаясь оценить его способность принести вред. За-
тем Литтон сказал: "Иди домой. И оставайся дома". Потом вернулся в ма-
шину. Она  развернулась с громким пронзительным скрежетом и покатила к
городу. Мгновение спустя Кавинант выпрыгнул на дорогу и закричал вслед
удаляющимся огонькам: "Гадкий, грязный прокаженный!" В темноте огоньки
выглядели как кровь.
    Его крик, казалось, не потревожил тишину. Он повернулся и пошел к
Небесной Ферме,  чувствуя себя  маленьким, как  будто немногочисленные
звезды на  светлом небе насмехались над ним. Ему предстояло пройти де-
сять миль.
    Дорога была  пустынной. Он двигался в тишине, как если бы его ок-
ружала полная  пустота: хотя он шел по открытой местности, он не улав-
ливал ни шума травы от ветра, ни ночных разговоров птиц или насекомых.
Из-за тишины  он чувствовал  себя глухим,  одиноким, беспомощным,  как
будто сзади его настигали хищники.
    Это было  заблуждением! Протест поднялся в нем как вызов; но даже
для него самого он звучал глухим стоном отчаяния, состоящим из пораже-
ния и  упрямства. Он  мог слышать сквозь него, как эта девушка кричала
~Берек!~ подобно сирене из ночного кошмара.
    Затем дорога  пошла через рощу из частых деревьев, которые закры-
вали тусклый свет звезд. Он не мог ощущать ногами дорогу; был риск за-
блудиться, упасть  в канаву,  пораниться о дерево. Он старался сдержи-
вать шаг,  но опасность была слишком велика, и он наконец был вынужден
идти, вытянув перед собой руки и нащупывая дорогу при каждом шаге, как
слепой. Пока он не добрался до края леса, он двигался как заблудивший-
ся, как во сне, в испарине и прозябший.
    После этого  он заставил  себя идти  твердым шагом. Его подгоняли
крики, несущиеся ему вслед: ~Берек! Берек!~ Когда, наконец пройдя дол-
гие мили, он достиг поворота дороги на Небесную Ферму, то почти бежал.
    В заповеднике  своего дома он включил все огни и запер все двери.
Распланированная строгость его жилища приняла его в себя с догматичной
неутешительностью. Взгляд на кухонные часы сказал ему, что уже за пол-
ночь. Новый  день, воскресенье - день, когда другие идут в церковь. Он
заварил кофе, сбросил куртку, галстук и рубашку, потом принес дымящую-
ся чашку в комнату. Там он устроился на диване, поправил портрет Джоан
на кофейном  столике так, чтобы она смотрела прямо на него, и сел, об-
хватив колени руками, пережидая кризис.
    Ему был  нужен хоть какой-то ответ. Все его ресурсы были исчерпа-
ны, и он не мог продолжать жить как раньше.
    ~Берек!~
    Крик этой  девушки, и  саднящий звук аплодисментов публики, и ос-
корбления шофера  отдавались в  нем как  заглушенные толчки  в глубине
земли. Самоубийство маячило со всех сторон. Он был в ловушке между бе-
зумным заблуждением и угнетающим отношением к нему со стороны окружаю-
щих людей.
    ~Гадкий, грязный прокаженный!~
    Он сжал  себе плечи  и напрягся, стараясь успокоить судорожно за-
бившееся сердце.
    ~Я не могу этого вынести! Кто-нибудь, помогите мне!~
    Вдруг зазвонил телефон - звонок хлестнул по его сознанию как бич.
Разболтанно, как  плохо соединенная куча вывихнутых костей, он вскочил
на ноги.  Но потом  остановился без  движения. Ему не хватало мужества
снова встретиться с враждебностью и проклятиями.
    Телефон прозвенел снова.
    Дыхание застряло  у него  в легких. Джоан, казалось, упрекала его
из-за стекла рамки на столе.
    Еще звонок, настойчивый, как стук кулаком по столу.
    Он шатнулся  к телефону.  Схватив трубку,  он крепко  прижал ее к
уху.
    - Том? - слабый печальный голос вздохнул.- Том, это Джоан. Том? Я
надеюсь, что не разбудила тебя, я знаю, что слишком поздно, но мне на-
до было позвонить. Том...
    Кавинант стоял  прямо, застыв,  весь внимание, сжав колени, чтобы
не упасть. Челюсти его двигались, но он не издавал ни звука. Горло его
схватило спазмом, перекрыло, и легким стало не хватать воздуха.
    - Том? Ты  слышишь? Алло!  Том? Пожалуйста, скажи что-нибудь. Мне
нужно поговорить  с тобой.  Мне так одиноко. Я так скучаю по тебе.- Он
мог разобрать волнение в ее голосе.
    Грудь его с трудом поднималась, как в удушье. Внезапно он преодо-
лел препятствие  в горле  и глубоко  вдохнул, издав  звук, похожий  на
всхлип. Но все еще не мог выдавить не слова.
    - Том! Пожалуйста! Что с тобой?
    Казалось, его голос кто-то схватил смертельной хваткой. В отчаян-
ном стремлении  вырваться из  захвата, ответить Джоан, удержать ее го-
лос, чтобы она не повесила трубку, он взял аппарат в руки и направился
обратно к дивану, надеясь, что движение снимет спазм, сжавший его гор-
ло, поможет снова обрести контроль над голосовыми связками.
    Но принятое решение оказалось неверным. Телефонный шнур обернулся
вокруг его лодыжки, и когда он резким рывком двинулся вперед, то спот-
кнулся и  упал головой  на кофейный  столик, ударившись  при этом лбом
прямо о его угол. Когда он затем свалился на пол, то, казалось, все же
почувствовал свой удар.
    И в  тот же  момент перестал что-либо видеть. Но все еще прижимал
телефонную трубку  с своему уху. Посреди белесого пространства, погло-
тившего все окружавшие его звуки, был ясно слышен голос Джоан. Он ста-
новился срывающимся, сердитым.
    - Том, я  серьезно. Не  делай мне хуже, чем всегда. Ты не понима-
ешь? Я  хочу сказать тебе... Ты мне нужен. Скажи что-нибудь, Том. Том!
Умоляю тебя, скажи что-нибудь!
    Затем громкий  нарастающий гул в его ушах смыл ее голос. ~Нет!~ -
пытался кричать  он. ~Нет!~  Но он  был беспомощен. Нарастающий грохот
накрыл его, как селевой поток, и унес прочь.


                            Глава 3. Вызов

    Гул отдалился  и стал  звучать тише, при этом как-то изменилась и
та пустота,  которую он видел. На волнах этого звука вверх взметнулось
серо-зеленое облако  свежескошенной травы  и накрыло его как воздушной
пеленой. Зелень была ему противопоказана, и он чувствовал, что задыха-
ется в ее душном сладком зловонии - запахе эфирного масла. Но нота гу-
дения, заполнявшая  его уши, выросла, более сосредоточилась, стала бо-
лее высокой тональности. Капельки золотистого цвета стали просачивать-
ся сквозь зелень. Потом звук стал мягче и каким-то жалобным, затем еще
выше, так, что стал низким человеческим стенанием. Золото стало возоб-
ладать и полностью вытеснило зелень. Теплое, мягкое свечение наполнило
его глаза.
    По мере  того как окружавший его звук все больше и больше превра-
щался в женскую песню, золотистый цвет становился все более насыщенным
и более  глубоким, убаюкивая его, как будто мягко перенося его в поток
поющего голоса.  Мелодия вплеталась  в свет,  придавала ему текстуру и
форму, осязаемость. Слишком беспомощный чтобы поступить иначе, он уце-
пился за  этот звук,  сконцентрировался на нем, напряженно оставив рот
открытым в протесте.
    Постепенно пение  обретало более четкие очертания. Его гармониче-
ский рисунок становился строже, более суровым. Кавинант чувствовал се-
бя увлекаемым  вперед, спешащим  погрузиться в  поток песни. Молебенно
изгибаясь, она формировала слова.

    ~Будь праведным, Неверящий -
    Ответь на наш зов.
    Жизнь - это Даритель,
    Смерть - заканчивает все.
    Обещание - должно быть только правдивым,
    И бремя исчезает
    Если обещание выполнено;
    Но у предателей веры
    И безверных служителей
    Глубины души покрывает тьма.
    Будь праведным, Неверящий -
    Ответь на наш зов.
    Будь праведным~.

    Казалось, что  песня настигла  и схватила его, воздействуя на его
память, напоминая, в какой-то мрачной тональности, о людях, которых он
знал однажды,  которые нуждались  в нем.  Но он сопротивлялся этому. И
по-прежнему хранил молчание.
    Мелодия погружала его в теплое золото.
    Наконец свет  обрел ясность.  Теперь он мог определить его форму;
он заливал  все его  зрение так, будто он смотрел на солнце. Но на по-
следних словах  песни свет  потускнел, потерял  свою  ослепительность.
Когда голос  пропел "Будь  праведным", это  было подхвачено множеством
голосов: "Будь праведным!" Это заклинание напрягло его, как туго натя-
нутую тетиву лука перед самым моментом стрельбы.
    Затем яркость  источника света резко упала, и он смог увидеть то,
что его окружало.
    Он узнал  место. Это  была площадка  палаты Совета Лордов в самом
сердце Ревлстона.  Ряды мест  тянулись вверх  со всех  сторон от него,
уходя к гранитному потолку зала.
    Он удивился,  обнаружив себя стоящим на этой площадке, окруженной
столом Лордов. Это неожиданное видение сбило его с толку, нарушило его
чувство равновесия,  и он  упал вперед  по направлению к разрыву круга
стола, к углублению с гравием, источнику золотого света. Огненные кам-
ни горели перед ним без копоти, наполняя воздух запахом свежей глины.
    Сильные руки  поймали его.  Когда его  падение было  остановлено,
капли крови брызнули на каменный пол на краю ямы с гравием.
    Снова поднимаясь на ноги, он хрипло крикнул: - Не трогайте меня!
    Он чувствовал  головокружение, смешанное  со смущением и яростью,
но он  заставил себя поднести руку к своему лбу. Его пальцы вымазались
в крови.  Он сильно  поранил себя о край стола. С минуту он смотрел на
свою красную руку.
    Сквозь его тревогу, спокойный, настойчивый голос сказал:
    - Добро пожаловать  в Страну, Юр-Лорд Томас Кавинант, Неверящий и
Кольценосец. Я вызвала тебя к нам. Наша нужда в твоей помощи велика.
    - Вы вызвали меня? - проскрипел он.
    - Я - Елена,-  продолжал голос.- Высокий Лорд, избранный Советом,
и хранительница Посоха Закона. Я вызвала тебя.
    - Вы вызвали  меня? - Он  медленно поднял  глаза. Густая жидкость
бежала из  раны, как  если бы  вся кровь вытекала из него.- Вы вызвали
меня? - Он  чувствовал, как  что-то разрушается  внутри него, как рас-
кромсанная горная  порода, и  его сдержанность дала трещину. С мукой в
голосе он сказал: - Я разговаривал с Джоан.
    Он неясно  видел женщину  через кровь, застилающую его глаза. Она
стояла за  каменным столом  на уровень  выше его,  держа в правой руке
длинный посох. Вокруг стола было много людей, еще больше их было выше,
на галерее палаты. Все они смотрели на него.
    - С Джоан,  вы понимаете?  Я разговаривал  с Джоан. Она позвонила
мне. После  всего этого  времени... И именно тогда, когда я ей необхо-
дим... необходим ей... Вы не имеете права.- Он собрал силу как штормо-
вой ветер  и поднял голос: - Вы не имеете права! Я разговаривал с Джо-
ан! - Он кричал изо всех сил, но этого было недостаточно. Его голос не
достигал соответствия его эмоциям.- С Джоан! С Джоан! Вы слышите меня?
Она была моей женой!
    Человек, который  стоял рядом  с Высоким  Лордом, поспешил вокруг
стола, имевшего форму трех четвертей круга, и спустился на нижний уро-
вень к  Кавинанту. Кавинант  узнал симпатичное  лицо с похожим на руль
носом, изогнутыми  чувственными губами и острыми, отливающими золотом,
опасными глазами: это был Лорд Морэм.
    Он положил руку на предплечье Кавинанта и сказал мягко:
    - Мой друг, что с вами случилось?
    Кавинант взбешенно сбросил руку Лорда.- Не трогайте меня! - буше-
вал он в лицо Морэму.- Вы что, глухи и слепы?! Я разговаривал с Джоан!
По телефону! -  Его рука конвульсивно дернулась, пытаясь воспроизвести
в пустом воздухе телефонную трубку.- Она нуждалась...- внезапно у него
перехватило горло, и он резко сглотнул,- она сказала, что нуждается во
мне. Во мне! - Но его голосу было не под силу предать плач его сердца.
Он хлопнул по крови на своем лице, пытаясь очистить глаза.
    В следующее мгновение он схватил перед небесно-голубой мантии Мо-
рэма и  прошипел: - Верните  меня обратно!  Пока еще не поздно! Если я
смогу вернуться обратно достаточно быстро!
    Женщина над  ними осторожно  сказала: - Юр-Лорд Кавинант, мне пе-
чально слышать, что наш вызов причиняет вам вред. Лорд Морэм рассказал
нам все что мог о вашей боли, и мы неохотно увеличиваем ее. Но это на-
ша судьба,  то, что нам приходится делать. Неверящий, наша нужда вели-
ка. Опустошение Страны приближается к нам.
    Оттолкнувшись от  Морэма и  встав напротив нее, Кавинант кипел от
злости: - Не я давал кровавое проклятие вашей Стране! - Его слова про-
звучали с таким задыхающимся напором, что он не смог крикнуть их.- Ме-
ня не  волнует, что  нужно вам. Вы все можете умереть. Вы - всего лишь
мой бред!  Болезнь моего сознания. Вы не существуете. Верните меня об-
ратно! Вы должны вернуть меня назад. Пока еще есть время!
    - Томас Кавинант,-  Морэм говорил властным тоном, который остано-
вил Кавинанта.- Неверящий, слушай меня.
    Затем Кавинант  увидел, что Морэм изменился. Его лицо по-прежнему
было таким  же - мягкость рта еще уравновешивала угрозу в его покрытых
золотыми блестками  радужных оболочках -  но он  был старше, теперь он
был достаточно  стар для того, чтобы быть Кавинанту отцом. Вокруг глаз
и рта были морщины, и волосы его были белы. Когда он говорил, его губы
дергались с самонеодобрением, и глубины его глаз возбуждались нелегко.
Но он встретил огонь свирепого взгляда Кавинанта без дрожи.
    - Мой друг,  если бы  я мог выбирать, я бы сразу же вернул тебя в
твой мир. Решение призвать тебя было принято с болью, и я охотно отка-
зался бы  от него. Страна не нуждается в служении, которое безрадостно
и несвободно. Но, Юр-Лорд,- он снова дотронулся до руки Кавинанта, ус-
покаивая его,- мой друг, мы не можем вернуть тебя.
    - Не можете? - простонал Кавинант на поднимающейся, почти истери-
ческой ноте.
    - У нас  нет знания для освобождения от этого бремени. Я не знаю,
как в твоем мире - на мой взгляд, ты нисколько не изменился - но у нас
сорок лет прошло с тех пор, как мы вместе стояли на склоне горы Грома,
когда ты  помог нам  освободить Посох  Закона. Долгие  годы мы стреми-
лись...
    - Не можете? - повторил Кавинант более яростно.
    - Мы стремились сделать это с помощью силы, овладение которой нам
так и  не удалось, и с Учением, которое мы не в состоянии постичь. По-
требовалось сорок  лет, чтобы мы смогли вызвать тебя сюда, так что те-
перь мы просим у тебя помощи. Мы достигли предела своих возможностей.
    - Нет! - Он  отвернулся, потому  что он не мог противостоять иск-
ренности, которую видел на лице Морэма, и крикнул женщине с посохом: -
Верните меня обратно!
    С минуту она твердо смотрела на него, оценивая крайность его тре-
бования. Потом  она сказала: -  Я умоляю  тебя понять. Выслушай правду
наших слов. Лорд Морэм говорит честно. Я осознаю, какое горе мы причи-
няем тебе. Я не бесчувственна.- Она была в двадцати или тридцати футах
от него,  выше ямы с гравием, за каменным столом, но ее голос ясно до-
летал до  него из-за  хрустальной акустики палаты.- Но я не могу отме-
нить твой  вызов. И  если бы  у меня была сила, я бы не отвергла нужду
Страны. Лорд Фаул Презирающий...
    Отвернув голову,  широко раскинув  руки, Кавинант проревел: - Это
меня не интересует!
    Жаля остротой  слов, Высокий  Лорд сказала: -  Тогда - ты  можешь
вернуться сам. У тебя есть сила. Ты носишь Белое Золото.
    Кавинант с  криком попытался  броситься на  нее. Но прежде чем он
смог сделать  шаг, кто-то схватил его сзади. Повернув голову назад, он
обнаружил, что  схвачен Баннором,  недремлющим Стражем  Крови, который
опекал его в течение его предыдущего бреда.
    - Мы - Стража  Крови,- сказал Баннор с несвойственной ему невыра-
зительной интонацией.-  В наших  руках забота о Лордах. Мы не позволим
никаких попыток причинить ей вред.
    - Баннор,- защищался Кавинант,- она была моей женой.
    Но Баннор смотрел на него с неизменным хладнокровием.
    Неистово дергаясь  из стороны  в сторону, он сумел вывернуться из
сильной хватки  Стража Крови  и снова  повернулся лицом к Елене. Кровь
стекала с его лба, так как кровотечение усилилось из-за его дерганий.-
Она была моей женой!
    - Довольно,- приказала Елена.
    - Верните меня назад!
    - Довольно! - она  ударила по  полу железным  наконечником Посоха
Закона, и  тут же синее пламя вспыхнуло по всей его длине. Огонь пылко
зашумел, как  бы излучая  скрытую силу  через прореху в ткани золотого
света; и сила, исходящая от этого пламени, отбросила Кавинанта обратно
в руки  Баннора. Но  ее руки, которые держали Посох, огонь не тронул.-
Я - Высокий  Лорд,- сурово  сказала она. Это - Ревлстон, Твердыня Лор-
дов, а не Ясли Фаула. Мы принимали клятву Мира.- Кивнув ей, Баннор от-
пустил Кавинанта, и он повалился назад, падая в сторону ямы с гравием.
Минуту он  лежал возле камней, тяжело дыша. Потом он привел себя в си-
дячее положение. Его голова казалась понурой от расстройства.
    - Вы получили  мир,- тяжело вдохнул он.- Он собирается уничтожить
вас всех. Вы сказали, сорок лет? Значит, у вас осталось только девять.
Или вы забыли его пророчество?
    - Мы знаем,-  сказал Морэм  спокойно.- Мы  не забыли.-  С  кривой
улыбкой он нагнулся осмотреть рану Кавинанта.
    Пока Морэм  занимался этим, Высокий Лорд Елена погасила пламя По-
соха и  сказала человеку, которого Кавинант не мог видеть: - Мы должны
решить этот вопрос сейчас, если мы возлагаем какие-либо надежды на Бе-
лое Золото. Приведи сюда пленника.
    Лорд Морэм  осторожно вытер лоб Кавинанта, вгляделся в порез, за-
тем встал и отошел посоветоваться с кем-то. Оставшись один, с глазами,
очищенными от крови, Кавинант трепещущим взглядом внимательно стал ос-
матривать окружающее  его. Слабый, но еще оставшийся инстинкт самосох-
ранения приказал ему попытаться оценить потенциальные опасности вокруг
него. Он находился на самом нижнем уровне многоярусного зала с высоким
потолком в  виде крестового  свода, освещенного золотым огнем гравия и
четырьмя большими бездымными факелами лиллианрилл у стен. Вокруг цент-
ра палаты,  на следующем уровне, был каменный, имевший форму трех чет-
вертей круга,  стол Совета Лордов, а выше стола располагались ряды га-
лереи. Два  Стража Крови  стояли у  высокой массивной двери, сделанной
великанами достаточно большой для великанов,- у главного входа в пала-
ту, напротив и выше места Высокого Лорда.
    Галерея была разнообразно заполнена воинами Боевой Стражи, Храни-
телями Учения  из лосраата,  было там  также несколько  хайербрендов и
гравлингасов, одетых  соответственно в свои традиционные плащи и туни-
ки, и  еще несколько  Стражей Крови.  За спиной  Высокого Лорда сидели
двое людей, которых Кавинант узнал - гравлингас Торм, хатфрол Твердыни
Лордов, отвечающий  за свет  и тепло, и Кеан - вохафт Дозора, участво-
вавшего в  походе за Посохом Закона. С ними были еще двое: один - хай-
ербренд, судя  по его плащу жителя настволья и венку из листьев на го-
лове, вероятно, еще один хатфрол; и один - Первый Знак Стражи Крови.
    Кавинант смутно поинтересовался, кто же занял это место после ги-
бели Тьювора в катакомбах горы Грома.
    Его взгляд обошел кругом палату Совета Лордов. Возле стола стояли
семь Лордов, не считая Морэма и Высокого Лорда Елены. Кавинант не знал
никого из них. Все они, должно быть, прошли испытания и воссоединились
в Совете в последние сорок лет. ~Сорок лет?~ тупо спросил он сам себя.
Однако Торм, теперь уже совсем не тот смеющийся юноша, каким был когда
Кавинант познакомился  с ним, казался слишком молодым для средних лет.
Стража Крови  нисколько не изменилась. Конечно, простонал Кавинант се-
бе, вспомнив, какими старыми они были. Только Кеан показывал сколь-ни-
будь значительный  возраст: тонкие  белые волосы придавали вохафту вид
шестидесяти- или  шестидесятипятилетнего. Но  его крупные командирские
плечи не  сутулились. И открытость его лица не изменилась; он хмурился
вниз на  Неверящего с прежним откровенным неодобрением, которое помни-
лось Кавинанту.
    Он нигде  не увидел  Протхолла. Во время похода за Посохом Закона
Протхолл был Высоким Лордом, и Кавинант знал, что он остался в живых в
последней битве  на склонах горы Грома. Но он также знал, что Протхолл
был достаточно стар для того, чтобы умереть за прошедшие сорок лет ес-
тественной смертью. Несмотря на свою боль, он обнаружил, что надеется,
что этот Высокий Лорд умер как он того заслуживал, в покое и славе.
    Мысленно угрюмо пожав плечами, он перенес свой взор на единствен-
ного человека  за столом  Лордов, который  не стоял. Эта личность была
одета как  воин, в  высокие, с  яркими подошвами  сапоги поверх черных
краг, в  черную рубашку без рукавов, с нагрудником, отлитым из желтого
металла, и с желтой повязкой на голове; на его нагруднике были две ди-
агональные метки,  которые отмечали его как вомарка, командующего Бое-
вой Стражей -  армией Лордов.  Ни на  кого не глядя, он сидел на своем
каменном стуле,  опустив голову  и прикрыв  рукой глаза,  как если  бы
спал.
    Кавинант отвернулся  от него и разрешил своему взгляду утомитель-
ную прогулку наудачу по палате Совета Лордов. Высокий Лорд Елена сове-
товалась низким  голосом с  Лордами, ближайшими  к ней.  Морэм стоял в
ожидании возле  широких ступеней,  ведущих наверх,  к главным  дверям.
Акустика зала  доносила до Кавинанта смесь голосов с галереи, как если
бы воздух шелестел вокруг его головы. Он вытер со своего лба сочащуюся
кровь и подумал о смерти.
    Это было  бы еще  хуже, размышлял  он. После того, что произошло,
это было  бы худшим способом бегства. Он был недостаточно тверд, чтобы
защищаться даже  тогда, когда  его сон обратился против него. Он оста-
нется жив ради людей, которые достаточно сильны для этого.
    Ах, адский  огонь, вздохнул он. Адский огонь. Как бы издалека, он
услышал, что  огромные двери  палаты, качнувшись,  открылись. Шелест в
воздухе сразу  прекратился; каждый повернулся и смотрел в сторону две-
рей. Заставляя  себя истратить  еще немного своих убывающих сил, Кави-
нант повернулся кругом, чтобы увидеть, кто входит.
    То, что  он увидел, жестоко ударило его сознанию, казалось, взяло
последнюю твердость из его костей.
    Он смотрел  залитыми кровью  глазами, как двое Стражей Крови спу-
скались по ступеням вниз, удерживая между собой серо-зеленое существо,
дрожащее от  страха. Если бы они не держали его грубо руками, существо
просто вибрировало  бы от ужаса и отвращения. Его безволосая кожа была
скользкой от  пота. Оно  имело в целом человеческие очертания, но тело
его было необычно длинным, и конечности были короткими, все одинаковой
длины, как  будто ему  было естественней  бежать на четвереньках через
низкие пещеры.  Но конечности его были неестественно изогнуты и беспо-
лезны - искривлены, как будто они были сломаны много раз и не вправле-
ны. И остальное его тело показывало признаки не меньших повреждений.
    Его голова  имела меньше человеческих черт. Над голыми скулами не
было глаз.  Над неровным разрезом его рта, в центре лица, были две ши-
роких влажных  ноздри, края  которых в страхе тряслись, когда существо
принюхивалось. Маленькие  выступающие уши высоко сидели на его скулах.
И вся  задняя часть его головы отсутствовала. Вместо него была зеленая
мембрана, как шрам, пульсирующая на оставшемся кусочке мозга.
    Кавинант немедленно  узнал, кто это такой. Он видел однажды похо-
жее существо -  с целым телом, но мертвое, лежащее на полу своего вей-
мита с железным шипом в сердце.
    Это был  вейнхим. Отродье Демонмглы, отвратительное на вид созда-
ние, но,  в отличие  от своих черных родственников, вейнхимы посвящали
свое знание служению Стране.
    Этого вейнхима щедро пытали.
    Стражи Крови  привели существо  вниз, на  дно палаты, и поставили
напротив Кавинанта.  Несмотря на  глубокую слабость,  он заставил себя
встать на  ноги и удерживал стоящим, опираясь спиной о следующий ярус.
Казалось, он  уже получил  некоторые дополнительные измерения видения,
характерные для Страны. Он мог ~видеть~ вейнхима, мог чувствовать сво-
ими глазами,  что в  нем происходит.  Он видел мучительную и необычную
боль - видел здоровое тело вейнхима, пойманное в кулак злобы и ликующе
раздавленное в  этой уродливой  форме. Увиденное  причиняло его глазам
боль. Он  стиснул свои  колени, чтобы  подбодрить себя. Холодный туман
тупости и  отчаяния заполнил  его голову,  и он был рад крови, которая
заливала его глаза: она избавляла его от видения вейнхима.
    Как бы сквозь вату в ушах он слышал, как Елена сказала: - Юр-Лорд
Кавинант, необходимо  обременить тебя этим зрелищем. Мы должны убедить
тебя в  нашей настоятельной  необходимости. Пожалуйста,  прости  такое
приглашение в  Страну. Условия  нашего положения  лишают нас малейшего
выбора.
    Юр-Лорд, это бедное создание привело нас к решению о вызове тебя.
Годами нам  было известно, что Презирающий готовит свои силы выступить
против Страны -  что время, определенное в его пророчестве, становится
для нас  все короче. Ты передал нам это пророчество, и Лорды Ревлстона
не бездельничали.  С того  дня, в который Лорд Морэм принес в Твердыню
Лордов Посох  Закона и  Второй Завет  Учения Кевина,  мы  готовимся  к
встрече своей  судьбы. Мы усилили Боевую Стражу, изучили наши укрепле-
ния, тренировали  себя во всех наших умениях и силах. Мы выучили неко-
торые из применений Посоха. Лосраат изучил со всей доступной мудростью
и тщательностью Второй Завет. Но за сорок лет мы так и не получили яс-
ного понимания  намерений Лорда  Фаула. После  того, как Друл Камневый
Червь вернул  Посох, присутствие Презирающего покинуло Кирил Френдор в
горе Грома  и вскоре утвердило себя снова в огромном тронном зале Рид-
жик Тоума,  Яслях Фаула,  древнем доме Серого Убийцы. И с того времени
наши разведчики  были уже  не в состоянии проникнуть во владения Лорда
Фаула. Существует  сила, препятствующая  этому, но  мы так и не смогли
изучить природу ее, хотя Лорд Морэм занимался этой задачей. Он не смог
проникнуть через запрещающую мощь Презирающего.
    Но существуют  неясные и  темные предвещающие  движения  по  всей
Стране. Креши  с востока  и юр-вайлы  с горы  Грома, грифоны  и другие
ужасные существа с Сарангрейвской Зыби, пещерники; малоизвестные жите-
ли Глотателя Жизни, Великой Топи - мы слышали, что все они направляют-
ся к Испорченным Равнинам и Яслям Фаула. Они исчезли за Раздробленными
Холмами и не возвращаются. Не требуется великой мудрости для понимания
того, что Презирающий готовит свою армию. Но у нас все еще слишком ма-
ло ясных знаний. И вот наконец знания у нас появились. Этим летом наши
разведчики взяли в плен это создание, этот истерзанный остаток вейнхи-
ма, на восточном краю Зломрачного Леса. Он был доставлен сюда, так что
мы могли попытаться извлечь из него полезные новости.
    - Так вы  пытали его, чтобы узнать, что ему известно? - Глаза Ка-
винанта слиплись  от крови,  и он держал их закрытыми, поднимая в себе
бесполезную ярость и озлобленность.
    - Неужели ты мог поверить в такое? - В голосе Высокого Лорда зву-
чала обида.- Нет. Мы - не Презирающий. Так мы бы не предали Страну. Мы
обращались с вейнхимом так мягко, как только могли, не освобождая его.
Он рассказал  нам охотно все, что мы от него узнали. Теперь он умоляет
нас убить  его. Неверящий,  слушай меня.  Это дело рук Лорда Фаула. Он
владеет камнем Иллеарт. Это работа того яда.
    Сквозь серость  в сознании  Кавинант слышал,  что двери открылись
снова. Кто-то спустился вниз по лестнице и пошептался с Морэмом. Затем
Морэм сказал: - Высокий Лорд! Лечебная грязь принесена для Неверящего.
Я боюсь,  что его  рана серьезней,  чем просто порез. К тому же, еще и
другая болезнь  работает в нем. О нем следует позаботиться без промед-
ления.
    - Да, давайте прямо сейчас,- быстро ответила Высокий Лорд Елена.-
Мы должны сделать все, что можем, чтобы вылечить его.
    Крепкими шагами Морэм шел по направлению к Кавинанту.
    При мысли  о лечебной грязи Кавинант оторвал свою спину от опоры,
стер запекшуюся  кровь со  своих глаз. Он увидел Морэма, держащего ма-
ленький каменный сосуд, наполненный светлой грязью с золотыми блестка-
ми, сияние которых было различимо даже в залитой светом палате.
    - Держи этот состав подальше от меня,- прошептал он.
    Морэм был  ошеломлен.- Это лечебная грязь. Целебная почва Страны.
Она восстановит тебя.
    - Знаю я, что она делает! - Голос Кавинанта стал грубее, чем ког-
да он  кричал раньше,  и прозвучал  призрачно и пусто, как выброшенный
скрип.- Я уже испытывал это. Я уже использовал этот состав на свою го-
лову, не  зная при этом, что чувства вернуться в мои пальцы на руках и
ногах, что  чувства эти превысят мой контроль и что я совершу...- Он с
трудом остановил  себя, затем  продолжил тихо: -  Совершу такое бесче-
стие.
    Он слышал,  как Елена  сказала мягко: - Я знаю,- но не обратил на
это внимания.
    - Это - настоящая ложь,- он кивнул на сосуд.- Этот состав. Он за-
ставляет меня  ощущать себя настолько здоровым, что я не могу поверить
в обратное.-  Он глубоко  вздохнул, потом  сказал пылко: - А я не хочу
этого.
    Морэм задержал на нем взгляд, содержащий вопрос. И когда Кавинант
не дрогнул,  Лорд спросил  низким тоном,  с изумлением в голосе: - Мой
друг, неужели ты хочешь умереть?
    - Используй это на том бедном дьяволе,- ответил Кавинант мрачно.-
Ему это принесет ему больше блага.
    Не спуская с него своего взгляда, Морэм сказал: - Мы пытались по-
мочь ему. Ты же знаешь нас, Кавинант. Ты знаешь, что мы не могли отка-
зать в помощи при таком горе. Но вейнхим за пределами всей нашей помо-
щи. Наши целители не могут воздействовать на его внутренние раны. И он
немедленно умрет при прикосновении лечебной грязи.
    Но Кавинант все же не смягчился.
    Позади него Высокий Лорд Елена продолжила слова Морэма:
    - Даже Посох Закона не может справиться с силой, которая исковер-
кала этого  вейнхима. Таково  наше нынешнее положение, Юр-Лорд. Камень
Иллеарт превосходит  нас. Этот вейнхим рассказал нам многое. Многое из
того, что  раньше было  непонятно, теперь ясно. Его имя было ~дхармак-
шетра~, что  на языке вейнхимов значит "Храбрый перед врагами". Теперь
он называет себя ~дуккха~ - "жертва". Из-за того, что его племя желало
знать заговор  Презирающего, он пошел к Яслям Фаула. Там он был захва-
чен в  плен, и... и истерзан, а потом отпущен на свободу - как предуп-
реждение его  племени, я  полагаю. Он рассказал нам многое. Неверящий,
когда ты  доставил пророчество  Презирающего Высокому Лорду Протхоллу,
сыну Двиллиана,  и Совету Лордов сорок лет назад, многие вещи были не-
понятны относительно тебя и намерений Серого Убийцы. Почему ты предуп-
редил Лордов,  что Друг  Камневый Червь  нашел Посох Закона возле горы
Грома? Почему  ты принял  участие в походе за нашей судьбой? Теперь на
эти вопросы найдены ответы. Друл владел Посохом, и с его помощью отрыл
похороненную отраву, Камень Иллеарт. Причина тех событий, Презирающий,
во всем помогал Друлу, пока этот пещерник был жив.
    Но ты  помог Лорду Морэму и Высокому Лорду Протхоллу отобрать По-
сох, чем был положен конец угрозе Друла Камневого Червя. А Камень, та-
ким образом, попал в руки Лорда Фаула. Мы знаем, что Камень, соединен-
ный с  его знаниями и силой, является силой большей, чем Посох Закона.
И мы знаем, что не способны подчинить себе даже ту небольшую мощь, ко-
торой обладаем.
    В течение сорока лет мы не отдыхали. Мы привлекали к своим трудам
всех людей  Страны. Лосраат  очень вырос,  давая нам  воинов и Лордов,
знакомых с  нашими нуждами.  Мастера учений  радхамаэрль и лиллианрилл
трудились изо всех сил. И все было дано им для изучения двух Заветов и
Посоха. Польза  от этого очевидна для всех. Тротгард, где Лорды покля-
лись исцелить  Страну, полон жизни, и мы совершаем такие деяния, кото-
рые даже  не снились  нашим предкам. Посох помогает нам во многих нуж-
дах. Однако главная причина наших неудач по-прежнему осталась.
    Все наши  знания, все  наши умения  пользоваться Посохом и Земной
Силой мы получили от Кевина, Высокого Лорда Старых Лордов. А ведь и он
потерпел поражение,  да, и  хуже, чем поражение. Сейчас мы перед лицом
того же  самого врага, усиленного к тому же камнем Иллеарт. И мы имеем
только два  из Семи  Заветов, в которых Кевин изложил свое Учение. И в
сути своей  оба - вне  нашего понимания. Некоторый недостаток мудрости
или же  слабость духа  препятствует нам  ухватить тайну их сути. И при
этом без понимания этих двух мы не можем приступить к изучению осталь-
ных, которые  Кевин, во  избежание опасного  применения учения без его
понимания, скрыл так, что лишь понимание предыдущих Заветов может при-
вести к открытию следующего.
    В течение сорока лет неудачи преследовали нас. И теперь нам изве-
стно, что Лорд Фаул тоже не бездействовал. Об этом свидетельствует сей
вейнхим. Враг  Страны растит силу, и армии в районе по ту сторону Раз-
дробленных Холмов  изобилуют извращенной жизнью - мириадами бедных ис-
кореженных существ,  таких как  ~дуккха~, в  душе которых  сила  Камня
удерживает трепещущую  любовь к  Лорду Фаулу.  Он создал для себя силу
более злую,  чем когда-либо  знала Страна,  более беспощадную  и более
мощную, чем  мы можем  надеяться победить. Он призвал трех Опустошите-
лей, слуг  его правой  руки, командовать своими армиями. Возможно, что
уже сейчас его орды двигаются на нас.
    Итак, вот для чего мы позвали тебя, Юр-Лорд Кавинант, Неверящий и
Носящий Белое  Золото. Ты -  наша последняя надежда. Мы призвали тебя,
хотя знали, что выдержать это - может оказаться для тебя слишком тяже-
лым. Но  мы поклялись в нашей службе Стране, и не можем поступить ина-
че. Томас Кавинант! Ты не поможешь нам?
    В течение этой речи сила и красноречие ее голоса росли, под конец
она почти пела. Кавинант не мог не внимать ей. Ее созвучность проника-
ла в  него и  делала яркими  все его воспоминания о красоте Страны. Он
вспомнил чарующий  Танец Празднества  Весны, и  буйное,  успокаивающее
сердце здоровье  холмов Анделейна, темное жуткое мерцание Мшистого Ле-
са, суровые необъятные Равнины Ра и неистовых ранихинов, великих лоша-
дей. И он вспомнил, каково было чувствовать, иметь живые нервы в своих
пальцах, ощущать прикосновения к траве и камню. От остроты этих воспо-
минаний у него заныло в груди.
    - Ваша надежда ввела вас в заблуждение,- тяжело выдохнул он в ти-
шине после  обращения Елены.- Я не знаю ничего о Силе. Она делает что-
то с жизнью, а я почти то же, что мертвый. Что, по-вашему, есть жизнь?
Жизнь - это ощущения. А у меня этого нет. Я прокаженный.
    Он мог  снова начать  бушевать, но новый голос твердо отринул его
протест.
    - Тогда почему ты не отказался от своего кольца?
    Он повернулся  и обнаружил напротив себя воина, сидевшего ранее в
конце стола  Лордов. Человек спустился на дно палаты, где предстал пе-
ред Кавинантом, упирая руки в бока. К удивлению Кавинанта, глаза чело-
века были  закрыты большими  темными круглыми солнечными очками. За их
стеклами его  голова двигалась  насторожено, как  будто он внимательно
изучал все  вокруг. Он  казался обладающим некой тайной. Без поддержки
глаз слабая улыбка на его губах выглядела безличной и неподвижной, как
ругательство на незнакомом языке.
    Кавинант уловил  несообразность  наличия  здесь  противосолнечных
стекол - они были странно не к месту в этой палате - но он был слишком
уязвлен вопросом  говорившего, чтобы останавливаться на противоречиях.
Задыхаясь, он ответил: - Это мое обручальное кольцо.
    Человек не  придал значения этому его высказыванию.- Ты говорил о
своей жене  в прошедшем  времени. Ты разошелся или развелся. Ты не мо-
жешь идти  по жизни  обоими путями. Или избавься от кольца и живи так,
как тебе следует жить в том, что кажется тебе реальностью, или признай
свои чувства  к ней,  а значит,  признай и Страну и выполняй свой долг
здесь.
    - Мой долг? -  Оскорбительность суждения  человека дала Кавинанту
энергию возражать.- Откуда ты знаешь, что является моим долгом?
    - Мое имя -  Хайл Трой.-  Человек слегка  поклонился.- Я - вомарк
Боевой Стражи  Твердыни Лордов.  Моя работа -  заниматься  подготовкой
встречи армии Фаула.
    - Хайл Трой,-  добавила Елена медленно, почти нерешительно,- при-
был к нам из твоего мира, Неверящий.
    ~Что?~
    Это заявление  Высокого Лорда вышибло почву из-под Кавинанта. Его
суставы неожиданно заныли. Головокружение охватило его, как если бы он
стоял на краю обрыва и оступился. Морэм подхватил его, когда он тяжело
рухнул на колени.
    Его движение отвлекло внимание Стража Крови, державшего ~дуккха~.
Прежде чем он успел отреагировать, вейнхим вырвался от него и с ярост-
ным криком прыгнул на Кавинанта.
    Спасая Кавинанта, Морэм отпустил его и блокировал нападение ~дук-
кха~ своим посохом. В следующее мгновение Страж Крови оттащил вейнхима
обратно. Но Кавинант не видел этого. Когда Морэм отпустил его, он упал
лицом рядом  с ямой  гравия. Он ощущал слабость, избыток отчаяния, как
если бы  истек кровью  и умирал. На несколько мгновений он потерял со-
знание.
    Очнулся он  от прикосновения  прохладной свежести  к его лбу. Его
голова была  на коленях  Морэма, и  Лорд осторожно накладывал лечебную
грязь на  его рассеченную бровь. Он уже мог ощущать воздействие грязи.
Успокаивающая ласка  проникала от его лба в мышцы его лица, расслабляя
напряжение, искажающее  его черты. Дремота охватывала его по мере того
как лечебная  грязь расслабляла  его мышцы, успокаивала усталую напря-
женность его  духа. Через  свою утомленность он видел, что ловушка его
сновидения теряет  резкость очертаний.  С наибольшей мольбой, какую он
только мог  вложить в свой голос, он сказал Морэму: - Уведи меня отсю-
да.
    Казалось, Лорд  понял. Он решительно кивнул, затем встал на ноги,
поднимая вместе с собой Кавинанта. Без единого слова Совету, он повер-
нулся и  стал подниматься по ступеням, почти унося Кавинанта из палаты
Совета Лордов.


                     Глава 4. Может быть потерян

    Кавинант слабо  слышал, как огромные двери затворились позади не-
го; он слабо сознавал все, что его окружало. Его внимание было направ-
лено внутрь, на процесс, вызванный лечебной грязью. Казалось, что рас-
пространяясь вокруг его скул и спускаясь в его тело, успокоение расхо-
дилось и  вокруг него.  Оно покалывало  его кожу,  и  чувствительность
вскоре покрыла  его лицо и шею. Он тщательно исследовал это, будто это
было действием яда, принятым им, чтобы закончить жизнь.
    Когда прикосновение воздействия грязи достигло основания его гор-
ла и грудной клетки, он споткнулся и не смог удержаться на ногах. Бан-
нор подхватил  его под  другую руку. Лорд и Страж Крови вели его через
каменный город,  пробираясь главным  образом вверх через соединяющиеся
уровни Твердыни Лордов. Наконец они привели его в просторные покои жи-
лой части.  Мягко внесли в спальню, уложили на кровать и частично раз-
дели.
    Затем Морэм  наклонился накрыть  его и сказал успокаивающе: - Это
сила лечебной грязи. Когда она работает над сильной раной, то приносит
глубокий сон,  ускоряющий исцеление.  Сейчас ты  отдохнешь. Ты слишком
долго не отдыхал.- Он и Баннор повернулись, чтобы уйти.
    Но Кавинант  мог чувствовать холодное, покалывающее прикосновение
возле своего  сердца. Он  слабо подозвал  Морэма обратно. Он был полон
страха; он не мог вынести одиночества. Не заботясь о том, что он гово-
рил, лишь  бы только  удержать Морэма возле себя, он спросил: - Почему
этот... почему ~дуккха~ бросился на меня?
    Лорд Морэм  принялся обстоятельно объяснять. Он принес деревянный
стул в  изголовье кровати и сел там. С неизменным спокойствием в голо-
се, он сказал: - Это достаточно сложный вопрос, мой друг. ~Дуккха~ был
измучен всеми  своими признаниями, и я могу только предполагать, какая
из ран  побудила его сделать это. Но следует помнить, что это вейнхим.
Многие поколения  после Осквернения, когда Новые Лорды начали свою ра-
боту в  Ревлстоне, вейнхимы служили Стране - не из преданности Лордам,
но из их желания избавить Страну от опасных деяний и темного знания их
родственников - юр-вайлов.  Такие существа по-прежнему еще живы где-то
в Стране,  и одним  из них  был ~дуккха~. Теперь он наделен злобой, но
хотя душа  его порабощена силой Камня, так что сейчас он служит Прези-
рающему - он все еще помнит, как все это совершилось, и ненавидит это.
Таков путь  Лорда Фаула во многих вещах - заставлять своих врагов ста-
новиться тем,  что они больше всего ненавидят, и разрушать то, что они
больше всего любят.
    Мой друг,  мне неприятно  говорить это. Но я уверен, что ~дуккха~
напал на  тебя, потому  что ты отказался помочь Стране. Вейнхим знает,
что ты  обладаешь мощью -  он демон,  и, по  всей вероятности,  постиг
больше о  силе Белого Золота, чем некоторые из Лордов. Сейчас его боль
слишком велика,  чтобы позволить  себе понять  тебя. Последний остаток
его сознания  смутно видел, что ты отказался. На мгновение он стал та-
ким, каким был раньше, и этого оказалось достаточно для действий.
    Ах, Юр-Лорд.  Ты говорил, что Страна - это твой сон, и что ты бо-
ишься сойти  с ума. Но не только безумие опасно в мыслях. Опасно также
потерять что-то, что никогда уже больше не вернется.
    Кавинант вздохнул.  Лорд дал  ему объяснение,  которое он мог по-
нять. Но когда спокойный голос Морэма затих, он почувствовал, насколь-
ко он  нуждается в  нем - как если бы лежал возле края какой-то пропа-
сти, которая  пугала его. Он протянул руку в пустоту вокруг себя и по-
чувствовал, что его пальцы крепко сжались пальцами Морэма. Он попытал-
ся еще раз заставить себя понять.
    - Она была  моей женой,-  вздохнул он.- Она нуждалась во мне. Она
никогда не простит мне, если я поступлю так.
    Он был так истощен, что был уже не в силах видеть лицо Морэма. Но
когда он  стал постепенно терять сознание, то почувствовал решительное
пожатие Морэма на своей руке. Забота Морэма успокоила его, и он уснул.
    Потом он  попал под  широкое небо  сновидений, измеряемое  только
расстояниями до  звезд. За  темными небесами, казалось, грубые мрачные
формы надвисают и готовятся напасть на него. Но он лежал как мертвый и
был беспомощен  отогнать их.  Однако при  этом ощущал чье-то утешающее
рукопожатие. Оно укрепляло его, пока он снова не пришел в сознание.
    Не открывая  глаз, он лежал спокойно и внимательно исследовал се-
бя, как  будто анализировал последствия перенесенной страшной болезни.
Ниже грудной клетки он был завернут в мягкие чистые простыни. И он мог
чувствовать материю  пальцами ног.  Холодная  оцепенелость  мертвенных
нервов исчезла,  была растворена  целительным огнем,  который достиг и
мозга костей.
    Изменение в его пальцах рук были даже более явными. Правая ладонь
запуталась в простыне, и когда он пошевелил пальцами, то смог почувст-
вовать текстуру  ткани их  кончиками. Его  левая рука  была сжата  так
сильно, что он мог ощущать пульс в ее суставах.
    Но нервы  не восстанавливались,  не должны  были.  ~Проклятие!~ -
простонал он. Ощутимость этого прикосновения пронзила его сердце стра-
хом. Он  невольно прошептал: - Нет, нет.- Но тон его был полон тщетно-
сти.
    - Ах, мой друг,- вздохнул Морэм,- твои сны были полны таких отка-
зов. Но я не понимаю их. Я слышал в твоем дыхании, что ты сопротивлял-
ся своему  собственному исцелению.  И результат мне не ясен. Я не могу
сказать, принесут ли твои отказы тебе благо или вред.
    Кавинант взглянул  на симпатичное лицо Морэма. Лорд все еще сидел
возле кровати,  его обитый железом посох был прислонен к стене прямо у
него под  рукой. Но  сейчас в  комнате не было факелов. Солнечный свет
лился через большой проем в каменной стене рядом с постелью.
    Пристальный взгляд  Морэма заставил Кавинанта остро ощутить пожа-
тие их рук. Он осторожно разжал свои пальцы. Потом приподнялся, опира-
ясь на локти, и спросил, как долго он спал. Несмотря на отдых, его го-
лос после криков в палате Совета Лордов был грубым и отдавался покалы-
ваниями в горле.
    - Сейчас первая половина дня,- ответил Морэм.- Вызов был проведен
вчера вечером.
    - Ты был здесь все это время?
    Лорд улыбнулся.- Нет. На ночное время - как бы это сказать? - ме-
ня попросили  уйти. Высокий  Лорд Елена  сидела с тобой в мое отсутст-
вие.- Минуту  спустя он добавил: - Она поговорит с тобой сегодня вече-
ром, если ты хочешь.
    Кавинант не  ответил. Упоминание о Елене пробудило в нем возмуще-
ние действиями,  из-за которых он оказался в Стране. Он думал о вызове
как о  деле ее  рук: это  именно ее  голос оторвал его от Джоан. ~Джо-
ан!~ - мысленно прокричал он. Чтобы не предаваться этим душевным стра-
даниям, он  спрыгнул с  кровати, собрал  свою одежду и пошел поискать,
где бы умыться.
    В соседней комнате он обнаружил небольшой каменный бассейн, вдоль
которого шла  труба, на которой был ряд каменных клапанов, позволявших
ему пустить  воду там, где он хотел. Он наполнил бассейн. Когда он по-
грузил свои руки в воду, острый холод вызвал дрожь новой жизненности в
его нервах.  Полный гнева, он опустил в воду свою голову и не поднимал
ее до  тех пор,  пока холод не добрался до костей его черепа. Потом он
подошел и  остановился над  чашей со светящимся гравием, стоящей возле
трубы.
    Пока жар  раскаленных камней  сушил его,  он пытался  утихомирить
боль в  своем сердце.  Он был  прокаженным, и  знал насквозь жизненную
важность признания фактов. Джоан была потеряна для него; это был факт,
как и  его болезнь,- вне досягаемости какой-либо возможности перемены.
Она станет  сердиться, когда  он не поговорит с ней, и будет сердиться
на него,  полагая, что  он нарочно дает отпор ее призыву, ее гордости,
храбрым усилиям  навести мост  между ними.  И он  не мог ничего с этим
сделать. Он был снова пойман в ловушку своего бреда. Если он собирался
продолжать остаться  в живых,  он не  мог позволить себе роскошь огор-
чаться над  потерей надежды.  Он был прокаженным, все его надежды были
ложны. Они  были его врагами. Они могли убить его, ослепляя убийствен-
ной силой фактов.
    А фактом  было, что  Страна - это  лишь иллюзия. Было фактом, что
его заманили, поймали в сеть его собственной слабости. Фактом была его
проказа. Он  настаивал на  этом, и в то же время слабо возражал самому
себе: "Нет!  Я не могу постичь это!" Но холодная вода испарилась с его
кожи и была заменена добрым, земным теплом гравия. Ощущения возбуждаю-
ще пробежали  по его конечностям до кончиков пальцев на руках и ногах.
С диким,  упрямым взглядом,  словно бившись головой о стену, он провел
ВНК.
    Потом он обнаружил зеркало из полированного камня и воспользовал-
ся им, чтобы внимательно рассмотреть свой лоб. На нем не было ни следа
рубца - лечебная грязь стерла его рану полностью.
    Он позвал: -  Морэм! - Но  его голос имел непривычно молящий тон.
Противясь этому,  он начал  запихивать себя  в свою одежду. Когда Лорд
показался в  дверях, Кавинант  не обратил  на него свой взор. Он надел
свою тенниску и джинсы, обул ноги в сапоги, потом пошел в этом костюме
в третью комнату своих покоев.
    Затем он  нашел дверь, ведущую на балкон. С Морэмом за спиной, он
шагнул на  свежий воздух. Сразу, как перед ним открылся вид, спазм го-
ловокружения сжал его. Балкон располагался на середине южной стены Ре-
влстона - более  чем в  тысяче футов над предгорьем, на котором покои-
лось основание этой горы.
    Глубина неожиданно разверзлась у него перед ногами. От страха вы-
соты у  него зазвенело в ушах; он стремительно схватился руками за ка-
менное ограждение, прильнул к нему, прижавшись грудью.
    Через мгновение  приступ прошел. Морэм спросил его в чем дело, но
он не  стал объяснять.  Глубоко дыша, он с усилием выпрямился и встал,
прижавшись спиной к успокаивающему камню Твердыни. Стоя так, он осмот-
релся.
    Насколько он  помнил, Ревлстон занимал длинный горный клин, кото-
рый простирался отсюда в западную сторону. Он был высечен из гор вели-
канами много  столетий тому  назад, во  времена Старого Лорда Дэймлона
Друга Великанов.  Над Твердыней простиралось плато, которое уходило за
нее на  запад и  на север, до начала водопадов Фэл на расстояние одной
или двух  лиг, пока  не упиралось в суровые Западные горы. Водопад был
слишком далеко отсюда, чтобы его можно было увидеть, но вдали река Бе-
лая изгибалась на юго-восток от своего начала у водопада Фэл.
    Выше реки  на юго-западе  Кавинант видел широкие равнины и холмы,
которые уходили  к Тротгарду. В этом направлении он не заметил никаких
признаков возделывания  земли или поселений; но на восток от него были
полные урожаем  поля, сады, реки, селения - все это сверкало под солн-
цем, словно  излучая здоровье. Глядя на это, он почувствовал, что была
ранняя осень.  Солнце стояло  в южной  части неба, воздух был не таким
теплым, как  это казалось,  и ветерок,  который нежно обдувал лицо Ре-
влстона, был наполнен ароматом суглинистого обрыва.
    Время года в этой стране, так отличающееся от весенней погоды, из
которой он  был выхвачен, вызывало у него ощущение дополнительной про-
тиворечивости, резкого  и невероятного  перемещения. Это напомнило ему
многое, но  он заставил  себя вернуться  к прошлому  вечеру. Он твердо
сказал: - Не  получилось ли  так, что это именно Фаул, быть может, по-
зволил этому бедному вейнхиму вынудить вас вызвать меня сюда?
    - Конечно,- ответил  Морэм.- Именно  так и действует Презирающий.
Он собирается использовать тебя как средство разрушения.
    - Но почему тогда вы это сделали? Адский огонь! Ты же знаешь, что
я чувствую по отношению ко всему этому - я говорил тебе об этом доста-
точно часто.  Я не хочу... Я не собираюсь нести ответственность за то,
что происходит с вами.
    Лорд Морэм  пожал плечами.- Это парадокс Белого Золота. Надежда и
отчаяние приходят  к нам в одном лице. Как мы можем отказаться от рис-
ка? Не  используя всей  той помощи,  которую мы только можем найти или
создать сами для себя, мы не сможем противостоять мощи Лорда Фаула. Мы
верим, что в конце концов ты не отвернешься от Страны.
    - У тебя  было сорок  лет, чтобы  подумать над  этим.  Ты  должен
знать, как мало я заслуживаю и даже не желаю вашего доверия.
    - Возможно. Вомарк Хайл Трой очень много спорил таким же образом,
хотя он  очень многого не знает о тебе. Он считает, что глупо верить в
кого-либо, кто так не расположен к нам. Он не убежден, что мы проигра-
ем эту  войну. Он строит смелые планы. Но я слышу смех Презирающего. К
лучшему или  худшему, я -  пророк и предсказатель этого Совета. Я слы-
шу... я одобряю  решение Высокого Лорда вызвать тебя. По многим причи-
нам.
    Томас Кавинант,  мы жили  здесь эти годы не в сладостных грезах о
мире, ожидая,  пока Лорд  Фаул укрепит свою мощь и соберется выступить
против нас.  С момента твоего ухода из Страны и до сегодняшнего дня мы
старательно готовились  к обороне. Разведчики и Лорды объезжали Страну
из конца  в конец,  собирая людей  вместе, предупреждая  их, передавая
знания, которыми  они обладают.  Я сам  бросал вызов опасности на Раз-
дробленных Холмах и сражался на краю Огнеубийцы - но не об этом я сей-
час говорю. Я принес обратно знание об Опустошителях. Один лишь ~дукк-
ха~ не заставил бы нас призвать тебя.
    Даже под горячими лучами солнца при слове "Опустошитель" Кавинант
почувствовал холодную дрожь, которую не смог сдержать. Вспомнив друго-
го вейнхима, которого он видел, умершего, с железным шипом, пронзившем
его сердце -  убитого Опустошителем,- он спросил: - Так что о них? Что
ты узнал?
    - Много я  узнал или мало,- Морэм вздохнул,- это зависит от того,
как использовать  эти знания. В важности этих сведений ошибиться нель-
зя - и все-таки их полный смысл ускользает от нас.
    Когда ты  был в  прошлый раз в Стране, мы знали, что Опустошители
были еще за ее пределами, а также то, что, как и их повелитель, они не
могли были  быть погублены Ритуалом Осквернения, которому Кевин Расто-
читель Страны  предался в отчаянии. Некоторые знания об этих существах
мы почерпнули  из старых легенд, из Первого Завета и знаний великанов.
Мы знали,  что когда-то  их звали  Шеол, Джеханнум и Херим, что они не
имеют собственных тел и питаются душами живых существ. Когда Презираю-
щий был достаточно могущественным, чтобы давать им силу, они порабоща-
ли живые  существа или  людей, входя в их тела, подчиняя их волю и ис-
пользуя захваченную  плоть для осуществления целей их господина. Укры-
ваясь в формах, которые не были их собственными, они были хорошо скры-
ты, и  могли таким  образом входить  в доверие  у своих  врагов. Много
храбрых защитников  Страны были завлечены таким способом к погибели во
времена Старых Лордов.
    Но я  узнал больше.  Около Яслей  Фаула я  был  побит -  побежден
страшно превосходящей  меня силой.  Я спасался бегством через Раздроб-
ленные Холмы,  и только  посох Вариоля,  моего отца,  отделил меня  от
смерти, не  дал врагу наложить на меня руки. Я полагал, что сражался с
высшим мастером  учения юр-вайлов.  Но я узнал... я узнал кое-что дру-
гое.
    Лорд Морэм  смотрел невидяще в глубину неба мрачным сосредоточен-
ным взором,  вспоминая, что  случилось с ним. Спустя мгновение он про-
должил: - Я  сражался с  Опустошителем - с  Опустошителем в образе юр-
вайла. Прикосновение его руки поведало мне многое. В древнейшие време-
на, о  которых не  рассказывают наши  даже самые древние легенды, даже
раньше того  туманного времени, когда появились люди в Стране и раньше
жестокой вырубки  Всеединого Леса, у Колосса Землепровала были и могу-
щество, и  цель существования. Он стоял на Землепровале как угрожающий
кулак над  Нижней Страной,  который с  помощью могущества Леса изгонял
темное зло из Верхней Страны.
    Внезапно он  разразился медленной песнью, похожей на похоронную,-
тихий ниспадающий  гимн, который  рассказывал историю Колосса так, как
она была  известна Лордам прежде, до того, как сын Вариоля получил но-
вые знания.  Со сдержанной  печалью о  потерянном великолепии, в песне
рассказывалось о  Колоссе Землепровала -  громадном каменном монолите,
вздымающемся в  виде кулака, который стоял рядом с водопадом, где река
Лендрайдер, текущая  через Равнины  Ра, превращалась в реку Руиномойка
Испорченных Равнин.
    С древних  времен, еще  задолго до  того, как Берек, Лорд-Основа-
тель, потерял половину своей руки, Колосс стоял одиноким мрачным стра-
жем над  крутым обрывом  Землепровала, и самые старые расплывчатые ле-
генды Старых  Лордов рассказывали о тех временах в эпоху владычества в
Стране Всеединого  Леса, когда  этот вздымающийся  кулак обладал силой
остановить тень  Злобы, сдержать ее, и сила эта не ослабевала, пока не
началась вырубка  леса неожиданным  врагом - человеком,  зашедшим  уже
слишком далеко,  чтобы быть остановленным. И затем, оскорбленный и ос-
лабленный насилием  над деревьями, Колосс перестал сдерживать и позво-
лил тени Злобы быть свободной. С этого времени, с момента оскорбитель-
ного поражения,  земля медленно теряла силу и волю и возможность защи-
тить саму  себя. Итак,  бремя сопротивления Презирающему легло на род,
который навлек тень на себя, а от последствий этого страдала вся Стра-
на.
    - Но Колосс  ограждал Страну не от Злобы,- продолжал Морэм, когда
спел песню.-  Презирающий был  проклятием людей.  Он пришел  с ними  в
Страну из  холодного мучительного  севера и  с юга,  где правит голод.
Нет, Колосс Землепровала сдерживал других врагов - трех братьев, нена-
видящих деревья  и землю, братьев, которые уже были в Испорченных Рав-
нинах задолго до того, как Лорд Фаул впервые бросил свою тень там. Они
были близнецами - тройней, отродьем, порождением одного чрева их давно
позабытой матери - и имена их были ~самадхи, мокша~ и ~туриа~. Они не-
навидели Страну  и все, что растет на ней, точно так же, как Лорд Фаул
ненавидит жизнь  и любовь. Когда Колосс ослабил преграждение, они при-
шли в Верхнюю Страну, и, с их страстью к уничтожению и наведению стра-
ха, быстро  попали под  власть Презирающего.  С этого времени они были
его высочайшими слугами. Они совершали для него вероломства, когда на-
до было скрыть его руку, и вели сражения за него, когда он не мог воз-
главлять свои армии.
    Это именно  ~самадхи~, которого теперь зовут Шеол, завладел серд-
цами сторонников  Берека, именно  Шеол убил  защитников Страны и довел
Берека, потерявшего половину руки и одинокого, до крайнего отчаяния на
склонах горы  Грома. Это  именно ~туриа~ и ~мокша~, Херим и Джеханнум,
страстно желали  появления могучих и злобных демонов и добились порож-
дения Демонмглой  юр-вайлов. Теперь  трое снова  объединились с Лордом
Фаулом - объединились  и громко  взывают  к  опустошению  Страны.  Но,
увы... увы,  мое неведение  и слабость.  Я не могу предвидеть, что они
сделают. Я  слышу их  голоса, громкие  от страстного желания расколоть
деревья и  опалить почву,  но их  намерения ускользают от меня. Страна
находится в такой опасности потому, что ее слуги слабы.
    Грубое красноречие  Морэма увлекло Кавинанта, и под его влиянием,
казалось, сверкающий солнечный свет померк в его глазах. Ожесточивший-
ся, нерасположенный  ко всем им, он уловил ощущение неясной и жестокой
болезни, которая  подкралась сзади  к духу Страны, создавая неодолимые
препятствия ее  несовершенным защитникам.  Когда он  посмотрел на себя
самого, то  не увидел  ничего, кроме  предзнаменования бесполезности и
тщетности. Эти  люди, которые уверяли его в том, что он обладает могу-
ществом, ужасно  страдали от своего непреодолимого и неизлечимого бес-
силия. Грубо - более грубо, чем хотел бы - он спросил: - Почему?
    Морэм отвлекся от своих внутренних видений и вопросительно поднял
брови, глядя на Кавинанта.
    - Почему вы слабы?
    На его  вопрос Лорд  печально улыбнулся.- Ах, мой друг - я забыл,
что ты  задаешь подобные  вопросы. Ты  склоняешь меня к длинным речам.
Хотя я думаю, что если бы я мог ответить коротко, ты бы не был мне так
нужен.- Но  Кавинант не  смягчился, и  после паузы Морэм сказал: - Ну,
хорошо, я  не могу  отказать тебе  в ответе.  Но пойдем - там нас ждет
еда. Давай поедим. Потом я подумаю, какой ответ я могу дать.
    Кавинант отказался. Презирая свой голод, он не желал делать боль-
ше ни  одной уступки в отношении Страны пока не узнал бы лучше, к чему
это может привести.
    Морэм мгновение  смотрел на него, а потом ответил размеренным то-
ном: - Если  то, что ты говоришь - правда, если Страна и Земля и все -
не более,  чем сон,  угроза безумия  для тебя -  даже в этом случае ты
должен поесть.  Голод есть голод, потребность есть потребность. Как же
иначе?...
    - Нет.- Кавинант с трудом отверг эту идею.
    При этом золотые блестки ярко вспыхнули в глазах Морэма, словно в
них отразился  жар солнца, и он сказал спокойно: - Тогда ответь сам на
свой собственный вопрос. Ответь на него и спаси нас. Если мы беспомощ-
ны и  не имеем друзей, то в этом - твоя вина. Только ты можешь проник-
нуть в тайны, которые окружают нас.
    - Нет,- повторил  Кавинант. Он осознавал то, что говорил Морэм, и
отказался принять это.- Нет,- ответил он на пылкий взгляд Морэма.- Это
уже слишком -  считать меня  виновным в том, что я прокаженный. Это не
моя вина. Вы слишком далеко зашли.
    - Юр-Лорд,- Морэм  ответил, отчетливо  выговаривая каждое слово.-
Опасность нависла  над Страной.  Расстояние для меня не играет никакой
роли.
    - Это не  то, что  я имел  в виду. Я подразумевал, что вы делаете
слишком далеко идущие выводы из того, что я сказал. Я не могу сам фор-
мировать свое  сновидение. Я  не управляю, я просто новая жертва. Все,
что я знаю - это то, что мне говорят.
    То, что я хочу понять - это почему ты стараешься навязать мне от-
ветственность за все это. Что делает вас слабее меня? У вас есть Посох
Закона. У  вас есть  учения радхамаэрль  и лиллианрилл. Что делает вас
такими убийственно слабыми?
    Пыл во  взоре Лорда  медленно угас. Сложив свои руки так, что его
посох был  прижат поперек  груди, он  грустно улыбнулся.- Твои вопросы
становятся все сложнее и сложнее. Если я позволю тебе продолжать зада-
вать их,  боюсь, что  тогда только рассказа великанов будет достаточно
для ответа. Прости, мой друг. Я знаю, что наши опасности не могут быть
возложены на  твою голову.  Сон это  для тебя или нет - в этом для нас
нет разницы. Мы должны служить Стране.
    Теперь я должен тебе напомнить, что учения радхамаэрль и лиллиан-
рилл - это  другой вопрос,  не связанный со слабостью Лордов. Учение о
камне радхамаэрль  и древесное  учение лиллианрилл  были  сохранены  с
древних веков  людьми подкамений  и настволий.  В своем изгнании после
Ритуала Осквернения  люди Страны  потеряли много  своих жизненных  бо-
гатств. Они  были глубоко  обездолены и могли сохранить только те зна-
ния, которые  давали им возможность выживать. Так, когда они вернулись
в Страну, они привели с собой тех, чьей работой в изгнании было сохра-
нение и  использование учения: гравлингасов радхамаэрля и хайербрендов
лиллианрилл. Это  именно гравлингасы  и хайербренды делают жизнь дере-
вень цветущей - теплой зимой и обильной летом, истинной песней Страны.
    Учение Высокого  Лорда Кевина  Расточителя Страны  служит  совсем
другим целям. Эти знания предназначены для лосраата и Лордов.
    Времена Старых  Лордов, до того, как Лорд Фаул вступил в открытую
войну с  Кевином, сыном Лорика, были одними из самых доблестных, радо-
стных и  полных силы  среди всех времен Страны. Учение Кевина способно
было управлять  могущественнейшей Земной  Силой и целомудренно служило
Стране. Страна процветала. Здоровье и веселье наполняло цветущую Стра-
ну и сверкающее земное сокровище Анделейна украшало сердце Страны бес-
ценными лесами и камнями. Это были замечательные времена...
    Но всему этому пришел конец. Отчаяние омрачило рассудок Кевина, и
Ритуалом Осквернения  он разрушил  все то,  что любил, намереваясь при
этом уничтожить и Презирающего. Однако перед этим, имея дар предсказа-
ния и  предвидения, нашел средства спасти многое из силы и красоты. Он
предупредил великанов  и ранихинов,  чтобы они могли спастись. Он ото-
слал Стражей  Крови в  безопасное место.  И он оставил свои знания для
последующих веков -  так, чтобы  они не могли попасть в дурные или не-
подготовленные руки. Первый Завет он отдал великанам, и когда изгнание
людей из Страны закончилось, они отдали его Новым Лордам, предшествен-
никам этого  Совета. В  свою очередь  эти Лорды постигли клятву Мира и
передали ее всем людям Страны - клятву, предохраняющую от разрушитель-
ной страсти Кевина. И эти Лорды, наши предшественники, поклялись самим
себе и их друзьям в верности и службе Стране и Земной Силе.
    Теперь, мой  друг, ты  знаешь о Втором Завете. Оба содержат много
знаний и  много силы, и если овладеть ими, они приведут нас к Третьему
Завету. И таким способом, путем овладения знаниями, мы станем обладать
всем Учением  Кевина. Но мы терпим неудачу - нам не удается постижение
Учения. Мы  переводим с  языка Старых  Лордов. Мы  изучаем мастерство,
обычаи и песни, относящиеся к Учению. Мы изучаем мир и посвящаем самих
себя жизни  в Стране.  И все-таки  чего-то недостает. Что-то мы непра-
вильно понимаем - мы не овладеваем учением в полной мере. Только часть
силы этих  знаний отвечает  нашим прикосновениям. И потому мы не можем
ничего изучить  из других  Заветов - а  тем более из Седьмого, который
способен пробудить  саму Земную  Силу. Что-то,  Юр-Лорд, что-то  такое
есть в  нас самих,  из-за чего мы терпим неудачу. Я чувствую это своим
сердцем. Нам чего-то недостает. Мы не способны претендовать на власть.
    Лорд замолчал,  опустив голову, задумавшись, и его щека коснулась
посоха. Кавинант  смотрел на  него некоторое  время. Теплота  солнца и
прохлада ветерка  подчеркивали суровую  самооценку Морэма.  А сам  Ре-
влстон создавал впечатление, что его население - карлики.
    Однако искренность  и мужественность  ответов Лорда придали Кави-
нанту силу.  Наконец он нашел в себе мужество задать свой самый важный
вопрос: - Тогда  почему я  здесь? Почему он позволил вам вызвать меня?
Разве он не желает обладать Белым Золотом?
    Не поднимая  головы, Морэм  сказал: - Лорд Фаул не готов противо-
стоять тебе. Дикая Магия пока превосходит его. Вместо этого он пытает-
ся заставить тебя уничтожить самого себя. Я видел это.
    - Видел это? - мягко с болью откликнулся Кавинант.
    - В серых  видениях я увидел мельком сердце Презирающего. Поэтому
я знаю,  что говорю.  Даже сейчас  Лорд Фаул полагает, что его сила не
равна Дикой Магии. Он не готов еще противостоять тебе.
    Вспомни, что  сорок лет  тому назад Друл Камневый Червь обладал и
Посохом, и Камнем. Желая еще больше власти - желая обладать всей вооб-
ще возможной  властью - он  старался влиять  на тебя такими способами,
которые Презирающий  не избрал  бы - способами,  которые были расточи-
тельными и  глупыми. Друл  был безумным.  А Лорд  Фаул не имел желания
учить его мудрости.
    Теперь обстоятельства  другие. Лорд Фаул не растрачивает свои си-
лы, не идет на риск, если тот не ведет к достижению цели. Он старается
косвенно заставить  тебя исполнять его приказания. И если все подойдет
к концу,  а ты  все еще будешь непобежденным, он будет сражаться с то-
бой - но только если будет уверен в победе. А до тех пор он будет ста-
раться склонить  твою волю к тому, чтобы ты избрал борьбу против Стра-
ны, или чтобы ты отказался защищать нас, так, чтобы он был бы свободен
уничтожить нас.
    Но он  сейчас не  предпримет ни  одного открытого действия против
тебя. Он  боится Дикой Магии. Белое Золото не связано с Аркой Времени,
и он  будет пытаться  предотвратить его использование до тех пор, пока
он не будет уверен, что оно будет использовано не против него.
    Кавинант внимал  искренним словам Морэма. Презирающий говорил ему
много подобных вещей там, на высоте Смотровой Кевина, когда он впервые
появился в  Стране. Он содрогнулся при недобром воспоминании о презри-
тельности Лорда Фаула - содрогнулся и ощутил холод, так, словно сквозь
ясный солнечный  свет, сияющий  над Ревлстоном,  повеяло сырым туманом
Зла, пропитывая  его душу  ароматом эфира, заполняя его уши низким гу-
лом - ниже  грани слышимости -  громом лавин. Глядя в глаза Морэма, он
знал, что  тот говорит  ему правду  и отвечает  настолько честно,  как
только может.
    - У меня  нет выбора.-  Одно это  уже вызвало у него желание опу-
стить голову  от стыда,  но он  заставил  себя  выдержать  пристальный
взгляд Лорда.- Мне придется идти этим путем. Даже если это не является
хорошим ответом -  даже если безумие не единственная опасность в снах.
Даже если  бы я верил в эту Дикую Магию. Но я даже не представляю, как
использовать ее.
    Сделав над  собой усилие,  Морэм мягко  улыбнулся. Но его угрюмый
взгляд омрачил  эту улыбку. Он твердо смотрел в глаза Кавинанту, и его
голос был  печален, когда  он говорил.-  Ах, мой друг, тогда что же ты
будешь делать?
    У Кавинанта  перехватило горло от мягкости неосуждающего вопроса.
Он не был готов к такому проявлению симпатии. С трудом он ответил: - Я
буду стремиться выжить.
    Морэм медленно  кивнул головой, спустя мгновение повернулся и на-
правился к  выходу из  комнаты. Подойдя  к двери,  он сказал: -  Я уже
опаздываю. Совет ждет меня. Я должен идти.
    Но прежде, чем Морэм ушел, Кавинант окликнул его.
    - Почему не  ты являешься Высоким Лордом? - Он пытался этим найти
способ поблагодарить Морэма.- Разве тебя не ценят здесь?
    Морэм ответил просто, не оборачиваясь, через плечо:
    - Мое время  еще не  пришло.- Затем вышел из комнаты, тихо закрыв
за собой дверь.


                          Глава 5. ~Дуккха~

    Кавинант повернулся и посмотрел на юг от Ревлстона. Ему надо было
многое обдумать,  и непросто было все осознать. Но, казалось, его чув-
ства уже  жили в  согласии со  Страной. Он мог вдыхать запах урожая на
полях к востоку от него - они были уже почти готовы к жатве - и видеть
сочность спелости  далеких деревьев.  Он чувствовал  осень в солнечных
лучах, ласкающих  его лицо. Это ощущение усиливало волнение в его нер-
вах и мешало попыткам ясно осознать все ситуацию. Ни один прокаженный,
думал он мучительно, не один прокаженный не должен иметь даже тень же-
лания жить в таком здоровом мире.
    Однако, он не мог отрицать этого, его взволновало сообщение Морэ-
ма о  затруднительном положении  Лордов. Он  был растроган  Страной  и
людьми, которые ей служили - несмотря на то, что они вынуждали его так
мало заботиться о себе. С тяжелым сердцем он ушел с балкона и с тоской
посмотрел на  поднос с  едой, который  был поставлен для него в центре
гостиной. Суп и тушеное мясо источали аромат, напоминая ему как он го-
лоден.
    Нет. Он не мог позволить себе сделать еще одну уступку. Голод был
как пробуждение нервов - иллюзией, обманом, мечтой. Он не мог...
    Стук в дверь прервал его размышления. На мгновение он замер в не-
решительности. Он не хотел ни с кем разговаривать, пока у него еще бы-
ло время  поразмышлять. Но  в то же время он не хотел быть один. Страх
безумия всегда усиливался, когда он был один.
    Продолжая движение,  не оборачиваясь,  он с горечью бормотал себе
под нос формулировки, которые вроде бы улучшали его состояние.
    Затем подошел к двери и открыл ее.
    В коридоре снаружи стоял Хайл Трой.
    Он был  в той  же одежде, которую Кавинант видел на нем до этого,
крепко сидящих  солнцезащитных очках, и снова улыбка на его губах была
слегка таинственной и извиняющейся. Острое болезненное чувство тревоги
появилось в горячей от волнения крови Кавинанта. Он старался не думать
об этом человеке.
    - Пойдем со  мной,- сказал Трой. В его властном голосе был слышен
приказ.- Лорды сейчас заняты тем, что тебе следовало бы видеть.
    Кавинант пожал  плечами, чтобы  скрыть дрожь  в них. Трой был ему
врагом, и  Кавинант чувствовал  это. Но  он уже  сделал выбор - тогда,
когда открыл дверь. Он смело шагнул в коридор.
    В коридоре  он увидел  Баннора, который  стоял и  наблюдал за его
дверью.
    Хайл Трой пошел быстро и уверенно, широким шагом. Но Кавинант по-
вернулся к Стражу Крови. Баннор встретил его взгляд кивком головы, не-
которое время  они смотрели  друг другу в глаза. Плоское, смуглое, не-
проницаемое лицо  Баннора нисколько не изменилось; Кавинант не заметил
никаких признаков  старения. Выглядя расслабленным и податливым, Страж
Крови в  то же время излучал физическую силу, ощутимую компетентность,
которые пугали и принижали Кавинанта, и все-таки Кавинант почувствовал
что-то грустное в недоступности Баннора времени.
    Стражи Крови  говорили, что  им по  две тысячи  лет. Они были вне
времени из-за  строгой и  всепоглощающей Клятвы  служения Лордам, в то
время как  все люди,  которых они когда-то знали - включая великанов и
Высокого Лорда  Кевина, который  вдохновил их  на принесение  Клятвы -
превратились в пыль.
    Глядя сейчас на Баннора, с его отчужденным выражением лица, с бо-
сыми ногами  и в  короткой коричневой тунике, Кавинант внезапно интуи-
тивно почувствовал, что его предыдущее подсознательное восприятие про-
яснилось. Сколько раз Баннор спасал его жизнь? Он не смог этого вспом-
нить сразу. Неожиданно он почувствовал уверенность, что с высоты свое-
го невероятного двухтысячелетнего опыта, лишенный непредвиденной силой
его Клятвы  дома, сна,  смерти, любимых существ, Баннор мог достигнуть
знания, которое было так необходимо Кавинанту.
    - Баннор...- начал он.
    - Да, Юр-Лорд.- Голос Стража Крови был таким же бесстрастным, как
само время.
    Но Кавинант  не знал,  как спросить; он не знал как выразить свою
просьбу словами  так, чтобы  они не выглядели нападками на невероятную
верность Стража  Крови. Вместо  этого, он пробормотал: "Итак, мы снова
вернулись к этому же".
    - Высокий Лорд избрала меня смотреть за тобой.
    - Пойдем,- властно позвал Трой.- Тебе следует это видеть.
    Кавинант еще некоторое время не обращал на него внимания. Он ска-
зал Баннору: -  Я надеюсь,  этот раз  будет лучше, чем прошлый.- Затем
повернулся и  пошел по  коридору вслед  за Троем.  Он знал, что Баннор
следует за ним сзади, хотя Страж Крови шел совершенно бесшумно.
    Хайл Трой  нетерпеливо вел  Кавинанта вглубь  сквозь  все  уровни
Твердыни. Они  быстро миновали залы с высокими сводами, сквозные кори-
доры и  спускались вниз  по лестницам, пока не достигли места, которое
Кавинант узнал: одна из длинных круговых галерей святилища, где обита-
тели Ревлстона собирались на вечернюю службу. Вслед за Троем он прошел
через одну из многих дверей на балкон, с которого открывался вид в ог-
ромный круглый зал. В этом зале было семью таких же балконов, вырезан-
ных в стенах, плоский пол, с возвышением на одной стороне, и куполооб-
разный очень  высокий потолок  над балконами,  такой высокий,  что его
нельзя было увидеть. Святилище было темным, свет исходил только от че-
тырех факелов лиллианрилл, установленных вокруг возвышения. Баннор за-
крыл дверь,  прекратив доступ света, исходящего из наружного коридора,
и в  темноте Кавинант  ухватился за  перила, чтобы быть в безопасности
перед глубиной этого зала. Он стоял на высоте нескольких сот футов над
помостом.
    Балконы были почти пусты. Было совершенно ясно, что та церемония,
которая должна будет здесь произойти, не предназначалась для всего на-
селения Ревлстона.
    Девять Лордов  уже были на помосте. Они стояли по кругу, обращен-
ные друг  к другу  лицами. Факелы  освещали их спины, и лица их были в
тени. Кавинант  не мог разглядеть их черты.- В этом виноват ты,- реши-
тельно прошептал Трой.- Они уже все испробовали. Ты пристыдил их и вы-
нудил на это.
    К помосту  направились два Стража Крови, несущие какую-то фигуру.
Кавинант сразу  же узнал искалеченного вейнхима. ~Дуккха~ слабо сопро-
тивлялся, но  он не мог помешать Стражам Крови поставить себя в центре
круга, образованного Лордами.
    - Они собираются сломить власть камня Иллеарт над ним,- продолжал
Трой.- Это рискованно. Если это не удастся, она может распространиться
на одного  из них.  И они будут слишком истощены, чтобы сопротивляться
этому.
    Ухватившись за  перила двумя  руками, Кавинант наблюдал за сценой
внизу. Два Стража Крови оставили сжавшегося ~дуккха~ в центре и отсту-
пили к  стене святилища.  Лорды долго  стояли молча, сосредоточиваясь,
готовя себя.  Затем они  подняли головы,  твердо поставили свои посохи
перед собой на камне и начали петь. Их песнь отдалась эхом в святилище
так, словно  мрак под  куполом зазвучал  сам по себе. Они казались ма-
ленькими в  огромном зале,  но звуки их песни мощно поднимались вверх,
наполняя воздух властью и осмысленностью.
    Когда эхо затихло, Трой шепнул Кавинанту: - Если что-нибудь здесь
будет не так, виноват в этом будешь ты.
    ~Я знаю~, сказал Кавинант сам себе отрешенно. ~Я и так виноват во
всем, что здесь происходит~.
    Когда наконец  в святилище  вновь стало  тихо, Высокий Лорд Елена
сказала чистым  голосом: - Дхармакшетра вейнхим, если ты можешь выслу-
шать нас  несмотря на  ту несправедливость,  которую тебе  причинили -
слушай. Мы  ищем способ отстранить власть Камня Иллеарт от тебя. Пожа-
луйста, помоги  нам  сопротивляться  Презирающему.  ~Дуккха~,  слушай!
Вспомни о здоровье и надежде и не поддавайся этой болезни.
    Лорды одновременно подняли свои посохи.
    Пальцы Троя протянулись из темноты и схватили руку Кавинанта чуть
выше локтя.
    Воскликнув вместе "Меленкурион абафа!", Лорды ударили одновремен-
но своими  посохами о  камень. Металлический звон, похожий на лязг щи-
тов, разнесся  по святилищу,  и голубой  огонь Лордов  вспыхнул из-под
прижатых к  полу наконечников  посохов. Синее пламя жарко разгорелось,
затмевая собой свет факелов. Но Посох Закона был ярче их всех, ослепи-
тельно сверкая,  как стрела молнии. Низкий звук, похожий на порывы да-
лекого штормового ветра, исходил от огня посохов.
    Один из  посохов Лордов медленно наклонился к голове ~дуккха~. Он
постепенно опускался,  а затем замер с пламенем на его конце над голо-
вой вейнхима,  словно в этом месте огонь встретил сопротивление. Лорд,
державший посох, надавил вниз, воздух между черепом ~дуккха~ и посохом
воспламенился, и все пространство загорелось. Но огонь там был зелено-
го света, как холодный изумруд, и он поглощал голубую энергию огня по-
соха.
    Пальцы Троя  вцепились как клещи в плоть руки Кавинанта. Но Кави-
нант не чувствовал этого.
    При виде зеленого огня Лорды запели суровую неблагозвучную песнь,
слова которой  Кавинант не понимал. Их голоса с силой бились о зелень,
и порывистый  ток воздуха от их энергии поднимался вверх. А сквозь го-
лоса Лордов пробивались нечленораздельные вопли вейнхима ~дуккха~.
    Один за  другим Лорды добавили пламя своих посохов к борьбе, про-
исходившей над  головой ~дуккха~, до тех пор, пока только Посох Закона
остался неприсоединившимся. По мере того как новая энергия добавлялась
к зеленому пламени, звук сильного голода и ломающихся костей распрост-
ранился по воздуху, и гибельное изумрудное пламя разгоралось с большей
силой, распространяясь  как кристаллический ледяной ад чтобы сражаться
с силой Лордов.
    Внезапно факелы лиллианрилл погасли, словно их задул очень резкий
порыв ветра.
    Затем зазвучал  голос Высокого Лорда, заглушая песню Лордов. "Ме-
ленкурион абафа! Дьюрок минас милл кабаал!" Она замахнулась, и со всей
силой внесла Посох Закона на место противоборства.
    На мгновение сила ее атаки соединила борющиеся огни вместе. Голу-
бой и  зеленый слились  воедино и поднялись над кругом Лордов, пожирая
друг друга и рыча, как сжигаемая целиком жертва. Но в следующий момент
~дуккха~ пронзительно вскричал, так, словно его душу разрывали на час-
ти. Вздыбившееся  пламя оглушительно громыхнуло и засияло на мгновение
как темная грозовая туча. Затем все погасло.
    Взрыв погасил  все огни  в святилище. Тьма была настолько полной,
что совершенно скрыла Лордов.
    Вскоре два  маленьких факела  появились в  руках Стражей Крови. В
тусклом свете  стало видно  ~дуккха~, лежащего  на камне рядом с двумя
распростертыми Лордами.  Другие стояли на своих местах, опираясь о по-
сохи, словно сломленные своим поражением.
    Глядя на поверженных Лордов, Трой выдохнул; воздух с шипением вы-
рвался сквозь  его зубы. Его пальцы, казалось, старались пронзить руку
Кавинанта до кости. Но Кавинант не чувствовал боли, по-прежнему наблю-
дая за Лордами.
    Стражи Крови быстро снова зажгли четыре факела вокруг возвышения.
При свете теплого огня один из Лордов - Кавинант узнал Морэма - стрях-
нул с  себя оцепенение, встал на колени рядом с распростертыми товари-
щами. Какое-то  время он ощупывал их руками, словно с помощью осязания
пытался изучить повреждения, которые были им нанесены, затем повернул-
ся и  склонился над  ~дуккха~. Вокруг витала тишина, наполненная тихим
ужасом.
    Наконец он  поднялся на ноги, опираясь на посох. Он говорил тихо,
но его слова были слышны по всему святилищу.
    - Лорды Тревор и Аматин в порядке. Они только потеряли сознание.-
Затем он  склонил голову и вздохнул.- Вейнхим ~дуккха~ мертв. Быть мо-
жет, его душа наконец успокоилась.
    - И простила  нас,- отозвалась Высокий Лорд Елена.- Ибо мы потер-
пели неудачу.
    Переведя с  облегчением дух,  Трой освободил  Кавинанта. Кавинант
почувствовал внезапный острый приступ боли в верхней части руки. Силь-
ная пульсация  заставила его ощутить, что его собственная рука повреж-
дена. Он с такой силой держался за перила, что это вызвало спазм в ла-
донях, и  теперь они чувствовали себя искалеченными. Боль была острая,
но он  приветствовал ее.  В сломанных  конечностях вейнхима  он  видел
только смерть.  Синяк на его собственной руке, болезненные пульсации в
его ладонях были доказательствами жизни.
    - Глупо,- сказал он.- Они убили его.
    - А что ты хотел, чтобы они сделали? - Трой резко ответил с явным
возмущением.- Держать  его в  плену, живым и в мучениях? Позволить ему
уйти и снять с себя ответственность? Убить его хладнокровно?
    - Нет.
    - В таком  случае, другого выбора не было. Это было единственное,
что оставалось попробовать.
    - Нет. Ты не понимаешь.- Кавинант старался найти слова для объяс-
нения, но  он не  мог сказать ничего более.- Ты не понимаешь, что Фаул
делает с  ними,- он  оторвал свои  затекшие пальцы от перил и вышел из
святилища.
    Когда он вернулся в свои покои, его потрясение все еще не прошло.
Он не позаботился закрыть за собой дверь, и вомарк шагнул за ним в его
покои, не спросив разрешения. Но Кавинант не обратил внимания на свое-
го гостя. Он подошел прямо к подносу с едой, взял бутыль, стоявшую ря-
дом с винными запотевшими бокалами, и сделал большой глоток так, слов-
но хотел  погасить огонь  в своей  крови. Весеннее вино в бутыли имело
легкий, свежий,  пивной вкус,  оно растеклось  внутри него, очищая все
внутренние проходы. Он опустошил бутыль, затем мгновение сидел тихо, с
закрытыми глазами,  ощущая выпитое. Когда свежесть вина освободила его
грудь от спазма, он сел за стол и принялся за еду.
    - Это может подождать,- сказал Трой грубо.- Я должен поговорить с
тобой.
    - Так говори,- сказал Кавинант через плечо, жуя тушеную говядину.
Несмотря на настойчивое нетерпение своего гостя, он продолжал есть. Ел
он быстро,  стремясь осуществить свое решение прежде, чем сомнения за-
ставят его пожалеть.
    Трой какое-то  время чопорно  расхаживал по  комнате, затем решил
сесть напротив  Кавинанта. Он  сел так  же, как  стоял - с несгибаемой
прямотой. Его непроницаемые черные солнцезащитные очки бликами подчер-
кивали напряженность мышц на щеках и на лбу. Осторожно он сказал:
    - Ты решил  сделать все  это трудным, не так ли? Ты решил сделать
это трудным для всех нас?
    Кавинант пожал плечами. По мере того как вино распространялось по
его телу,  он начинал приходить в себя от увиденного в святилище. В то
же время он вспомнил свое недоверие к Трою. Он ел с возрастающей осто-
рожностью, наблюдая за вомарком из-под бровей.
    - Я пытаюсь  тебя понять,-  Трой продолжал  напряженным голосом.-
Знает Бог, что я имею для этого больше возможностей, чем кто-либо дру-
гой здесь.
    Кавинант положил деревянную вилку и твердо посмотрел на Троя.
    - Потому что истории наши очень схожи.
    На явное недоверие в лице Кавинанта он ответил:
    - О, все  и так достаточно ясно. Обручальное кольцо из Белого Зо-
лота, брюки  и тенниска.  Ты говорил  по телефону со своей женой. А до
этого - правильно ли я помню это? - ты был сбит какой-то машиной.
    - Полицейской машиной,- пробормотал Кавинант, пристально глядя на
вомарка.
    - Ты понимаешь? Мне знакомы все эти слова. И ты можешь сказать то
же самое о моей истории. Мы оба пришли сюда из одного и того же места,
из одного и того же мира, Кавинант. Реального мира.
    - Нет,- Кавинант вздохнул хрипло.- Ничего этого не происходит.
    - Я даже  слышал о  тебе,- Трой  продолжал так, словно этот довод
был неопровержимым.-  Я читал...  мне читали твою книгу. Это произвело
на меня впечатление.
    Кавинант фыркнул. Но он был встревожен. Он сжег эту книгу слишком
поздно; это продолжало тревожить его.
    - И даже более того. Твоя проклятая книга была бестселлером. Сот-
ни тысяч  людей прочитали  ее. По ней поставили фильм. Хотя бы потому,
что я  знаю все  это, я не являюсь плодом твоего воображения. Фактиче-
ски, мое  присутствие здесь доказывает, что ты не сошел с ума. Два не-
зависимых ума постигли один и тот же феномен.
    Он говорил  это с доверительной самоуверенностью. Но Кавинант был
непоколебим.
    - Доказывает? - пробормотал  он.- Забавно  было бы послушать, что
еще ты пришел доказать.
    - Хочешь ли ты услышать, как я попал сюда?
    - Нет,- сказал  Кавинант неожиданно неистово.- Я хотел бы узнать,
почему ты не хочешь убраться отсюда обратно?
    Некоторое время Трой сидел тихо, глядя на Кавинанта через солнце-
защитные очки.  Затем, резко  встав на ноги, начал снова вышагивать по
комнате. Резко  повернувшись на  пятках в одном конце комнаты, он ска-
зал:
    - По двум  причинам. Во-первых, мне здесь нравится. Я полезен для
чего-то стоящего,  что, в свою очередь, так же полезно. Исход столкно-
вения в этой войне - единственная вещь, которую я когда-либо встречал,
во имя  которой стоит бороться. Жизнь в Стране прекрасна. Она заслужи-
вает сохранения.  Наконец-то я могу сделать хоть немного добра. Вместо
того, чтобы проводить время за анализом развертывания войск, возможно-
сти первого  и второго удара, сверхоперативного положения дел, демора-
лизационных параметров,  радиоактивного воздействия на фатальные гене-
тические изменения,-  перечислял он  горько,- я могу помочь защититься
от подлинного  зла. Мир,  из которого  мы вышли -  "реальный" мир - не
имеет таких  чистых красок,  там нет  синего и  черного, и зеленого, и
красного, черной сукровицы, алой зелени. Серый - цвет той реальности.
    - К тому  же на  самом деле,-  он снова опустился на свой стул, и
голос его стал более разговорного тона,- я не знал даже и этого серого
цвета, пока не попал сюда. И это - моя вторая причина.
    Он поднял руки и снял свои солнцезащитные очки.
    - Я слепой.
    Его глазные  впадины были  пусты, фактически впадин и не было, не
было также век и ресниц. Лишь гладкая кожа была на том месте, где дол-
жны были быть его глаза.
    - Я таким  родился,- сказал вомарк так, словно мог видеть изумле-
ние Кавинанта.-  Генетическое уродство. Но мои родители были зрячими и
сохранили мне жизнь, а к тому времени, когда они умерли, я уже научил-
ся многими  способами выживать сам. Я посещал специальные школы, полу-
чил специальное  образование. Это заняло у меня несколько дополнитель-
ных лет, потому что многие вещи мне должны были зачитывать, но в конце
концов я окончил высшую школу и колледж. После этого моим единственным
действительным умением стало умение хранить все пространственные связи
в своей  голове. Например,  я могу  играть в шахматы без доски. И если
кто-то опишет мне комнату, я могу пройти по ней, ни на что не наткнув-
шись. В  сущности, только  потому, что мне так хорошо удалось овладеть
этим, я остался живым.
    В конце  концов я  получил работу  в мозговом центре Министерства
Обороны. Им  был нужен  человек, который  мог осознавать  ситуации, не
имея возможности  их увидеть -  человек, который  мог использовать при
описании физических  явлений язык.  Я был  экспертом по военным играм,
компьютерному программированию,  по подобного рода вещам. Все, что для
меня требовалось - точная устная информация по топографии, силе войск,
обеспечении и размещении, возможности поддержки - и после этого остав-
ляйте игру  для меня. Я всегда выигрывал. К чему все это привело? Ни к
чему. Я был уродом в семье, и всего лишь.
    Я заботился  о себе  как только мог. Но что касается места, где я
жил,- здесь мне выбирать не приходилось. Итак, жил я в многоквартирном
доме на девятом этаже, и однажды ночью в нем случился пожар. Это я так
полагаю, что  он горел.  Пожарные еще не приехали, когда огонь охватил
мою квартиру.  Я ничего  не мог  сделать. Огонь отогнал меня к внешней
стене и,  в конце  концов, я  вылез из окна. Я повис на подоконнике, и
огонь обжигал мне пальцы рук до волдырей. Я не собирался прыгать вниз,
потому что очень хорошо понимал, как высоко от земли был девятый этаж.
Но выбора  не было.  Через некоторое время обожженные пальцы больше не
смогли удерживать меня.
    Следующее, что я помню,- я лежал на чем-то похожем на траву. Веял
прохладный ветерок,  но достаточно  теплый, чтобы  я мог подумать, что
был день.  Единственно, что  было нехорошо - это запах жженой плоти. Я
подумал, что моего. Затем я услышал голоса - нетерпеливые; люди спеши-
ли, чтобы предотвратить что-то. Они нашли меня.
    Позднее мне рассказали, что же случилось. Один Изучающий лосраата
плодотворно работал над частью Второго Завета. Все это было около пяти
лет тому  назад. Он вообразил, что узнал, как помочь Стране - как осу-
ществить вызов тебя. Он хотел попробовать, но Хранители Учения не раз-
решили ему  это. Слишком  опасно. Они решили поизучать его идею, сооб-
щить все  это в  Ревлстон Лордам, чтобы те посоветовали, как проверить
эту теорию.
    Ну, а  он ждать  не хотел.  Он ушел из лосраата и поднялся на не-
сколько лиг  вверх, в  холмы к западу от Тротгарда, пока не решил, что
уже достаточно  отдалился, чтобы работать в спокойствии. Затем присту-
пил к  ритуалу. Каким-то  образом Хранители Учения почувствовали энер-
гию, которую  он использовал,  и поспешили за ним. Но они опоздали. Он
уже достиг своей цели - если только можно так выразиться... Он был уже
почти мертв,  а я  лежал рядом на траве. Он... Он обжег самого себя до
смерти. Некоторые из Хранителей Учения полагали, что ему пришлось при-
нять на  себя огонь,  который должен был убить меня. По их словам, это
было слишком опасно.
    Хранители Учения  забрали меня,  заботились обо мне, положили ле-
чебную грязь  на раны на моих руках - и даже на мои глазницы. Вскоре у
меня стали появляться видения. Цвета и формы начали проявляться передо
мной из...  из всего,  к чему я так привык. Какой-то сферический бело-
оранжевый круг  проплывал передо  мной каждый день - но я не знал, что
это такое.  Я даже  не знал, что это был "круг", я не имел зрительного
представления о  "круге". Но  видения становились все сильнее. Наконец
Елена - она  была Лордом,  прибывшим из Ревлстона изучать меня, только
она еще не была тогда Высоким Лордом - сказала мне, что я учусь видеть
с помощью своего разума так, словно мой мозг в самом деле начал видеть
прямо сквозь лоб. Я не поверил этому, но она доказала это мне. Она по-
казала мне,  как мое  чувство пространственных  связей соответствовало
тому, что я "видел", и как мое осознание соответствовало формам вокруг
меня.
    Он замолчал на мгновение, вспоминая. Затем сказал твердо:
    - Так вот,  говорю тебе - я никогда не думаю о возвращении назад.
Как я  могу думать  об этом?  Я здесь... я могу видеть. Страна одарила
меня такими  способностями, за которые я никогда не расплачусь даже на
протяжении дюжины  жизней. Я слишком большой должник. Когда первый раз
я стоял у основания Ревлвуда и смотрел на долину, где реки Рилл и Ллу-
раллин сливаются  вместе - первый  раз в  моей жизни,  когда я видел -
первый раз,  Кавинант, когда я действительно понял, что существует та-
кое вот зрение - я поклялся выиграть эту войну для Страны. Без ракет и
бомб есть  много других  способов бороться.  Это заняло у меня немного
времени - завоевать  признание у  Лордов. Немного  больше понадобилось
чтобы превзойти лучших специалистов Боевой Стражи. После чего они сде-
лали меня  своим вомарком.  Сейчас я  почти готов  к исполнению своего
долга. Здесь  трудная стратегическая  проблема - мы  слишком далеко от
лучшей линии  защиты, Землепровала.  У меня  пока нет сведений от моих
разведчиков. И  я не знаю, каким путем Фаул собирается идти на нас. Но
я могу  победить его  в честной борьбе. Я предвкушаю победу. Вернуться
назад? Нет, никогда!
    Хайл Трой  говорил размеренным  тоном, не  желая показывать  свои
чувства слушателю. Но Кавинант ощущал скрытый энтузиазм в его словах -
звучание страсти, слишком неуправляемой, чтобы ее можно было скрыть.
    Теперь Трой решительно развернулся и посмотрел прямо в лицо Кави-
нанту, негодование появилось в голосе:
    - Но при  этом я  никак не могу понять тебя. Понимаешь ли ты, что
все это  место,- он  обвел вокруг  рукой, указывая  тем самым  на  Ре-
влстон,- крутится вокруг тебя? Белое Золото. Дикая Магия, которая раз-
рушает мир.  Неверящий, который  нашел Второй Завет и спас Посох Зако-
на - сам  того не желавший, как я слышал. В течение сорока лет лосраат
и Лорды  работали над  тем, чтобы  вернуть тебя назад. Бог не даст мне
соврать: с  человеческой точки зрения они сделали все возможное, чтобы
попытаться защитить  Страну другими способами. Они извели Боевую Стра-
жу, истощили  свой мозг  над Учением, рисковали своими жизнями в таких
вещах, как  поход Морэма  к Яслям  Фаула. И при этом они - щепетильны.
Они утверждают, что принимают твою противоречивую позицию. Они утверж-
дают, что  не ждут  от тебя спасения. Все, что они хотят - это сделать
возможным, чтобы Дикая Магия помогла Стране, так, чтобы им не пришлось
упрекать себя  за пренебрежение  возможной надеждой. Но, уверяю тебя -
они не верят, что есть какая-либо иная надежда, кроме тебя.
    Ты знаешь  Лорда Морэма.  Ты имеешь  представление о  том,  какой
стойкий этот  человек. У  него такой  твердый характер, что его сложно
взволновать чем-нибудь.  Так вот, слушай. Он вскрикивает во сне. В его
сновидениях - беды.  Я слышал  его однажды. Я спросил его на следующее
утро, что одолевает его? Тихим добрым голосом он сказал мне, что Стра-
на погибнет, если ты не спасешь ее.
    Ну, хорошо, сам я не верю в это - Морэм это говорит или не Морэм.
Но он  не единственный.  Высокий Лорд  Елена ест, пьет и спит, думая о
тебе, Неверящий.  Дикая Магия  и Белое  Золото, Кавинант  Кольценосец.
Иногда я думаю, что это ее преследует. Она...
    Но Кавинант  не мог  больше молчать. Он не мог больше переносить,
что на него взваливают такую ответственность и такие обязательства. Он
грубо прервал Троя: - Почему?
    - Я не знаю. Она даже не знает тебя.
    - Нет. Я имею в виду, почему она Высокий Лорд вместо Морэма?
    - А что  тут такого? -  сказал Трой раздраженно.- Совет избрал ее
пару лет тому назад - когда Осондрея, предыдущий Высокий Лорд, умерла.
Они объединили  свой разум  вместе - ты должен был заметить, когда был
здесь раньше, что Лорды могут объединять свои мысли, думать вместе - и
она была  избрана.- По  мере того  как он говорил, раздражение ушло из
его голоса.-  Они сказали,  что она обладает особыми качествами, внут-
ренним мужеством,  которое делает  ее лучшим вождем в этой войне. Воз-
можно, я  не совсем  понимаю, что  они имеют в виду - но я знаю, что в
ней что-то есть. Ей невозможно отказать. Ради нее я бы сражался против
Фаула даже вилками для мяса и суповыми ложками.
    Так вот, тебя я не понимаю. Может быть, ты единственный живой че-
ловек, который  видел Празднование Весны. И вот она стоит пред тобой и
выглядит как очарование всей Страны, собранное вместе, и почти умоляет
тебя. А ты!..
    Трой ударил  по столу своей рукой, уставился своими пустыми глаз-
ницами на Кавинанта.
    - Ты отказываешься.
    Внезапно он вдруг резко надел свои солнцезащитные очки, встал из-
за стола  и принялся  шагать по комнате так, словно не мог сидеть спо-
койно, глядя на упрямое лицо Кавинанта.
    Кавинант следил  за ним,  закипая от того, с какой свободой судил
Трой, и  того, с  какой уверенностью  он полагался на свои собственные
доводы. Но  Кавинант уловил  что-то еще в голосе Троя, другое объясне-
ние. Чтобы получить прямое подтверждение, он спросил:
    - Морэм тоже влюблен в нее?
    При этом  Трой повернулся,  уставив с обвинением негнущийся палец
на Неверящего.
    - Знаешь, что  я думаю? Ты слишком циничен, чтобы увидеть красоту
Страны. Ты -  примитивен. Ты  уже получил свое в этом твоем "реальном"
мире, все эти королевские почести в огромном количестве. Ну и что, что
ты болен?  Это не может остановить тебя в стремлении быть богатым. По-
пав сюда,  ты получаешь  шанс настрочить  еще больше бестселлеров. Для
чего тебе бороться с Презирающим? Ты сам такой же, как он.
    Прежде чем вомарк продолжил, Кавинант прохрипел:
    - Убирайся. Заткнись и убирайся.
    - И не  подумаю. Я  не собираюсь  уходить до  тех пор, пока ты не
дашь мне хотя бы один...
    - Убирайся.
    - ...хотя бы  один разумный довод, почему ты так действуешь. Я не
уйду отсюда и не позволю тебе разрушить Страну только потому, что Лор-
ды слишком совестливы, чтобы склонить тебя.
    - Хватит! - Кавинант  встал. Он вскипел от обиды прежде, чем смог
овладеть собой.- Неужели ты не знаешь, что такое прокаженный?
    - А что  это меняет? Это не хуже, чем быть не зрячим. Разве здесь
ты не здоров?
    Собрав всю силу своего оскорбления, своего неистового горя, Кави-
нант подтвердил:
    - Конечно же  нет! - он взмахнул руками.- И это ты называешь здо-
ровьем? Это ложь!!
    Крик этот явно ошеломил Троя. Черная уверенность его солнцезащит-
ных очков  была поколеблена; внутренняя аура его духа была смущена со-
мнением. Впервые здесь он выглядел как слепой человек.
    - Я не понимаю,- сказал он мягко.
    Некоторое время  он стоял,  обратившись лицом  к бешеному напору,
исходившему из  свирепого взгляда  Кавинанта. Затем повернулся и вышел
из комнаты, двигаясь тихо, смиренно.


                        Глава 6. Высокий Лорд

    Когда наступил  вечер, Томас  Кавинант устроился на балконе пона-
блюдать за  закатом солнца  за Западные горы. Несмотря на то, что лишь
недавно закончилось лето, на многих горных вершинах сверкал снег. Ког-
да солнце  зашло за  них, западная часть неба засияла холодом и огнем.
Словно белое серебро расплескалось от снега на край сверкающего неба -
оранжево-золотое величавое представление, плывущее под полными паруса-
ми за горизонт.
    Кавинант уныло  наблюдал за  этим. Хмурый взгляд сморщил его лоб.
До полудня  он был  полон бесполезной  ярости, но  потом его злость на
Троя затихла в тлеющих угольках его протеста против вызова его в Стра-
ну. Теперь в своем сердце он чувствовал холод, опустошенность и одино-
чество. Решение,  которое он  сообщил Морэму, его решимость выжить вы-
глядели претенциозными,  обреченными и  слабоумными. Хмурость стиснула
его лоб  так, словно плоть его черепа отказывалась принять, что он ис-
целился.
    Он подумал  о том,  чтобы выпрыгнуть  с балкона. Чтобы преодолеть
свою боязнь высоты, ему следовало подождать, когда темнота ночи станет
полной и земли не будет видно. Но, завладев им, эта идея и привлекала,
и отталкивала  его. Она  оскорбляла его  навыки  прокаженного,  делала
смешным и нелепым все, что он уже вытерпел, цепляясь за жизнь. Это бы-
ло бы  знаком поражения,  таким же  горьким, как  абсолютная злоба. Он
жаждал разрешения  своей дилеммы. Он был иссушен как пустыня, и потому
разумное объяснение  пришло легко.  Самым главным  аргументом было то,
что поскольку  Страна не  была реальной,  то это  не могло  убить его;
смерть здесь только лишь вернет его обратно в реальность, которая была
единственной вещью, в которую он мог верить. Но в своем одиночестве он
не мог  определить, что  же выражал  этот аргумент - мужество или тру-
сость.
    Последний кусочек солнца медленно ушел за горы, и его отсветы по-
тухли на небе. Сумерки распространились от теней горных вершин, накры-
вая равнины,  лежащие внизу перед Кавинантом, пока он едва смог разли-
чить их  тревожащие, смутные очертания под небесами. На небе появились
звезды, они постепенно становились все ярче, как если бы пространство,
отделяющее их, делалось все более прозрачным, но расстояния между ними
были слишком  большие, и  в образованной  ими картине не было знакомых
очертаний. Его сухому скупому взгляду казалось, что они мерцали неуте-
шительно.
    Когда раздался вежливый стук в дверь, его потребность в уединении
застонала, потревоженная. Но у него были и другие потребности. Он рез-
ко встал, чтобы пойти ответить на стук.
    Каменная дверь  легко открылась  на бесшумных  петлях, и свет за-
струился в  комнату из ярко освещенного коридора, ослепив его так, что
некоторое время  он не  мог узнать  ни одного из мужчин, стоящих перед
входом в комнату. Один из них сказал:
    - Юр-Лорд Кавинант, мы радушно приветствуем тебя,- голосом, кото-
рый, казалось, искрился юмором. Кавинант узнал Торма.
    - Искренне приветствуем  тебя,- сказал  товарищ Торма  осторожно,
как будто  боясь совершить ошибку.- Мы - хатфролы Твердыни Лордов. По-
жалуйста, прими от нас приветствие и комфорт.
    Когда глаза  Кавинанта привыкли  к свету, ему удалось рассмотреть
двух мужчин. Спутник Торма был одет в зелено-серое одеяние жителей на-
стволий, и  на его  волосах был  небольшой венок - знак хайербренда. В
руках он нес несколько гладких деревянных прутьев-факелов. Оба хатфро-
ла были  тщательно выбриты,  но хайербренд  был выше  и тоньше  своего
спутника. Торм  имел приземистую  и мускулистую  фигуру жителя  подка-
менья, и  одет был  в тунику  глинистого цвета и широкие штаны. Туника
его спутника  была оторочена  голубым цветом Лордов, у него были синие
эполеты, вплетенные  в плечи его туники. В каждой его руке было по не-
большой прикрытой каменной чаше.
    Кавинант тщательно  изучил лицо  Торма. Проворные быстрые глаза и
быстрая улыбка  хатфрола были  более рассудительными, чем Кавинант по-
мнил их,  но по сути не изменились. Как и у Морэма, его глаза не пока-
зывали, что прошло уже полных сорок лет.
    - Я Бориллар,-  сказал спутник  Торма.- Хайербренд  лиллианрилл и
хатфрол Твердыни Лордов. Это Торм, гравлингас радхамаэрля и тоже хатф-
рол Твердыни Лордов. Темнота иссушает сердце. Мы принесли тебе свет.
    В то время, как Бориллар говорил, беспокойный взгляд отразился на
лице Торма и он сказал:
    - Юр-Лорд, с тобой все в порядке?
    - В порядке? - Кавинант пробормотал неопределенно.
    - На твоем  челе хмурость,  и это причиняет тебе боль. Может, по-
звать Целителя?
    - Что?
    - Юр-Лорд Кавинант,  я твой  должник. Мне сказали, что ты, рискуя
жизнью, спасал  моего старого  друга Биринайра  из преграждающего огня
под горой  Грома. Это  было сделано  с большим  мужеством, хотя помощь
пришла слишком  поздно, чтобы  спасти его жизнь. Не стесняйся вызывать
меня. Ради Биринайра я сделаю для тебя все, что будет мне по силам.
    Кавинант покачал головой. Он знал, что ему следовало бы поправить
Торма, сказать  ему, что он так мужественно гасил этот огонь в попытке
покончить с  собой, а не спасти Биринайра. Но ему не хватило мужества.
Молча, он отошел в сторону и пропустил хатфролов в свои покои.
    Бориллар сразу  же начал зажигать факелы, он осторожно подходил к
выемкам в  стене, так,  словно он  хотел произвести хорошее, серьезное
впечатление. Кавинант  наблюдал за  ним некоторое время, и Торм сказал
со скрытой улыбкой:
    - Добрый Бориллар  благоговеет перед вами, Юр-Лорд. Он слышал ле-
генды о Неверящем с колыбели. Он недавно стал хатфролом. Его предшест-
венник в  учении лиллианрилл покинул этот пост, чтобы присматривать за
работами по созданию золотожильных килей и рулей, которые были обещаны
великанам Высоким  Лордом Лориком Заткнувшим Вайлов. Бориллар чувству-
ет, что  на него  несвоевременно возложили  такую ответственность. Мой
старый друг Биринайр назвал бы его щенком.
    - Он молод,- сказал Кавинант вяло.
    Затем он повернулся к Торму, заставил себя задать вопрос, который
больше всего тревожил его.
    - Но ты... Ты слишком молод. Ты должен быть старше. Сорок лет.
    - Юр-Лорд, я  пятьдесят девять раз встречал лето. Сорок одно про-
шло с тех пор, как вы пришли в Ревлстон с великаном Сердцепенистосоле-
жаждущим Морестранственником.
    - Но ты  не выглядишь на свой возраст. Тебе не дашь больше сорока
лет.
    - Ах,- сказал  Торм, широко  улыбнувшись,- служба нашему учению и
Ревлстону сохраняет  нашу молодость.  Без нас эти коридоры и залы, со-
зданные великанами, были бы темны, а зимой, сказать по правде, они бы-
ли бы  сырыми и  холодными. Разве можно состариться, испытывая радость
от такой работы?
    Он радостно  стал обходить  покои, поставил  одну из своих чаш на
стол в  гостиной, а  другую в спальне у кровати. Когда он открыл чаши,
теплое свечение  камней присоединилось к свету факелов и сделало осве-
щение в покоях Кавинанта более насыщенным и мягким.
    Торм вдыхал запах гравия - запах свежей глины - с радостной улыб-
кой. Он  уже закончил,  а его спутник в это время зажигал последний из
факелов в  спальне. До того, как Бориллар вернулся в гостиную, старший
хатфрол подошел близко к Кавинанту и прошептал:
    - Юр-Лорд, скажи  что-нибудь приятное  Бориллару. Чтобы  ему было
потом о чем вспомнить.
    Мгновением позже  Бориллар пересек комнату и чинно встал у двери.
Он выглядел как ревностный служитель, решивший соответствовать высоким
обязанностям. Эта  его юная  энергия рвения  и просьба Торма заставили
Кавинанта неловко сказать:
    - Благодарю тебя, хайербренд.
    Сразу же на лице Бориллара появилось довольное выражение. Он ста-
рался сохранить  свою серьезность, удержаться от улыбки, но при мысли,
что легендарный  человек, Неверящий и Кольценосец, разговаривал с ним,
он выпалил:
    - Всегда рады вам, Юр-Лорд Кавинант. Вы спасете страну.
    Торм в изумлении от поступка хатфрола поднял брови, с благодарно-
стью весело  кивнул Кавинанту  и вывел хайербренда из комнаты. Выходя,
он начал  закрывать за собой дверь, но затем остановился, кивнул кому-
то в коридоре и ушел, оставив дверь открытой.
    В комнату вошел Баннор. Он встретил взгляд Кавинанта глазами, ко-
торые никогда не спали - лишь моргали изредка - и сказал:
    - Высокий Лорд хотела бы поговорить с тобой сейчас.
    - Адский огонь,- простонал Кавинант. Он оглянулся с сожалением на
балкон и ночь за ним. Затем пошел за Стражем Крови.
    Идя вниз  по коридору, он быстро провел ВНК. Это было бессмыслен-
но, но ему нужна была эта привычка, только так он мог напомнить самому
себе, кто  он такой  и что является главным в его жизни. Он принял это
решение обдуманно,  как сознательный  выбор. Но  все же не на это было
обращено его  внимание. Пока  он шел,  Ревлстон оказывал  на него свое
прежнее влияние.
    Высокие и  широкие коридоры Твердыни имели странную силу успокое-
ния, способность  внушать уверенность. Их прорубили в горном клине ве-
селые, любящие длинные истории предки Сердцепенистосолежаждущего Море-
странственника, и, как великаны, они создавали ощущение могучей и нео-
скверняющей силы.  Баннор повел Кавинанта глубоко в низ Ревлстона, где
он никогда  раньше не  был. Своими  обострившимися чувствами он ощущал
титаническую мощь скалы, нависшей над ним; это было так, словно он был
в осязаемом  соприкосновении с самим ее весом. По слабым звукам, кото-
рые были неразборчивы или совсем едва слышны, он мог ощущать присутст-
вие групп  людей, которые спали или работали за окружающими его стена-
ми. Ему казалось, что он почти ощущает дыхание самой великой Твердыни.
И при  этом все эти бесчисленные тонны камня не угнетали его. Ревлстон
внушал ему  чувство полной безопасности, гора не давала ему почувство-
вать страх, боязнь, что она обрушится.
    Затем он  и Баннор достигли темного зала, охраняемого двумя Стра-
жами Крови,  стоящими с двух сторон от входа с характерной расслаблен-
ной готовностью.  В зале  не было факелов или других огней, но сильный
свет освещал его с дальнего конца. Кивнув своим товарищам, Баннор про-
вел Кавинанта внутрь.
    На другом  конце зала  они вступили на широкую круглую ярко осве-
щенную площадку, присоединявшуюся к темному залу словно грот с высоким
сводом, каменный  пол которого был столь гладким, словно его тщательно
полировали веками.
    Яркий бледно-желтый  свет исходил от этого пола; камень сиял так,
словно при его изготовлении использовались кусочки солнца.
    Никакого другого  освещения на  площадке не было. Но поскольку на
уровне пола  было светло,  то и выше тьмы не было. Кавинант мог хорошо
осмотреть этот грот снизу доверху. Наверху было несколько балкончиков,
каждый со своим отдельным входом, с которых можно было обозревать про-
странство над площадкой.
    Баннор помедлил минуту, чтобы позволить Кавинанту оглядеться. За-
тем ступил  босыми ногами на сверкающий пол. Кавинант осторожно после-
довал за  ним, боясь  обжечь ноги. Но ничего не ощутил сквозь свои бо-
тинки, лишь  тихий отзвук какой-то силы. Она вызвала звенящую вибрацию
в его нервах.
    Лишь когда  он привык  к прикосновению  пола, то  заметил, что по
краям этой площадки были широко распахнутые двери. Он насчитал пятнад-
цать. Часовые  Стражи Крови  стояли перед  девятью из  дверей, и в не-
скольких шагах от каждого из них на сияющем полу стояло по деревянному
треножнику. Три  из этих  треножников удерживали посохи Лордов, и один
из посохов был Посохом Закона. Он отличался от других гладких деревян-
ных посохов  большей толщиной  и сложными  рунами, вырезанными  на нем
между железными наконечниками.
    Баннор подвел  Кавинанта к  двери за  Посохом Закона. Страж Крови
шагнул от нее вперед, чтобы встретить их, приветствуя Баннора кивком.
    Баннор сказал:
    - Я привел Юр-Лорда Кавинанта к Высокому Лорду.
    - Она ждет его.
    Часовой перевел свой взгляд, полный спокойной силы, на Кавинанта.
    - Мы - Стража Крови. В наших руках забота о Лордах. Я Морин, Пер-
вый Знак  Стражи Крови с тех пор, как Тьювор покинул нас. Высокий Лорд
будет разговаривать  с тобой  наедине. Не думай причинить ей чего-либо
дурного, Неверящий. Мы не допустим этого.
    Не дожидаясь  ответа, Морин  отступил в сторону, позволяя ему по-
дойти к двери. Кавинант хотел спросить, какое зло он вообще может при-
чинить Высокому Лорду, но Баннор не дал ему сделать это.
    - В этом  месте,- сказал,  объясняя, Баннор,-  Лорды на время от-
страняются от  своего бремени.  Они оставляют  здесь свои  посохи и за
этими дверями  отдыхают, забывая  свои заботы  о Стране.  Высокий Лорд
удостоила тебя великой чести говорить с ней здесь. Без Посоха и Стражи
Крови, она встречает тебя как друга в ее единственном месте уединения.
Юр-Лорд, ты  не враг  Страны, но  ты проявляешь слишком мало уважения.
Уважай хотя бы это.
    Он на  мгновение удержал  свой взгляд  на Кавинанте, словно желая
усилить значение своих слов. Затем подошел к двери и постучался.
    Когда Высокий  Лорд открыла  дверь, Кавинант  впервые смог хорошо
разглядеть ее.  Вместо голубой  мантии Лордов она была одета в длинную
светло-коричневую одежду  жителя подкаменья  с белым узором, вытканным
на плечах. Белый шнур охватывал ее талию, подчеркивая фигуру, и ее гу-
стые волосы,  темно-коричневые с  проблесками светлого медового цвета,
падали на  ее плечи, скрывая узор на них. Она оказалась моложе, чем он
ожидал - ей можно было дать самое большее тридцать с небольшим. Но ли-
цо было  властным, и  белая кожа  ее лба и горла говорили многое о не-
преклонности и  самодисциплине, несмотря на то, что она при виде Кави-
нанта улыбнулась почти застенчиво.
    Но кроме  груза ответственности  и обязательств  в ее чертах было
что-то странно помнящееся. Она казалась ему смутно знакомой, как будто
ее лицо  напоминало ему  кого-то, кого он хорошо знал. Это впечатление
усиливалось и  в то  же время  отрицалось ее глазами. Они были серыми,
как его  собственные глаза;  и хотя  они прямо  смотрели на  него, они
слегка косили  в другую  сторону; у  них был  раздвоенный фокус,  так,
словно она  наблюдала за чем-то еще как бы другим, более важным взгля-
дом. Глаза  ее разума  смотрели куда-то  еще. Ее взгляд коснулся таких
его глубин, которые уже долгое время ни на что не отзывались.
    - Входите пожалуйста,- сказала она голосом, чистым, как родник.
    Двигаясь одеревенело, Кавинант прошел мимо нее в покои, и она за-
крыла за ним дверь, преграждая доступ света со двора. Ее прихожая была
освещена обычными чашами со светящимся камнями в каждом углу. Кавинант
остановился в  центре комнаты и осмотрелся. Пространство было пустым и
лишенным украшений, в нем не было ничего, кроме светящихся камней, не-
скольких каменных стульев и стола, на котором стояла белая резная ста-
туэтка; но,  тем не менее, комната выглядела тихой и удобной. Этот эф-
фект создает  освещение, решил он. Теплый золотистый свет располагал к
общению даже  плоский камень,  усиливая дух безопасности Ревлстона. Он
был словно  в колыбели -  укутанный в объятиях скал и окруженный забо-
той.
    Высокий Лорд Елена указала на один из стульев:
    - Вы присядете? Я хотела бы о многом поговорить с вами.
    Он продолжал  стоять, глядя  мимо нее.  Несмотря на расслабляющую
атмосферу комнаты, он чувствовал себя очень неуютно. Елена потребовала
вызвать его  к себе,  и он не доверял ей. Но когда к нему вернулся его
голос, он  удивился сам  себе, выражая одну из самых сокровенных своих
мыслей, огорчавших его. Качая головой, он пробормотал:
    - Баннор знает больше, чем говорит.
    Он застиг этим ее врасплох.
    - Больше? - отозвалась  она, стараясь  понять.- Что  же он сказал
такого, что оставило многое скрытым?
    Но он  и так уже сказал больше, чем хотел. Он молчал, наблюдая за
ней как из укрытия со своего места.
    - Стражи Крови все подвергают сомнению,- продолжила она неуверен-
но.- С тех пор как Кевин Расточитель Страны сберег их от Осквернения и
его собственной  гибели, они  испытывают недоверие даже к своей собст-
венной преданности -  хотя никто  не осмелится обвинить их в чем-либо.
Ты говоришь об этом?
    Он не  хотел отвечать,  но ее  прямое внимание вынудило его.- Они
прожили уже слишком долго. Баннору это известно.- Затем, чтобы переме-
нить тему  разговора, он подошел к столу посмотреть на резную фигурку.
Белая статуэтка стояла на подставке из черного дерева. Это вставшая на
дыбы лошадь-ранихин  была сделана  из материала,  который выглядел как
кость. Детали  были выполнены не очень тщательно, но благодаря какому-
то секрету  мастерства она передавала мощь мускулов, ум в глазах, пла-
менность развевающейся гривы.
    Не подходя к нему, Елена сказала:
    - Это мое  ремесло - резьба  по кости,  костяная скульптура.  Вам
нравится? Это ранихин Мирха, на которой я езжу.
    Что-то в этом взволновало Кавинанта. Он не хотел думать о ранихи-
нах, но подумал о том, что здесь есть какое-то противоречие.
    - Морестранственник говорил  мне, что  искусство резьбы  по кости
было утеряно.
    - Да, так  было. Я одна во всей Стране владею этим ремеслом рани-
хийцев. Анундивьен йаджна, которое также называют резьбой по кости или
костяной скульптурой, было утрачено ранихийцами во время их изгнания в
Южной Гряде -  после Ритуала  Осквернения. Я  говорю это не из тщесла-
вия - я рада, что могу делать это. Когда я была ребенком, ранихин при-
вез меня  в горы. Три дня мы не возвращались, и моя мать решила, что я
погибла. Но  ранихины многому  научили меня  там... Многому.  Во время
этого своего  обучения я открыла для себя древнее ремесло. Умение при-
давать форму  старым костям появилось в моих руках. Теперь я занимаюсь
этим, когда отдыхаю от работы Лорда.
    Кавинант продолжал  стоять спиной к ней, но он не рассматривал ее
статуэтку. Он  вслушивался в  ее голос,  как будто ожидал, что в любой
момент этот  голос превратится  в голос кого-то, хорошо ему знакомого.
Ее голос,  интонации полностью совпадали с чьими-то интонациями. Но он
не мог их узнать. Внезапно он обернулся, чтобы взглянуть ей в глаза. И
опять, несмотря на то, что она стояла лицом к нему и смотрела на него,
казалось, что она смотрит и думает о чем-то другом, о чем-то выше его.
Ее отсутствующий  взгляд раздражал  его. Изучая ее, он все больше хму-
рился, пока  его лоб не напрягся так, словно в него впивался колючками
терновый венок.
    - Так чего вы хотите? - потребовал он.
    - Вы не присядете? - сказала она спокойно.- Я буду говорить с ва-
ми о многом.
    - О чем же?
    Жесткость его  тона не  заставила ее  отступиться, она заговорила
еще более спокойно:
    - Я надеюсь получить от вас помощь против Презирающего.
    Презирая сам себя, он сказал резко:
    - И как далеко вы хотите в этом зайти?
    Мгновение ее  глаза пристально  разглядывали его,  обжигая, будто
языком пламени.  Кровь бросилась ему в лицо и он почти отшатнулся, от-
прянул на шаг - так сильно почувствовал он на мгновение, что она обла-
дала способностью  проникать в суть вещей так глубоко, что он не мог и
вообразить. Но  этот проблеск  прошел столь  быстро, что  он не  успел
осознать, что  это было. Она неторопливо повернулась и быстро прошла в
одну из своих комнат. Затем вернулась, неся в руках деревянную шкатул-
ку, окантованную старым потертым железом.
    Держа шкатулку так, словно она содержала нечто очень драгоценное,
она сказала:
    - Совет много  спорил об  этом. Некоторые говорили, что такой дар
слишком велик  для кого-либо. Пусть он хранится и будет целым и невре-
димым так  долго, как мы сможем хранить его. А другие говорили, что он
не выполнит  своего предназначения, поскольку он, Неверящий, будет ду-
мать, что  мы хотим  подкупить его  подарками. Он рассердится на нас и
откажется. Так  сказал Лорд Морэм, который знает Неверящего лучше, чем
кто-либо другой.  Но я  сказала: "Он  не враг нам. Он не помогает нам,
потому что он не может нам помочь. Несмотря на то, что он обладает Бе-
лым Золотом, использование его выше его понимания или сил или запреще-
но ему.  А это - оружие, которое тоже выше нашего понимания. Это может
оказаться тем,  чем бы  он хотел овладеть, и это, возможно, такое ору-
жие, с  помощью которого он поможет нам, несмотря на то, что он не мо-
жет воспользоваться Белым Золотом".
    После долгих  раздумий и обсуждений победил мой голос. Вот почему
Совет просит  принять вас  этот дар,  чтобы сила его не пропадала бес-
цельно, но была бы обращена против Презирающего.
    Юр-Лорд Кавинант,  это не легкая жертва. Сорок лет тому назад Со-
вет еще не обладал этим. Но Посох Закона открыл некоторые двери глубо-
ко в самом Ревлстоне - двери, которые были закрыты со времен Оскверне-
ния. Лорды  надеялись, что  в этих  комнатах содержатся  другие Заветы
учения Кевин,  но никаких Заветов там не было. Однако среди других ве-
щей с  забытым применением  или слабой силы было найдено это - то, что
мы предлагаем вам.
    Она искусно нажала с двух сторон шкатулки, и крышка распахнулась,
открыв мягкую  бархатную обивку,  на которой лежал короткий серебряный
меч. Он  имел двухстороннее лезвие, прямую гарду и ребристую рукоятку;
в том месте, где соединялись лезвие, гарда и рукоять, был вставлен мо-
лочно-белый драгоценный  камень. Этот  камень выглядел странно безжиз-
ненным, он  не отражал никакого света, будто был непроницаемым или ут-
ратившим способность отражать свет.
    С благоговением в голосе Елена сказала:
    - Это ~Крилл~ - меч Лорда Заткнувшего Вайлов, сына Дэймлона, сына
Берека. Этим мечом он убил личину Демонмгла Опустошителя ~мокша~ и из-
бавил Страну  от первой большой опасности юр-вайлов. Кавинант, Юр-Лорд
и Кольценосец, ты примешь его?
    Медленно, полный  зачарованного страха  пред острыми  предметами,
присущего всем прокаженным, Кавинант взял ~Крилл~ с его бархатного ло-
жа. Определяя  его вес,  он ощутил,  что меч приятно соответствует его
руке, несмотря  на то,  что два его пальца вместе с большим пальцем не
могли охватить  его как  следует. Осторожно он попробовал остроту лез-
вия. Оно  было таким  тупым, словно  его никогда не точили, и таким же
безжизненным, как и белый драгоценный камень. Мгновение он тихо стоял,
думая о  том, что этот меч и не должен быть острым - чтобы не поранить
его.
    - Морэм был прав,- сказал он от своего холодного, одинокого серд-
ца.- Я  не хочу  никаких даров. Здесь у меня и так даров больше, чем я
могу вынести.
    Дары! Ему  казалось, что  каждый, кого он знал в Стране, старался
преподнести ему  дар - Морестранственник,  ранихины, Лорд  Морэм, даже
Этиаран. Сама  Страна преподнесла ему невероятное ~ощущение~ здоровья.
Но дар  Лены, дочери Этиаран, был значительнее всех других. Он изнаси-
ловал ее, изнасиловал! И после этого она все это скрыла, так, чтобы ее
соплеменники не  узнали, что  случилось с  ней, и не наказали его. Она
действовала с  нелепой снисходительностью, так что он мог идти свобод-
но - был свободен донести пророчество Лорда Фаула о гибели Лордов. Да-
же жертва Этиаран была бледна по сравнению с этим самоотречением.
    ~Лена!~ немо  воскликнул он.  Неистовство  горя  и  самообвинения
вспыхнули в  нем. ~Я не хочу больше ничего!~ Его лицо потемнело от уг-
розы. Он  схватил ~Крилл~  обеими руками  так, что его лезвие было на-
правлено вниз. Судорожным движением он попытался воткнуть меч в глуби-
ну стола, стараясь сломать его тупое лезвие о камень.
    Внезапно  белая  вспышка  ослепила  его  как  мгновенная  молния.
~Крилл~ вырвался из рук. Но он не пытался увидеть, что случилось даль-
ше. Он  в то  же мгновение повернулся лицом к Елене. Сквозь ослепление
от белой  вспышки, которое  несколько смущало его, он выпалил, задыха-
ясь:
    - Больше никаких даров! Я не могу принимать их.
    Но она  не смотрела  на него, не слушала его. Прижав руки ко рту,
она смотрела мимо него, на стол.
    - Именем Семи! - шептала она.- Что ты сделал?
    - Что?
    Он повернулся посмотреть.
    Лезвие ~Крилла~  пронзило камень.  Он вонзился в стол на половину
длины клинка.  Его белый  драгоценный камень сиял как звезда. Кавинант
смутно начал ощущать пульсирующую боль в своем пальце, на котором было
обручальное кольцо.  Он почувствовал, что кольцо стало горячим и тяже-
лым, почти расплавившимся. Но он старался не замечать этого, он боялся
этого. Опасливо, он протянул руку, чтобы дотронуться до ~Крилла~.
    Энергия обожгла его пальцы.
    Адский огонь!
    Он отдернул  руку. Лютая  боль заставила его зажать пальцы другой
рукой и он застонал.
    Елена обернулась к нему:
    - Ты поранился? -  спросила она  с волнением.- Что с тобой случи-
лось?
    - Не трогайте меня! - сказал он, задыхаясь.
    Она смущенно отпрянула, затем встала, наблюдая за ним, разрываясь
между чувствами  заботы о  нем и  изумлением от  сияющего драгоценного
камня. Через  минуту она, встряхнувшись, словно отбрасывая от себя не-
понимание, сказала:
  - Неверящий, ты вернул ~Крилл~ к жизни.
    Кавинант сделал  усилие возразить  ей, но его голос дрожал, когда
он сказал:
    - Это ничего не меняет. Это не принесет вам ничего хорошего. Фаул
уже получил всю силу, которая имеет значение.
    - Он не подчинил себе Белое Золото.
    - К черту Белое Золото!
    - Нет,- парировала  она страстно.-  Не говори так. Я прожила свою
жизнь не зря. Моя мать и мать моей матери прожили свои жизни не даром!
    Он не понимал, о чем она говорит, но ее внезапное волнение заста-
вило его  замолчать. Он почувствовал себя в ловушке между ней и ~Крил-
лом~, и  не знал,  что сказать или сделать. Беспомощный, он пристально
смотрел на Высокого Лорда, в то время, как ее чувства вылились в речь.
    - Ты говоришь,  что это ничего не меняет, что это не принесет до-
бра. Ты  провидец? И  если да,  что, по-твоему,  нам  следует  делать?
Сдаться? - на  мгновение ее самообладание было поколеблено и она воск-
ликнула неистово: - Никогда!
    Ему показалось, что он слышит ненависть в ее словах. Но затем она
понизила свой голос, и отзвук ненависти исчез.
    - Нет! Нет никого в Стране, кто бы мог позволить себе уйти в сто-
рону и  позволить Презирающему исполнять его намерения. Если мы должны
страдать и  умереть без надежды, тогда мы так и поступим. Но мы не бу-
дет отчаиваться, если даже сам Неверящий скажет нам, что мы должны это
делать.
    Бесполезные чувства  отразились на  его лице, но он не смог отве-
тить. Его  собственная убежденность  или энергия  превратилась в прах.
Даже боль  в его руке почти прошла. Он смотрел мимо нее, потом вздрог-
нул, когда взгляд его обратился на ~Крилл~. Медленно, словно он сильно
постарел за несколько последних мгновений, он опустился на стул.
    - Я желал  бы знать,-  пробормотал он безучастно, опустошенно,- я
желал бы знать, что делать.
    Краем своего  сознания он заметил, что Елена вышла из комнаты. Но
он не  поднимал головы, пока она не вернулась и не встала за ним. В ее
руках была бутыль вина, которое она заботливо предложила ему.
    В замысловатом  небезразличии ее взгляда была видна забота, кото-
рую он не заслужил.
    Он взял бутыль и сделал большой глоток, чтобы найти облегчение от
раскалывающей голову боли и каким-то образом поддержать свое слабеющее
мужество. Он  боялся намерений  Высокого Лорда, какими бы они не были.
Она была  слишком полна  сочувствия к  нему, слишком терпима к его не-
истовству; она  позволяла ему чрезмерно отклоняться от намеченного пу-
ти, не давая при этом быть свободным. Несмотря на незыблемую прочность
Ревлстона под  его чувствительными  ногами, он  ощущал зыбкость  своей
опоры.
    Когда после  короткого молчания  она заговорила  снова, у нее был
такой вид, словно она привела себя в состояние некоторой затруднитель-
ной для  нее честности;  но не  было ничего  искреннего в необъяснимой
расфокусированности ее глаз.
    - Я совсем растерялась в этом деле,- сказала она.- Я многое долж-
на тебе сказать, будучи при этом откровенной и безупречной. Я не хочу,
чтобы меня  упрекали в том, что ты имеешь недостаточно знаний - Стране
не может служить какое-либо укрывательство, которое позднее может быть
названо другим именем. Однако мужество оставляет меня, и я не знаю ка-
кими словами  воспользоваться. Морэм предлагал взять это дело на себя,
но я отказалась, считая, что это моя ноша. А теперь я растерялась и не
могу начать.
    Кавинант хмуро  взглянул на  нее, отказываясь,  со своей головной
болью, оказать ей какую-либо помощь.
    - Ты разговаривал  с Хайлом  Троем,- сказала она как бы нащупывая
почву для  разговора, неуверенная в своей попытке.- Он рассказал тебе,
как попал в Страну?
    Кавинант кивнул головой, смягчаясь.
    - Несчастный случай. Какой-то ублюдок - молодой Изучающий, он го-
ворит - пытался вызвать меня.
    Елена сделала  движение, словно  хотела развить дальше эту мысль,
но затем остановила себя, передумав, и избрала другую тему.
    - Я не знаю ваш мир - но вомарк говорил мне, что подобные вещи не
случаются там.  Ты разглядел  Лорда Морэма?  Или хилтмарка Кеана? Или,
может, хатфрола  Торма? Любого,  кого ты знал сорок лет тому назад? Не
кажется ли тебе, что они слишком молодо выглядят?
    - Я заметил,-  ее вопрос  взволновал его. Несоответствие возрасту
уже привлекало его внимание, но он объяснил его себе как противоречие,
разрыв непрерывности в его иллюзиях.- Это несоответствие. Морэм и Торм
слишком молоды. Это неестественно. Им не дашь больше сорока лет.
    - Я тоже  молода,- сказала  она намекающе,  так, словно старалась
помочь ему  разгадать секрет. Но при виде его нарастающего непонимания
отступилась от этого намерения. Чтобы ответить на его вопрос, она ска-
зала:
    - Это было и раньше, когда еще было такое знание в Стране. Старые
Лорды жили  очень долго.  Они не были такими долгожителями как велика-
ны - потому что недолгая жизнь для людей естественна,- но влияние Зем-
ной Силы  сохраняло их  молодость. Высокий  Лорд Кевин  жил века, в то
время как обычные люди жили десятилетия.
    Точно так же это происходит и в наше время, однако в меньшей сте-
пени. Мы  не используем  всю силу  нашего Учения. А боевое искусство и
вовсе не  сохраняет своих  последователей, и  Кеан и  его воины, в том
числе двое  его прежних товарищей, несут полное бремя своих лет. Но те
из мастеров учения радхамаэрль и лиллианрилл, и Лорды, которые следуют
Учению Кевина,  старятся медленнее, чем другие. Это большое благо, по-
тому что это увеличивает нашу силу. Но это также вызывает и горе...
    Она помолчала  минуту, тихо  вздохнув, словно бы вспоминая старую
обиду. Но когда она заговорила снова, голос ее был чист и тверд.
    - Но так  оно обычно  и бывает. Лорд Морэм семьдесят раз встречал
лето, но  ему едва  дашь пятьдесят лет.- И снова она остановила себя и
изменила направление  разговора. Изучающе глядя на Кавинанта, она ска-
зала:
    - Тебе не  удивительно слышать,  что еще ребенком я ездила верхом
на ранихине? В Стране нет другого человека, кто имел бы такое счастье.
    Он выпил  вино и  поднялся. Прошелся  по комнате и встал напротив
нее. Тон,  в котором  она вернулась  к ранихинам,  был полон  намеков,
словно она  чувствовала широкие  возможности причинять ему страдания в
этой теме. Более в беспокойстве, чем в гневе он проворчал:
    - Адский огонь! Говори дальше.
    Она напряглась, словно готовясь к схватке, и сказала:
    - Рассказ вомарка  Хайл Троя  о его вызове в Страну был не совсем
точен. Я слышала, как он рассказывает свою историю, и при этом он кое-
что говорит  неверно, но  мы не считаем, что следует подправлять его в
этом. Правду  обо всех  обстоятельствах его  вызова мы  храним в тайне
между собой.
    Юр-Лорд Кавинант,-  она помолчала,  набираясь уверенности,  затем
осторожно сказала,-  Хайл Трой был вызван не молодым Изучающим, не со-
знающим опасности  силы. Вызвавший его был одним из тех, с кем Вы были
хорошо знакомы.
    Триок! У  Кавинанта почти  подкосились ноги. Триок, сын Тулера из
подкаменья Мифиль,  имел тысячу причин ненавидеть Неверящего. Он любил
Лену... Но  Кавинант не  мог произнести  вслух это  имя. Содрогаясь от
трусости, он не стал называть имя Триока.
    - Пьеттен. Несчастный ребенок из настволья Парящее. Юр-вайлы что-
то сделали с ним. Это был он? - Он не отваживался встретится глазами с
Высоким Лордом.
    - Нет, Томас  Кавинант,- сказала  она мягко,- это был не мужчина.
Ты знал  ее хорошо. Это была Этиаран, супруга Трелла - она довела тебя
от подкаменья  Мифиль до твоей встречи с Сердцепенистосолежаждущим Мо-
рестранственником на реке Соулсиз.
    - Адский огонь,-  простонал он.  При упоминании ее имени в памяти
всплыли большие печальные глаза Этиаран, он увидел мужество, с которым
она боролась  со своей  страстью, чтобы  служить Стране.  И он  уловил
мгновенный воображаемый  образ ее лица, как будто она сожгла себя, пы-
таясь вызвать  его - испуганное, горькое, мертвенно-бледное из-за рас-
торжения всех тех внутренних перемирий, которым он так жестоко вредил.
    - Ах, черт! - он вздохнул.- Почему? Ей нужно было... ей нужно бы-
ло забыть.
    - Она не  могла. Этиаран, супруга Трелла, в пожилом возрасте вер-
нулась в лосраат по многим причинам, но две из них важнее всех прочих.
Она желала  привести, нет,  "желала" - не  то слово. Она жаждала тебя.
Она не  могла забыть.  Но желала ли она тебя для Страны или для себя -
не знаю.  Она была доведенной до отчаяния женщиной, и это в моем серд-
це, что оба эти страстные желания боролись в ней до последнего мгнове-
ния. А  как же иначе? Она говорила, что ты допустил осквернение Празд-
нования Весны, хотя моя мать учила меня совсем другой истории.
    - Нет,- простонал Кавинант, наклонясь вперед, словно бы склоняясь
под весом темноты своего лба.- О, Этиаран!
    - Ее вторая  причина касалась печали от долгих лет и возрастающей
силы ее мужа. Поскольку мужем ее был Трелл, гравлингас радхамаэрля. Их
женитьба была  прекрасным и радостным событием в памяти подкаменья Ми-
филь, потому что, хотя она и подавляла свою силу в молодые годы, отка-
залась от  продолжения учебы  в лосраате и осталась в слабости, тем не
менее она была достаточно сильна, чтобы быть ровней Треллу, ее мужу.
    Но слабость  и неверие в себя тяготили ее. Тяжелейшие испытания в
ее жизни  пришли и  ушли, а  она продолжала стареть. И к боли, которую
причинил ей  ты, добавилась другая: она старела, а Трелл, супруг Этиа-
ран,- нет.  Его знания  предохраняли его  от старения.  И  вот,  после
стольких ударов,  она начала терять также своего мужа, несмотря на то,
что любовь  его была  прочной. Она  была его супругой, несмотря на то,
что по внешнему виду уже годилась ему в матери.
    Итак, она  вернулась в  лосраат в горе и боли - и с преданностью,
потому что  несмотря на то, что она сомневалась сама в себе, ее любовь
к Стране не поколебалась. И все же в конце концов болезнь постигла ее.
Убегая от  замкнутости Хранителей Учения, она навлекла смерть на себя.
Таким образом, она нарушила клятву Мира и закончила свою жизнь в отча-
янии.
    - Нет! - возразил  он. Он  вспомнил муки  Этиаран и цену, которую
она заплатила, чтобы подавить их, и то зло, которое он причинил ей. Он
опасался, что  Елена была права. Мягким голосом, который, казалось, не
подходил к ее словам, Высокий Лорд продолжала:
    - После ее  смерти Трелл  приехал в  Ревлстон. Он - один из самых
могущественных мастеров учения радхамаэрль, и он остается здесь, отда-
вая свое  мастерство и  знания защите Страны. Но он познал горечь, и я
боюсь, что клятва Мира остается неудобной для него. Из-за своей мягко-
сти он  был слишком  беспомощен. Это  в моем  сердце, что он ничего не
простил. Но никакой помощи он не мог дать ни Этиаран, ни моей матери.
    Сквозь боль  своих воспоминаний  Кавинант  хотел  возразить,  что
Трелл, широкоплечий  и со  странным могуществом, ничего не знал об ис-
тинной природе  его беспомощности.  Но его  возражения были отвергнуты
напряженностью голоса  Елены, когда  она произносила "моей матери". Он
стоял тихо,  наклонившись так,  словно чуть не опрокинулся, и ждал по-
следнюю ужасную темноту, которая падет на него.
    - Итак, ты должен был уже понять, почему я ездила верхом на рани-
хине, когда была ребенком. Каждый год в последнее полнолуние перед ве-
сенним равноденствием  ранихин приходил  к подкаменью Мифиль. Моя мать
поняла, что это был подарок от тебя. И разделила его со мной. Это было
так просто  для нее - забыть, что ты обидел ее. Я говорила тебе, что я
тоже молода? Я Елена, дочь Лены, дочери Этиаран, супруги Трелла. Лена,
моя мать, остается в подкаменье Мифиль, потому что она уверена, что ты
вернешься к ней.
    Какое-то мгновение  он стоял  тихо, рассматривая узор, вышитый на
плечах ее одежды. Волна гнева, открытия и понимания прошла по нему. Он
споткнулся, сел  внезапно на  стул, как если бы у него сломался позво-
ночник. В животе образовалась пустота, но он не мог заставить себя го-
ворить, чтобы чем-то заполнить ее.
    - Извини,- слова  вырвались сквозь зубы словно исторгнутые из его
груди знаки  раскаяния. Они были не к месту как мертворожденные, слиш-
ком несоответствующие  тому, что  он чувствовал.  Но он не мог сделать
ничего другого.-  О, Лена! Извини.- Он хотел заплакать, но он был про-
каженным и забыл как это делается.
    - Я был  импотентным, бессильным,-  он заставил  себя сделать это
пьяное признание сквозь свое больное горло,- я забыл, на что это похо-
же. К  тому же, мы были одни. И я почувствовал себя снова мужчиной, но
я знал,  что это  не было  правдой, это было ложью, потому что я спал,
должно быть,  поскольку это не могло случиться каким-либо другим обра-
зом. Это было слишком. Я не мог это сдержать.
    - Не говори  со мной о бессилии,- ответила она строго.- Я - Высо-
кий Лорд.  Я должна победить Презирающего, пусть даже используя стрелы
и меч.
    Ее тон  был резким,  он слышал  подтекст в ее словах, так, словно
она хотела  сказать: "Ты  думаешь, что  простое объяснение или извине-
ние - достаточное  возмещение?" И без болезненного оцепенения, которое
оправдывало бы его, он не мог спорить.
    ~Нет,~ сказал  он себе  дрожащим голосом. ~Ничего не будет доста-
точно.~
    Медленно, тяжело он поднял свою голову и посмотрел на нее. Сейчас
он увидел  в ней  шестнадцатилетнюю девушку, которую он знал, ее мать.
Это были ее скрытые семейные черты. У нее были волосы ее матери, фигу-
ра ее  матери. Волевое лицо было очень похоже на лицо ее матери. И она
носила такую  же одежду, какую носила Лена - с вышитым на плечах белым
лиственным узором - узором Трелла и Этиаран.
    Когда он  встретился с ней глазами, то увидел, что они также были
как у  Лены. Они сверкали от чего-то, что не было гневом или осуждени-
ем; казалось,  они опровергали  приговор, который  он услышал  минутой
раньше.
    - Что ты  собираешься теперь  делать? - тихо  сказал он.- Этиаран
хотела... хотела, чтобы Лорды наказали меня.
    Внезапно она встала, обошла его кругом. Затем нежно положила свои
руки на его сжатые брови и начала растирать их, стараясь убрать узелки
и бороздки.
    - Ах, Томас  Кавинант,- она  вздохнула, в  ее голосе была сильная
тоска.- Я  Высокий Лорд. Мне доверен Посох Закона. Я борюсь за Страну,
и я  не отступлюсь,  хотя при этом красота может умереть и я могу уме-
реть, или  мир может умереть. Но во мне есть многое от моей матери Ле-
ны. Не хмурься на меня так. Я не могу выносить это.
    Ее нежное, прохладное, утешающее прикосновение, казалось, обжига-
ло его лоб. Морэм сказал, что она сидела возле него во время его тяже-
лого состояния  прошлой ночью - сидела, наблюдала за ним и держала его
руку. Дрожа,  он поднялся  на ноги. Теперь он знал, почему она вызвала
его.
    В воздухе  между ними возникло взаимопонимание; вся ее жизнь была
у него  в голове и в сердце, к добру или не к добру. Но это было слиш-
ком; он слишком колебался и был слишком истощен, чтобы все это воспри-
нять, чтобы  иметь с  этим дело.  Его безжизненное  лицо было способно
только к гримасам. Молча, он оставил ее, и Баннор проводил его обратно
в его комнаты.
    В своих  покоях он  погасил факелы,  прикрыл чаши  со светящимися
камнями, затем вышел на балкон.
    Луна поднялась  над Ревлстоном.  Все еще  было полнолуние, и луна
серебром плыла  над горизонтом,  заливая равнины  мягким свечением. Он
вдохнул осенний воздух и облокотился на перила, избавившись на мгнове-
ние от головокружения. Даже это ушло от него. Он не думал о том, чтобы
выброситься. Он думал о том, как трудно теперь будет отказать Елене.


                       Глава 7. Миссия Корика.

    Незадолго перед  рассветом его разбудил настойчивый стук в дверь.
Ему снился поход за Посохом Закона, его друг Сердцепенистосолежаждущий
Морестранственник, которого  участники похода  оставили сзади охранять
их тыл перед тем, как вступили в катакомбы горы Грома. Кавинант не ви-
дел его с тех пор, не знал, выжили ли великаны в эти опасные дни. Ког-
да он  проснулся, сердце  его билось  так, словно  в дверь  стучал его
страх.
    Окоченевший, еще  не отошедший от сна, он открыл чашу со светящи-
мися камнями, затем доплелся в гостиную, чтобы открыть дверь.
    Он обнаружил за ней мужчину, стоящего в ярком свете коридора. Его
голубая одежда, подпоясанная черным, и длинный посох однозначно свиде-
тельствовали, что это Лорд.
    - Юр-Лорд Кавинант,-  сразу же заговорил мужчина.- Я должен очень
извиниться перед Вами за то, что нарушил Ваш покой. Из всех Лордов я -
тот, кто более всех сожалеет о подобных вторжениях. Я испытываю глубо-
кую любовь к отдыху. Отдых и еда, Юр-Лорд, сон и пища - они прелестны.
Хотя есть  некоторые, кто скажет, что я перепробовал столько пищи, что
не должен был бы требовать еще и отдыха. Без сомнения некоторые из по-
добных доводов  предопределили то, что я был избран для этого трудного
и вместе  с тем непривлекательного путешествия.- Не спрашивая разреше-
ния, он  быстро прошел  мимо Кавинанта в комнату. На его лице была ух-
мылка.
    Кавинант прищурил  свои близорукие  глаза и  стал пристально рас-
сматривать мужчину.
    Он был  невысоким и  тучным, с круглым, довольным лицом, и безмя-
тежность его  лица была  подчеркнута веселыми глазами; он выглядел как
незаконнорожденный херувим. Выражение его лица постоянно менялось: ми-
молетные улыбки,  самодовольные и глупые ухмылки, хмурые взгляды, гри-
масы сменяли  друг друга на поверхности его в целом доброго нрава. Те-
перь он  рассматривал Кавинанта  оценивающим взглядом, как бы стараясь
проверить отзывчивость Неверящего на шутки.
    - Я Гирим,  сын Хула,- сказал он плавно.- Лорд Совета, как ты ви-
дишь, и  любитель доброго веселья, как, может быть, ты уже успел заме-
тить.- Его глаза шаловливо сверкали.- Я мог бы рассказать тебе о своем
происхождении и жизни так, чтобы ты узнал меня получше - но у меня ма-
ло времени.  Есть масса неприятных последствий от чести езды верхом на
ранихине, но  когда я  предложил себя  их выбору,  я не  знал, что эта
честь может быть такой тяжелой. Может быть, ты согласишься отправиться
вместе со мной?
    Беззвучно губы Кавинанта проговорили: "Отправиться?"
    - По крайней  мере, до двора - если я не смогу убедить тебя пойти
дальше. Я объясню тебе все, пока ты будешь одеваться.
    Кавинант еще  недостаточно отошел  ото сна  чтобы понять, чего от
него хотят.  Лорд хотел,  чтобы он  оделся и пошел куда-то. К чему все
это? Через некоторое время, наконец обретя голос, он спросил: "Зачем?"
    С некоторым усилием Гирим придал серьезное выражение своему лицу.
Он внимательно поизучал Кавинанта, затем сказал:
    - Юр-Лорд, есть  некоторые вещи,  которые трудно  сказать.  Оба -
Лорд Морэм  и Высокий Лорд Елена - могли бы уже и сказать тебе. Они не
хотели, чтобы это знание утаивали от тебя. Но брат Морэм неохотно опи-
сывает свои  собственные страдания.  А Высокий Лорд - чует мое сердце,
что она боится посылать тебя на риск.
    Он усмехнулся печально.
    - Но я  не такой самоотверженный. Надеюсь, ты согласишься, что во
мне есть  много того,  о чем следует заботиться - и каждая часть этого
нежна. Отвага  существует лишь для худых. Я же обладаю мудростью. Глу-
бина мудрости  обычно соответствует  толщине кожи -  а моя  кожа очень
толста. Конечно,  говорят, что  испытания и лишения очищают душу. Но я
слышал, что  великаны как-то ответили, что о чистоте души обычно забо-
тятся тогда, когда у тела нет другого выбора.
    Кавинант тоже  слышал это:  Морестранственник говорил ему это. Он
встряхнул головой, чтобы прогнать болезненные воспоминания.
    - Я не понимаю.
    - Для этого у тебя есть основания,- сказал Лорд.- Я еще не произ-
нес ничего,  чего следовало  бы понимать.  Ах, Гирим,- он вздохнул сам
над собой,-  краткость такая простая вещь - и тем не менее она превос-
ходит тебя.  Юр-Лорд, Вы  не будете  одеваться? Я должен буду сообщить
Вам новости о великанах, которые не будут для Вас приятными.
    Внезапная острая  боль тревоги  ожесточила Кавинанта. Он перестал
быть сонным.
    - Говори.
    - Пока ты будешь одеваться.
    Мысленно ругаясь, Кавинант поспешил в спальню и начал одеваться.
    Лорд Гирим говорил из другой комнаты. Его интонация была осторож-
ной, такой, словно он делал осмотрительную попытку быть кратким.
    - Юр-Лорд, ты  знаешь великанов.  Сердцепенистосолежаждущий Море-
странственник сам  привел тебя  в Ревлстон.  Ты присутствовал в палате
Совета, когда  он говорил  с Советом Лордов, сообщил им, что те знаме-
ния, которые Высокий Лорд Дэймлон Друг Великанов предвидел для надежды
великанов о Доме, наконец-то произошли.
    Кавинант знал,  он живо помнил это. Давно, во времена Старых Лор-
дов, великаны  были скитальцами  моря, которые сбились с пути. По этой
причине они  называли себя  Бездомными. Они  скитались десятилетиями в
поисках своего потерянного Дома, но не нашли его. Наконец они приплыли
к берегам  Страны, в  месте, известном  как Прибрежье, и там - радушно
принятые и  дружески ободренные  Высоким Лордом Дэймлоном - они решили
обосноваться, пока не найдут свой старый Дом.
    С тех  пор, уже  три тысячелетия,  их поиски были бесплодными. Но
Дэймлон Друг  Великанов пророчествовал им; он предвидел конец их ссыл-
ке.
    В этих краях, быть может потому, что они потеряли свой Дом, вели-
каны стали  вырождаться. Несмотря на то, что они очень любили детей, у
них рождалось  их очень  мало; их род не восполнял сам себя. За многие
века их численность медленно сокращалась.
    Дэймлон предсказал,  что это  измениться, что их семя сможет вос-
становить свою  жизнеспособность. И это будет для них предзнаменовани-
ем, знаком  того, что  ссылка идет к завершению, хотя и не известно, к
доброму ли.
    Итак, именно  Морестранственник сообщил Совету, что Хейлол Злато-
кудрая, жена Настройщика Килей, родила тройню - трех сыновей - событие
беспрецедентное в Прибрежье. И в то же время корабли-разведчики верну-
лись сообщить, что они нашли путь, который вел к Дому великанов. Море-
странственник приехал в Ревлстон, чтобы просить выполнить обещание Вы-
сокого Лорда Дэймлона.
    Сорок лет  мастера учения  лиллианрилл Твердыни  Лордов старались
выполнить это  обещание. Семь  рулей и  килей сейчас  почти готовы. Но
время наступает нам на пятки, опасно подгоняя нас. Когда эта война на-
чнется, мы  будем не в состоянии доставить золотожильные рули и кили в
Прибрежье. К  тому же  нам нужна  будет помощь  великанов для борьбы с
Лордом Фаулом. И тем не менее, может случиться так, что вся эта помощь
и надежды не оправдаются. И может быть...
    - Морестранственник...- перебил Кавинант. Он нащупал шнурки своих
ботинок. Острое  беспокойство сделало  его нетерпеливым, настойчивым.-
Что с ним? Он... Что случилось с ним... после того похода?
    Интонация Лорда стала еще более осторожной.
    - Когда участники  похода за Посохом Закона вернулись обратно до-
мой, они  узнали, что  Сердцепенистосолежаждущий Морестранственник был
жив и  невредим. Он успел достичь безопасности Анделейна и так избежал
Огненных Львов.  Он возвратился  к своим  соплеменникам, и  с тех  пор
дважды приходил в Ревлстон, чтобы помочь в обработке золотожильных ки-
лей и поделиться знаниями. Много великанов приходили и уходили, полные
надежд.
    Но сейчас,  Юр-Лорд,- Гирим остановился. В его голосе были печаль
и жестокость,- ах, сейчас...
    Кавинант шагнул обратно в гостиную, посмотрел на Лорда.
    - Так что сейчас? - его собственный голос не был тверд.
    - Сейчас вот уже три года как молчание повисло над Прибрежьем. Ни
один великан  не приходит  в Ревлстон -  ни один  великан не ступил на
Верхнюю Страну.-  Чтобы ответить на внезапную вспышку во взгляде Кави-
нанта, он  продолжил: - О, мы не бездействовали. Целый год мы не пред-
принимали ничего -  Прибрежье находится от нас на расстоянии в четыре-
ста лиг, и молчание в течение года не является необычным. Но через год
мы стали беспокоится. Затем целый год мы посылали курьеров. Ни один не
вернулся. Этой весной мы послали целый Дозор. Двадцать воинов и их во-
хафт не вернулись.
    После этого  Совет решил  не рисковать больше своими защитниками.
Летом Лорд Каллендрилл и Лорд Аматин поехали верхом вместе со Стражами
Крови, ища  проход на  восток.  Они  были  отброшены  назад  темной  и
безымянной силой в Сарангрейвской Зыби. Сестра Аматин чуть не погибла,
когда упала  ее лошадь,  но ранихин Каллендрилла вынес их обоих в без-
опасное место. Итак, тень легла между нами и нашими древними горбрать-
ями, и судьба великанов неизвестна.
    Кавинант внутренне  простонал. Морестранственник был его другом -
и тем  не менее он даже не попрощался с великаном, когда они расстава-
лись. Он чувствовал острое сожаление и хотел увидеть Морестранственни-
ка снова, хотел извиниться.
    Но в  то же  время он  ощущал взгляд Гирима. Обычно веселые глаза
Лорда смотрели  с полной боли мрачностью. Ясно, что у него были доста-
точные причины разбудить Кавинанта до рассвета. Встряхнув плечами, Ка-
винант отбросил сожаление и сказал:
    - И все-таки, я по-прежнему не понимаю.
    Сначала Лорд Гирим не колебался:
    - Тогда я буду говорить откровенно. В ту ночь, что была после вы-
зова тебя,  у Лорда  Морэма было  видение. Его  сила как предсказателя
проявилась во  всей своей мощи, и он увидел зрелище, от которого кровь
застыла у  него в  жилах. Он увидел...- внезапно он оборвал себя и от-
вернулся.- Ах,  Гирим,- вздохнул  он,- ты жирный пустоголовый дурак. И
зачем тебе было мечтать о Лордах и Учении, о великанах и смелых обяза-
тельствах? Когда  впервые такие мысли возникли в твоей несерьезной го-
лове, тебя  следовало бы  как следует  выпороть и  послать пасти овец.
Твоя полнота  и ленивость  обманула достойного  Хула Гренмейта, твоего
отца, который  верил, что глупые фантазии не приведут тебя в заблужде-
ние.- Через плечо он тихо сказал: - Лорд Морэм видел смерть великанов,
идущую к  ним. Он  не смог  разглядеть лицо этой смерти. Но он увидел,
что если  им быстро  не помочь -  очень быстро, возможно в течение не-
скольких дней - они неизбежно будут уничтожены.
    ~Уничтожены...~ - мысленно повторил Кавинант. ~Уничтожены?~ Затем
его мысли продвинулись дальше: ~И в этом - тоже моя вина?~
    - Почему? - он  начал, затем  резко сплюнул.-  Почему ты говоришь
мне? Что ты от меня хочешь, чтобы я сделал?
    - Из-за проницательности  брата Морэма  Совет решил,  что следует
послать миссию  в Прибрежье сразу же - прямо сейчас. Из-за войны мы не
можем расходовать много сил, но Морэм говорит, что скорость здесь важ-
нее, чем  сила. Поэтому  Высокий Лорд Елена выбрала Лордов - двух Лор-
дов, которые  были приняты  ранихинами - Шетру, супругу Вереминта, чье
знание Сарангрейвской  Зыби лучше,  чем у других, и Гирима, сына Хула,
который хорошо  знаком с  учением великанов.  Чтобы сопровождать  нас,
Первый Знак  Морин выбрал пятнадцать Стражей Крови во главе с Кориком,
Серрином и  Силлом. Высокий  Лорд дала им свое личное поручение, также
как и  нам, поэтому в том случае если мы погибнем, они должны пойти на
помощь великанам.
    Корик - один  из наиболее  старших в Страже Крови.- Казалось, что
Лорд смутился,  избегая чего-то,  что он не решался сказать.- С Тьюво-
ром, Морином,  Баннором и Террелом он командовал первоначальной армией
харучаев, которая выступила против Страны - выступила в военный поход,
но встретила Высокого Лорда Кевина с ранихинами и великанами и проник-
лась любовью,  и изумлением,  и благодарностью,  прониклась настолько,
что дала  Клятву Служения,  с которой  и началась Стража Крови. Силл -
Страж Крови,  который хранит  меня под  своей особой опекой, также как
Серрин хранит  Лорда Шетру. Я потребую у них охранять нас хорошо,- по-
жаловался Гирим  с возвращающимся  юмором.- Я не желаю терять всю свою
плоть, от которой я получаю так много радости.
    В расстройстве Кавинант повторил резко:
    - Так что вы хотите, чтобы я сделал?
    Медленно Гирим повернулся к нему лицом к лицу.
    - Ты  знаком  с  Сердцепенистосолежаждущим  Морестранственником,-
сказал он.- Я хочу, чтобы ты пошел с нами.
    Кавинант посмотрел  на Лорда  с удивлением. Он вдруг почувствовал
дурноту. Как бы с расстояния, он услышал себя слабо спрашивающим:
    - Это решение приняла Высокий Лорд?
    Гирим усмехнулся.
    - Ее гнев  опалит мне лицо, если она услышит, что я сказал тебе.-
Но секундой позже к нему снова вернулся серьезный настрой.- О, Лорд, я
не имел  в виду, что ты должен сопровождать нас. Пожалуй, я совсем не-
правильно сформулировал свою просьбу. Есть много того, что мы не знаем
в отношение  целей Презирающего в этой войне, и одна из величайших не-
определенностей - это направление, откуда он будет атаковать. Будет ли
он двигаться  южнее Анделейна,  как он  делал в былые времена, и затем
нанесет удар  от Центральных Равнин на север, или он выступит с севера
вдоль Землепровала,  чтобы напасть на нас с востока? Эта неосведомлен-
ность парализует  нашу оборону. Боевая Стража не может выступать в по-
ход, пока  мы не  узнаем ответ. Вомарк Трой очень беспокоится. Но если
Лорд Фаул  решит атаковать  нас с  востока, то наша миссия в Прибрежье
окажется прямо  на пути его войска. По этой причине было бы непревзой-
денной глупостью для Белого Золота сопровождать нас.
    Нет, если  бы было  мудро для тебя отправиться с нами, Лорд Морэм
уже поговорил  бы с  тобой об  этом. Однако  сам я прошу тебя. Я очень
люблю великанов,  Лорд. Их  любит вся  Страна. И я готов бросить вызов
даже гневу Высокого Лорда Елены, чтобы помочь им.
    Искренняя откровенность  призыва Лорда тронула Кавинанта. Хотя он
только что  познакомился с  этим человеком,  он обнаружил, что полюбил
Гирима, сына  Хула - полюбил его и захотел помочь. И великаны при этом
были весьма  значительным аргументом.  Он не мог переносить мысли, что
Морестранственник, полный  жизни, смеха  и разумения, может быть убит,
если ему не будет оказана помощь. Но этот аргумент мучительно напомнил
Кавинанту, что помочь он был менее способен, чем кто-либо иной в Стра-
не. И  влияние Елены на него было еще сильно. Он не хотел делать ниче-
го, что  рассердило бы  ее, что-нибудь,  что дало бы ей дополнительную
причину ненавидеть его. Он разрывался, он не мог ответить на искренний
вопрос во взгляде Гирима.
    Внезапно глаза  Лорда наполнились  слезами. Он отвернулся, быстро
моргая.
    - Я вызвал у тебя боль, Юр-Лорд,- сказал он мягко.- Прости меня.
    Кавинант ожидал  услышать иронию,  критицизм в его словах, но тон
Гирима выражал  только искреннюю  скорбь. Когда  он снова посмотрел на
Кавинанта, на его губах была слабая улыбка.
    - Хорошо, тогда  пройдешь ли  ты со  мной хотя бы во двор? Миссия
скоро встретится там для отправления. Твое присутствие там скажет всем
в Ревлстоне,  что ты действуешь скорее по выбору, чем по неосведомлен-
ности.
    Кавинант не мог отказаться, он был очень пристыжен своим фактиче-
ским бессилием,  очень зол на самого себя. Поддавшись страстному поры-
ву, он последовал за Лордом из своих покоев.
    Сразу же  он обнаружил рядом с собой Баннора. Между Стражем Крови
и Лордом он шествовал вниз через залы и проходы по направлению к воро-
там Ревлстона.
    Существовал только один вход в Твердыню Лордов, и великаны хорошо
продумали оборону  этого города.  На конце горного клина они выдолбили
камень так,  чтобы образовать  двор между  Главной Твердыней и башней,
которая защищала внешние ворота. Эти ворота - громоздкие, задвигающие-
ся каменные плиты, которые могут закрываться вовнутрь, чтобы закупори-
вать вход  полностью,- ведут  в туннель под башней. Туннель выходит во
двор, и вход из двора в саму Твердыню защищается другими воротами, та-
кими же массивными и надежными, как первые. Главная часть Твердыни со-
единяется с  башней деревянными  надземными переходами, подвешенными с
интервалами на  разной высоте  над двором,  но единственный  доступ на
уровне земли  в башню  был через две маленькие двери возле внутреннего
конца туннеля.  Так что любой враг, который сможет выполнить почти не-
возможную задачу  сокрушения внешних ворот, должен будет затем сделать
попытку совершить  такой же  подвиг во внутренних воротах под натиском
со стен башни и главной части Твердыни.
    Двор был покрыт плитами везде, кроме центра, где рос старый золо-
тень, питающейся ручейками дождевой воды.
    Лорд Гирим, Баннор и Кавинант нашли остальную часть миссии здесь,
под деревом, под тусклой темнотой неба. Начинался рассвет.
    Вздрагивая на прохладном свежем воздухе, Кавинант оглядел двор. В
слабом свете,  исходившем от балконов Твердыни, он мог видеть, что все
люди рядом  с деревом  были Стражи  Крови, кроме одного Лорда, высокой
женщины. Она  стояла лицом к Ревлстону, и потому Кавинант мог ее четко
видеть. У нее были жесткие, стального цвета волосы, которые она корот-
ко подстригала,  и лицо ее было как у ястреба - резко очерченные нос и
глаза, наклон  щек. Ее  глаза имели  резкий отблеск -  как пристальный
взгляд ястреба  на охоте.  Но за этим отблеском Кавинант различил что-
то, что  выглядело как боль желания, томление, которое она не могла ни
удовлетворить, ни подавить.
    Лорд Гирим  многословно приветствовал  ее, но она проигнорировала
его, устремив  взгляд на  Твердыню, как  будто не могла заставить себя
оторваться.
    За ее спиной Стражи Крови были заняты распределением груза, пакуя
еду и  снаряжение в  тюки с  ремнями. Их они привязывали себе на спины
так, чтобы не затруднять движения. Вскоре один из них - Кавинант узнал
Корика - выступил вперед и объявил Лорду Гириму, что он готов.
    - Готов, друг  Корик? - Голос  Гирима звучал весело.- О, будет ли
когда-нибудь так,  что я  могу сказать  то же? Но, клянусь Семью, я не
тот человек, кто приспособлен к великим опасностям. Я лучше буду апло-
дировать победам,  чем совершать их. Да, вот где мои навыки лгут. Если
вы принесете  мне победу,  я выпью тост за это, который изумит вас. Но
это... Мчаться  поспешно по  Стране в зубы неведомых опасностей!.. Мо-
жешь ли ты поведать нам об этих опасностях, Корик?
    - Лорд?
    - Я думал об этом, друг Корик - можешь вообразить, как трудно это
было для меня. Но я видел, что Высокий Лорд передала эту миссию в твои
руки из  лучших побуждений.  Слушай, что я подумал - усилия, такие как
наши, не  могут истощиться.  Обдумайте это.  Из всех  людей  Ревлстона
только Стражи  Крови знали  Страну перед Осквернением. Вы знали самого
Кевина. Несомненно  вы знали о нем больше, чем мы. И несомненно также,
вы больше  знаете о Презирающем. Конечно, вы знаете, как он ведет вой-
ну. И конечно же, вы знаете больше, чем Лорд Каллендрилл может сказать
нам об опасностях, которые лежат между нами и Прибрежьем.
    Корик слегка пожал плечами.
    - Это в моем сердце,- продолжал Гирим,- что вы имеете представле-
ние об опасностях, лежащих перед нами, лучше, чем любой Лорд. Вы долж-
ны рассказать  нам о  них, чтобы  мы могли  подготовиться. Может быть,
тогда мы  не будем рисковать. Может, нам не стоит ехать через Зломрач-
ный Лес и Сарангрейвскую Зыбь, а сразу же отправляться северным путем,
в обход, несмотря на то, что этот путь будет дольше?
    - Стражам Крови не ведомо будущее.
    Тон Корика  был спокойным,  хотя Кавинант услышал слабое ударение
на слове  "ведомо". Корик,  казалось, использовал  это слово  в другом
смысле, чем Гирим, более широком и пророческом смысле.
    И Лорд был не удовлетворен.
    - Конечно, нет.  Но вы не смогли защитить Кевина и ничему не нау-
чились. Вы  боитесь, что  мы можем  не справиться с тем знание, что вы
несете?
    - Гирим, ты забываешься,- резко обрубила его Лорд Шетра.- Неужели
таково твое отношение к тем, кто держит клятву?
    - О сестра  Шетра, ты  не поняла. Мое отношение к Страже Крови не
связано какими-либо  обязательствами. Как я могу чувствовать себя обя-
занным по  отношению к человеку, давшему перед всеми людьми клятву со-
хранять меня  живым? Так  если они пообещали бы мне хорошую еду, я был
бы целиком у них в долгу. Но, несомненно, вы видите, к чему это ведет.
Высокому Лорду пришлось поручить миссию и им лично. Так что если опас-
ность, которую мы так жизнерадостно избрали, принудит их делать выбор,
Стража Крови будет выполнять миссию, равно как и оборонять нас.
    На секунду Лорд Шетра остановила на Гириме тяжелый взгляд с выра-
жением презрения. Но когда она заговорила, ее голос не опровергал его.
    - Лорд Гирим,  я слышу в тебе не жизнерадостность. Ты веришь, что
выживание великанов  держится на  этой миссии, и пытаешься скрыть свой
страх за них.
    - Меленкурион Скайвейр! -  Гирим  выглядел  так,  словно  пытался
удержать себя от смеха.- Я пытаюсь только сохранить мою нежную и тяже-
ло выпирающую  плоть от излишних угроз. Это недостойно для тебя - раз-
делять такие доблестные стремления.
    - Мир, Лорд. В моем сердце не осталось места для шуток,- подчерк-
нула Шетра и отвернулась, чтобы возобновить свое учение Ревлстона.
    Лорд Гирим рассматривал ее какое-то время в молчании, затем обра-
тился к Корику:
    - Конечно же,  ведь у нее меньше тела, о котором надо заботиться,
чем у  меня. Возможно, тонкая дума сохраняется лишь в запущенном теле.
Мне надо бы поговорить об этом с великанами - если мы достигнем их.
    - Мы - Стража  Крови,- ответил  Корик решительно.-  Мы  достигнем
Прибрежья.
    Гирим поглядел на ночное небо и сказал мягким задумчивым тоном:
    - Помощь мы или подмога - но там нужно много больше нас. Великаны
громадны, и если они в чем-нибудь нуждаются, нужда их будет велика.
    - Они великаны. Они не равны нам в любой нужде.
    Лорд бросил  взгляд на Корика, но не ответил. Вскоре он подошел к
Шетре и спокойно сказал:
    - Пошли, сестра. Путешествие зовет. Путь долог, и если мы надеем-
ся закончить его, то сначала должны его начать.
    - Подожди! - вскрикнула она мягко, как отдаленный крик птицы.
    Гирим изучал ее одно мгновение. Затем вернулся обратно к Кавинан-
ту. Шепотом,  таким слабым,  что Кавинант с трудом мог расслышать его,
Лорд сказал:
    - Она желает  повидать Лорда  Вереминта, ее супруга, до того, как
мы уйдем.  Это грустная  история, Лорд.  Их женитьба вызывает тревогу.
Оба очень горды. Вместе они совершили путешествие на Равнины Ра, чтобы
предложить себя  ранихинам. А  ранихины... о,  ранихины избрали ее, но
отказали ему.
    Ну ладно, они-то избирают на свое усмотрение, и даже ранихийцы не
могут объяснить  их действия.  Но это  создало неравенство между этими
двумя. Брат Вереминт - достойный человек, а сейчас у него есть причина
полагать себя  недостойным. И  сестра Шетра  не может ни принимать, ни
отрицать его  самоосуждение. И вот теперь эта миссия - Вереминт должен
был бы идти вместо меня, но миссия требует скорости и выносливости ра-
нихинов. Только ради нее я желаю, чтобы ты пошел вместе с нами.
    - Я не езжу на ранихинах,- нетвердо произнес Кавинант.
    - Они придут на твой призыв,- ответил Гирим.
    Снова Кавинант не смог ответить, он боялся, что это было правдой.
Ранихинов связывает их обещание ему, и он не в силах освободить их. Но
он не  может ехать ни на одной из этих великих лошадей. Они испытывают
к нему  лишь страх  и ненависть.  Он снова  ничего не смог ответить на
слова Гирима, кроме взгляда молчаливой нерешительности.
    Секундой позже он услышал движение в глубине Твердыни за ним. По-
ворачиваясь, он  увидел двух  Лордов, шагавших по двору - Высокий Лорд
Елена и человек, которого он еще не встречал.
    Прибытие Елены сделало его нервным, воздух сразу показался напол-
ненным бьющими  крыльями стервятников. Но мужчина возле нее также при-
ковывал его  внимание. Он немедленно понял, что это был Лорд Вереминт.
Мужчина был  похож на Шетру слишком сильно, чтобы быть кем-нибудь дру-
гим. У  него были  такие же  короткие жесткие волосы, те же ястребиные
черты, тот  же впечатление горечи во рту. Он двигался к ней, как будто
хотел броситься  ей на  шею. Но  остановился в десяти шагах. Его глаза
вздрогнули под  ее строгим взглядом. Он не мог заставить себя смотреть
прямо на нее. Низким голосом он сказал:
    - Ты пойдешь?
    - Ты знаешь, что я должна.
    Они молчали.  Небрежные по  отношению к  тому, что они наблюдали,
они стояли  поодаль друг от друга. Некоторая проверка воли, которая не
требовала слов, повисла между ними. Какое-то время они оставались спо-
койными, как бы не желая совершать жесты, которые могут быть расценены
как компромисс или отречение.
    - Он не  желал приходить,- прошептал Гирим Кавинанту,- но Высокий
Лорд привела его. Он стыдится.
    Затем Лорд  Вереминт пошевелился.  Он внезапно  бросил свой посох
прямо к  Шетре. Она  поймала его и бросила свой собственный посох ему.
Он тоже поймал посох.
    - Удачи тебе, жена,- холодно сказал он.
    - Удачи тебе, муж,- ответила она.
    - Ничего не будет для меня в радость, пока ты не вернешься.
    - И для меня тоже, мой муж,- вздохнула она.
    Без единого  слова, он  повернулся на каблуках и поспешил назад в
Ревлстон.
    Секунду она смотрела, как он уходит. Потом тоже повернулась, рез-
ко двинулась  со двора в туннель. Корик и другие Стражи Крови последо-
вали за ней. Вскоре остались только Кавинант, Гирим и Елена.
    - Ну, Гирим, -  мягко сказала Высокий Лорд,- твое тяжелое испыта-
ние вот-вот начнется. Я очень сожалею, что это будет трудно для тебя.
    - Высокий Лорд...- начал Гирим.
    - Но ты  способен на  это,- продолжала она - ты сам еще не знаешь
действительной меры своей силы.
    - Высокий Лорд,- сказал Гирим,- я попросил Юр-Лорда Кавинанта со-
провождать нас.
    Она сразу же сделалась хмурой. Кавинант почувствовал волны напря-
женности, исходящие от нее; вдруг показалось, что она ощутимо излучает
решительность.
    - Лорд Гирим,-  сказала она  тихим голосом,-  ты идешь по опасной
почве.
    Ее голос был твердым, но Кавинант мог слышать, что она предупреж-
дала Гирима,  а не  угрожала ему. Она уважала то, что он сделал. И она
боялась.
    Затем она  повернулась к  Кавинанту. Тщательно,  как будто  боясь
проявить свое собственное острое желание, она спросила:
    - Ты пойдешь?
    Огни Ревлстона  были за ее спиной, и он не мог видеть ее лица. Он
был рад  этому, он  не хотел знать, фокусируется ли на нем ее странный
взгляд или  нет. Он попытался ответить ей, но в этот момент у него пе-
ресохло во рту и он не мог издать ни звука.
    - Нет,- сказал  он наконец.-  Нет.- Ради  Гирима он сделал усилие
сказать правду.- Я все равно не смогу ничего сделать для них.
    Но когда он сказал это, он понял, что это не было полностью прав-
дой.
    Он отказался  идти потому, что Елена, дочь Лены, хотела, чтобы он
остался.
    Ее облегчение было таким же осязаемым во мраке, как раньше напря-
жение.
    - Очень хорошо, Юр-Лорд.
    Долгий момент  она и Гирим смотрели друг другу в лицо, и Кавинант
чувствовал ход их молчаливого собеседования, их мысленное общение. За-
тем Гирим  сделал к  ней шаг и поцеловал в лоб. Она крепко обняла его,
затем освободила. Он поклонился к Кавинанту и пошел в туннель.
    Повернувшись, она  двинулась прочь  от Кавинанта, вошла в башню в
одну из маленьких дверей рядом с зевом туннеля. Кавинант остался один.
Он глубоко  дышал, пытаясь успокоить себя, как будто сейчас только что
прошел через допрос. Несмотря на предрассветную прохладу, он был в по-
ту. Какое-то  время он  продолжал стоять во дворе в неуверенности, что
же делать. Но вскоре услышал призывный свист снаружи Твердыни - резкие
пронизывающие звуки,  которые отдавались эхом в стенах Ревлстона. Мис-
сия Корика звала ранихинов.
    Кавинант тут же поспешил в туннель.
    Вне затененного  двора не было светлее. Первые лучи Солнца проре-
зали горизонт.  Утро струилось  с востока,  и в нем пятнадцать Стражей
Крови и  два Лорда  повторили свой  призыв. Затем  снова, и  когда эхо
третьего призыва  растаяло в рассвете, воздух наполнился громом мощных
копыт.
    Некоторое время  земля глухо  громыхала под ударами копыт ранихи-
нов, и  воздух глубоко пульсировал. Затем тень упала к предгорью. Сем-
надцать здоровых,  чистопородных лошадей,  вздымающиеся и  гордые, до-
стигли Ревлстона.  Их белые  звездочки на  лбу смотрелись  как пена на
волне, когда  они мчались  галопом к  наездникам, которых они выбрали,
чтобы служить. С радостным ржанием и стуком копыт, они замедлили шаг.
    В ответ Стражи Крови и оба Лорда поклонились, и Корик закричал:
    - Приветствую вас,  ранихины! Скользящие  над Страной  и носители
гордости! Хвост  неба и  грива мира, мы счастливы, что вы услышали наш
зов. В  Стране зло и война! Опасности и невзгоды ожидают врагов Клыка-
Терзателя. Вы понесете нас?
    Великие лошади кивали и ржали, проходя последние несколько шагов,
отделявших их  от наездников,  подгоняя их  садиться. Все Стражи Крови
одновременно запрыгнули  на спины своих ранихинов. Они не использовали
ни седел,  ни поводьев; ранихины носили своих наездников с готовностью
и отвечали  на сжатие  коленей, или  на прикосновение рук, или даже на
мысленное пожелание.  Та же  странная способность, которая делает воз-
можным для  них сразу отвечать на зов наездника, где бы в Стране он ни
находился, которая позволяет им услышать призыв за десять или сколько-
то там  дней до  того, как  он был  действительно оглашен, и бежать от
Равнин Ра,  чтобы откликнуться  как будто  тотчас же, словно не триста
или четыреста лиг отделяют юго-восточный уголок Страны от других засе-
ленных районов -  позволяет им действовать как единое целое с наездни-
ком, как идеальное слияние душ и тел.
    Лорд Шетра  и Гирим  забирались более медленно, и Кавинант следил
за ними  с комком  в горле, как будто они принимали тот вызов, который
был брошен  ему. ~Морестранственник,  пожалуйста...~ -  прошептал  он.
~Пожалуйста...~ Но  он не мог отчетливо произносить слова, ~прости ме-
ня~.
    Затем где-то наверху за собой он услышал крик. Повернувшись назад
к Ревлстону,  он увидел  на вершине  башни маленькую стройную фигуру с
поднятыми к  небу руками -  Высокого Лорда. Когда группа всадников по-
вернулась лицом  к ней,  она взмахнула  Посохом Закона, излучающего со
своего конца  интенсивный синий огонь, который ослепительно вспыхнул и
засверкал под  небом - победная песнь силы, которая горела в ее руках,
луч, сердцевина которого была яркого сине-белого цвета, переходящего в
чистейшую лазурь  по краям  пламени. Три раза она взмахнула Посохом, и
сияние его  было столь  ярким, что его отблеск, казалось, был виден на
небесах. Затем она вскрикнула:
    - Хей! - И  направила Посох  вперед. Он всей своей длинной засиял
огнем Лордов,  и луч  голубого света с его конца уперся в небо. Сияние
Посоха так  ярко осветило  подножие Ревлстона,  что рассвет  поблек по
сравнению с  ним - она  как будто показывала собравшейся внизу миссии,
что была  достаточно сильной,  чтобы перечеркнуть  судьбу,  написанную
этим утром.
    Лорды ответили  ей, подняв свои тоже излучающие силу посохи и из-
дав вибрирующий крик:
    - Хей!
    И Стражи Крови закричали, все как один:
    - Сила и верность! Хей, Высокий Лорд!
    На секунду  все было освещено голубым огнем. Потом все Лорды при-
глушили свой  пыл. По этому сигналу миссия медленно развернулась лицом
к солнцу и пустилась галопом прочь, к утренней заре.


                    Глава 8. Стенания Лорда Кевина

    Отправление миссии  и встреча с Высоким Лордом Еленой прошлым ве-
чером оставили Кавинанта встревоженным. Он, казалось, необратимо терял
даже ту  небольшую независимость  или самостоятельность,  которыми еще
обладал. Вместо  того, чтобы  определить для  себя, какова должна быть
его позиция и когда действовать в соответствии с этим решением, он по-
зволял иметь  на себя  влияние, обольщая себя даже более основательно,
чем во  время своего  первого знакомства со Страной. Он уже знал, чего
же хотела  от него  Елена, и  это было основным препятствием, мешавшим
ему отправиться узнать, как же поживают великаны.
    Он не  мог продолжать дальше в том же духе. Если он будет продол-
жать, то скоро станет похож на Хайла Троя - человека такой с потрясаю-
щей убежденностью  в своей правоте, что он не считал слепоту достаточ-
ным основанием,  чтобы не брать на себя ответственность за Страну. Это
будет самоубийством для прокаженного. Если ему не удастся, он умрет. А
если ему  все же  удастся, то он никогда больше не сможет вынести бес-
чувственность реальной жизни, свою проказу. Он знал прокаженных, кото-
рые умирали  от этого,  но смерть их никогда не была быстрой и чистой.
Их конец  наступал через зловонное уродство, такое отвратительное, что
он чувствовал омерзение всякий раз, когда вспоминал, что такое гниение
существует.
    И это  был не  единственный аргумент. Сам соблазн ответственности
был деянием  Фаула. Это  было одним из тех средств, которыми Лорд Фаул
пытался добиться  уничтожения Страны.  Когда недостойные люди берут на
себя великое  бремя, результат может служить только Злобе. Кавинант не
сомневался, что Трой недостоин. Не он ли был вызван в Страну Этиаран в
акте ее  отчаяния? А  что же касается его - он, Томас Кавинант, был не
способен управлять  своим могуществом, даже если оно действительно су-
ществует. Сам  он не  мог примириться  с мыслью о его существовании. А
если же  он притворится,  что это  не так, то вся Страна станет просто
еще одним прокаженным в руках Лорда Фаула.
    Когда через  некоторое время он достиг своих комнат, он знал, что
должен делать что-то, предпринимать какие-нибудь действия, чтобы иден-
тифицировать то,  что с  ним происходит. Он должен будет найти или со-
здать некоторое  противоречие, которое  доказывало бы, что Страна была
иллюзией. Он не мог доверять своим эмоциям: ему была нужна логика, ар-
гумент столь же неотвратимый, как закон проказы.
    Он оставался  какое-то время  в своих покоях, как бы ища ответ на
каменном полу. Затем, под влиянием порыва, он толкнул дверь и осмотрел
в коридор. Там был только Баннор, стоявший, глядя так невозмутимо, как
если бы смысл его жизни не допускал никаких вопросов. Кавинант принуж-
денно попросил его зайти в комнату.
    Когда Баннор  стоял перед ним, Кавинант быстро напомнил себе, что
знает о Стражах Крови. Они произошли из племени харучаев, которое оби-
тало высоко  в Западных горах. Это было воинственное и плодовитое пле-
мя, так что было, конечно, неизбежно, что в какой-то момент их истории
они пошлют  армию на восток Страны. Они сделали это на рассвете власти
Высокого Лорда  Кевина. Пешие  и без  оружия - харучаи не использовали
оружие, равно  как не использовали и знания, так как полностью полага-
лись на  собственное физическое  мастерство - они пришли к Ревлстону и
бросили вызов Совету Лордов.
    Но Кевин  отказался сражаться. Вместо этого он склонил харучаев к
дружбе.
    В ответ они ушли куда дальше вне его намерений. Очевидно, ранихи-
ны, великаны  и сам Ревлстон - как жители гор, харучаи почитали камень
и щедрость,- покорили их сердца более глубоко, чем что-либо в их исто-
рии, и  чтобы достойно  ответить на  дружбу Кевина,  они давали Клятву
Служения Лордам, а чтобы служение это не имело себе равных, они призы-
вали Земную  Силу, чтобы  та связала их этой Клятвой вопреки времени и
смерти и  выбору. Пятьсот  из их армии стали Стражами Крови. Остальные
возвратились домой.
    Сейчас их  было по-прежнему  около пятисот.  Тело каждого  Стража
Крови, который погибал в сражении, посылалось на его ранихине в Ущелье
Стражей в Западных горах, и другой харучай приходил на его место. Лишь
те, чьи тела не могли быть возвращены, как Тьювор, бывший Первый Знак,
не заменялись.
    Однако серьезным  несоответствием в  истории Стражи Крови был тот
факт, что они пережили Ритуал Осквернения невредимыми, тогда как Кевин
и его  Совет и  все их работы были уничтожены. Они доверяли ему. Когда
он приказал  им идти в горы без объяснения своего намерения, они пови-
новались. Но потом они увидели в этом причины для сомнений, была ли их
служба действительно  верной. Они  дали клятву, и они должны были уме-
реть вместе  с Кевином  в Кирил Френдор горы Грома - или предотвратить
его встречу с Лордом Фаулом в отчаянии, предотвратить совершение Риту-
ала, который  уничтожил все  труды Старых  Лордов. Они были преданы до
такой степени,  что их  преданность отрицала их смертность, и при этом
все же  оказались, что  они не выполнили свое обещание защищать Лордов
любой ценой.
    Кавинант хотел  спросить Баннора,  что случится со Стражей Крови,
если они  придут к  убеждению, что их непомерная преданность фальшива,
что, несмотря  на Клятву, они предали как Кевина, так и себя. Но он не
мог облечь  этот вопрос  в слова. Баннор заслуживал лучшего отношения,
чем такое.  И Баннор  тоже потерял  свою жену. Она была мертва уже две
тысячи лет.
    Вместо этого  Кавинант обратил  свое внимание на поиск противоре-
чия.
    Но вскоре  он уже  понял, что  не найдет  его, спрашивая Баннора.
Ровным, отчужденным голосом Страж Крови давал краткие ответы, поведав-
шие Кавинанту  то, что  он хотел  и чего не хотел слышать о выживших в
походе за  Посохом Закона. Ему уже была известна дальнейшая судьба Мо-
рестранственника и  Лорда Морэма. Теперь Баннор рассказал ему, что Вы-
сокий Лорд  Протхолл, который руководил походом, отказался быть Лордом
еще до  того, как  участники похода  вернулись в  Ревлстон. Он не смог
простить себе, что старый хатфрол Биринайр умер вместо него. И он чув-
ствовал, что в походе за Посохом он полностью исполнил свое предназна-
чение, сделал  все, что мог. Он доверил Посох и Второй Завет Лорду Мо-
рэму и уехал в свой дом в Северных Вершинах. С тех пор жители Твердыни
Лордов больше его никогда не видели.
    После возвращения  Морэма Высоким Лордом стала Осондрея. До самой
смерти она  использовала свою власть для укрепления Твердыни, расшире-
ния Боевой Стражи и роста Ревлвуда, нового дома лосраата.
    После возвращения в Ревлстон, Кеан, вохафт Дозора, который сопро-
вождал Протхолла  и Морэма в походе за Посохом Закона, также попытался
отказаться от  дальнейшей службы. Он стыдился, что привел только поло-
вину своих  воинов домой живыми. Но Высокий Лорд Осондрея, знавшая его
достоинства, отказалась  отпустить его,  и вскоре  он вернулся к своим
обязанностям. Теперь  он был хилтмарком Боевой Стражи, вторым команди-
ром после  Хайла Троя.  Хотя его  волосы были  седыми и  редкими, хотя
взгляд его  казался потускневшим от многих лет службы - он по-прежнему
был таким  же сильным,  честным человеком,  каким он был всегда. Лорды
уважали его.  В отсутствие  Троя они  охотно доверяли  Кеану управлять
Боевой Стражей.
    Кавинант сердито вздохнул и позволил Баннору уйти. Такая информа-
ция не соответствовала его потребностям. Однако стало ясно, что ему не
найти простого  решения этой  дилеммы. Если  он хочет получить доказа-
тельства иллюзорности, он должен создать их сам.
    Он смотрел  на перспективы с дрожью. Все что он мог сделать, тре-
бовало слишком  много времени, чтобы стать плодотворным. Это не станет
доказательством, как  бы это ни было невыносимо, до тех пор пока иллю-
зия не закончится - пока он не возвратится к реальной жизни. Но все же
это немного морально поддержит его. У него фактически нет выбора, хотя
нужда его не терпит отлагательств.
    В его  распоряжении было три простых способа проверить реальность
происходящих событий: он мог уничтожить свою одежду, выкинуть свой пе-
рочинный нож -  единственную вещь,  которая была  в его карманах,- или
отрастить бороду.  Затем, когда он наконец проснется и окажется одетым
или по-прежнему  имеющим нож  или чисто выбритым, у него будет доказа-
тельство иллюзорности  этого мира. Очевидному уже изменению своего за-
жившего лба  он не  доверял - опыт прошлого своего появления здесь за-
ставлял его  бояться, что  он успеет  вновь поранится перед окончанием
иллюзии. Но  он не  мог заставить себя руководствоваться первыми двумя
способами. Мысль об уничтожении его крепкого, привычного одеяния вызы-
вала у него ощущение уязвимости, и выбросить нож тоже было неприятно в
этом же  отношении. Проклиная свое обещание, принуждавшее его не отка-
зываться от всех тех строгих привычек, от которых зависело его выжива-
ние, он решил прекратить бриться.
    Когда он  наконец вызвался  покинуть свои покои и самому пройтись
по Твердыне в поисках завтрака, он демонстрировал на своих щеках щети-
ну, как будто это было декларацией неповиновения.
    Баннор провел его к одной из небольших трапезных Ревлстона, затем
оставил его есть в одиночестве. Но еще до того, как он закончил, Страж
Крови вернулся и направился прямиком к его столу. В шагах Баннора была
необычная живость,  задорность, которая внешне воспринималась как воз-
буждение. Но когда он обратился к Кавинанту, его вялые, покрытые пеле-
ной безразличия  глаза ничего не выражали и безвыразительный голос был
ровным как обычно.
    - Лорд, Совет  просит, чтобы  ты пришел в палату Совета Лордов. В
Ревлстон пришел чужестранец. Лорды скоро встретятся с ним.
    Из-за необычно  живой интонации  речи Баннора  Кавинант осторожно
спросил:
    - Что это за чужестранец?
    - Но, Юр-Лорд?..
    - Это... это кто-нибудь вроде меня или Троя?
    - Нет.
    В смятении  Кавинант не сразу осознал уверенность ответа Баннора.
Но сопровождая Стража Крови из трапезной и вниз через Ревлстон, он по-
нял, что  было что-то  необычное в этом отрицании, что-то большее, чем
обычная самоуверенность  Баннора. Это  ~нет~ походило на большой успех
Баннора, оно  было в некотором роде торжественным. Кавинант не мог по-
нять этого.  Когда они спустились по широким и изогнутым лестницам че-
рез несколько уровней Твердыни, он заставил себя спросить:
    - Что такого срочного в этом чужестранце? Что вы знаете о нем?
    Баннор проигнорировал вопрос.
    Когда они достигли палаты Совета Лордов, то обнаружили, что Высо-
кий Лорд Елена, Лорд Вереминт и четверо других Лордов уже здесь. Высо-
кий Лорд была на своем месте во главе изогнутого стола, и Посох Закона
лежал на камне перед ней. Справа от нее сидели двое мужчин, затем двое
женщин. Вереминт  был слева,  через два  пустых места.  Восемь Стражей
Крови сидели за ними в первом ряду галереи, но в остальном палата была
пуста. Только  Первый Знак  Морин и  хатфролы Торм  и Бориллар  заняли
вскоре места сзади Высокого Лорда.
    Тишина ожидания зависла в помещении. На мгновение Кавинанту пока-
залось, что Елена сейчас провозгласит начало войны.
    Баннор проводил Кавинанта к его месту за столом Лордов, через од-
но сиденье  от Лорда Вереминта. Неверящий устроился на каменном стуле,
одной рукой  почесывая щетину своей бороды, как будто рассчитывая, что
Совет знает,  что она  означает. Глаза  Лордов следили  за ним,  и  их
взгляды беспокоили его. Он чувствовал себя странно виноватым из-за то-
го, что пальцы его ощущают прикосновение к бакенбардам.
    - Юр-Лорд Кавинант,- сказала Высокий Лорд через секунду,- пока мы
ждем Лорда  Морэма и  вомарка Троя, мне следует сделать вступление. Мы
были недостаточно радушны по отношению к тебе. Разреши мне представить
тебе тех в Совете, кого ты не знаешь.
    Кавинант кивнул,  приветствуя все то, что могло отвлечь ее беспо-
коящий взгляд от него, и она начала слева.
    - Вот Лорд Вереминт, супруг Шетры, которую ты видел.
    Вереминт сердито смотрел на свои руки, не глядя на Кавинанта.
    Елена повернулась  направо. Следующий  человек был высоким и пол-
ным, у него был широкий лоб, бдительное лицо, обрамленное теплой белой
бородой, с выражением привычной галантности.
    - Это Лорд  Каллендрилл, супруг  Фаэр. Фаэр, его супруга - редкий
мастер древнего ремесла суру-па-маэрль.
    Лорд Каллендрилл  несколько смущенно улыбнулся Кавинанту и накло-
нил голову.
    - Дальше за ним,- продолжала Высокий Лорд,- Лорды Тревор и Лерия.
    Лорд Тревор  был худым  человеком с  ореолом нерешительности, как
будто он  не был  уверен, что по праву сидит за столом Лордов, но Лорд
Лерия, его  супруга, выглядела  твердой и почтенной женщиной, осознаю-
щей, что она имеет власть.
    - У них  есть три  дочери, которые радуют наши сердца.- Оба Лорда
восприняли это  с улыбкой,  но при  этом он был удивленным и гордым, а
она - спокойной, самоуверенной.
    Елена дошла до последнего Лорда:
    - За ними - Лорд Аматин, дочь Матина. Только год назад она прошла
проверку на знание боевого учения и раздела Посох в лосраате и присое-
динилась к Совету. Теперь она работает в школах в Ревлстоне - учит де-
тей.
    В свою  очередь Лорд  Аматин важно поклонилась. Она была хрупкой,
серьезной и  кареглазой, и  смотрела на  Кавинанта так, будто была его
учителем.
    После паузы  Высокий Лорд  обратилась к  Неверящему с  ритуальным
приветствием Твердыни  Лордов, но  резко остановилась,  когда в палату
пришел Лорд  Морэм. Он вошел в одну из личных дверей за столом Лордов.
В его  шагах была  утомленность, в глазах - лихорадочная сосредоточен-
ность, как  будто он провел всю ночь, борясь с темнотой. В своей уста-
лости он должен был призвать всю свою волю, чтобы держать себя твердо,
когда сел слева от Елены.
    Все Лорды, дыша свободно, наблюдали, как он сел там, и волна под-
держки хлынула из их душ в него. Их молчание медленно помогло ему при-
ободриться. Горячий блеск исчез из его взгляда, и он начал видеть лица
вокруг себя.
    - Ну, как  твои успехи? -  мягко спросила Елена.- Ты смог извлечь
~Крилл~?
    - Нет.
    Губы Морэма изобразили это слово, но он не издал ни звука.
    - Дорогой Морэм,-  вздохнула она,- тебе следует больше следить за
собой. Презирающий  идет против  нас. Нам  понадобится вся твоя сила в
предстоящей войне.
    Сквозь усталость  Морэм улыбнулся  своей кривой, человечной улыб-
кой. Но не заговорил.
    До того, как Кавинант успел исполнить свое решение спросить Морэ-
ма, что  же он  надеялся сделать с ~Криллом~, главная дверь палаты от-
крылась, и  по ступенькам к столу спустился вомарк Трой. Следом за ним
шел хилтмарк Кеан. Пока Трой шел, чтобы сесть напротив Кавинанта, Кеан
присоединился к Морину, Торму и Бориллару.
    Очевидно Трой и Кеан пришли прямо от Боевой Стражи. У них не было
времени оставить где-то свои мечи, и ножны их печально стукались о ка-
мень, пока они усаживались.
    Как только они заняли свои местах, Высокий Лорд Елена начала. Она
говорила спокойно, но ее чистый голос был четко слышен во всей палате.
    - Мы собрались сейчас без предварительного предупреждения, потому
что к  нам пришел  чужестранец. Кроул,  чужестранец - это твоя забота.
Расскажи нам о нем.
    Кроул был  одним из  Стражей Крови.  Он поднялся  со своего места
возле широких  ступеней палаты и повернулся спокойно к Высокому Лорду,
чтобы начать доклад.
    - Он превосходит  нас. Некоторое  время тому  назад он появился у
ворот Ревлстона.  Ни один разведчик или часовой не видел его приближе-
ния. Он  спросил, находятся  ли Лорды  внутри. Когда  ему ответили, он
сказал, что  Высокий Лорд  желает задать ему вопросы. Он не такой, как
другие люди. Но у него не было оружия, и он не замышлял зло. Мы решили
пропустить его. Он ждет тебя.
    Резким как крик ястреба голосом Лорд Вереминт спросил:
    - Так почему разведчики и часовые не заметили его?
    - Чужестранец был  скрыт от  наших глаз,-  ответил Кроул  ответил
спокойно.- Наши часовые всегда бдительны.
    Его ровный  тон, казалось,  утверждал, что  бдительность  Стражей
Крови не подлежит обсуждению.
    - Хорошо,- сказал  Вереминт.- Так, возможно, когда-нибудь вся ар-
мия Презирающего  появится незамеченной  у наших  ворот,  и  мы  будем
спать, когда Ревлстон падет.
    Он хотел сказать больше, но Елена решительно прервала его.
    - Приведите чужестранца.
    Когда Страж  Крови наверху  лестницы  открыл  высокую  деревянную
дверь, Аматин спросила Высокого Лорда:
    - Этот чужестранец пришел по твоему требованию?
    - Нет. Но я все же желаю задать ему вопросы.
    Кавинант смотрел, как еще двое Стражей Крови вошли в палату Сове-
та Лордов,  ведя между  собой чужестранца.  Тот был  стройным  юношей,
очень просто  одетым - в  кремовую робу, - и его движения были светлы,
жизнерадостны. Хотя  он был приблизительно так же высок, как Кавинант,
однако, казалось,  был едва  ли достаточно взрослым, чтобы иметь такой
рост. Был какой-то мальчишеский задор в его кудряшках, прыгающих, ког-
да он спускался по ступенькам, как если бы он был позабавлен теми пре-
досторожностями, которые  предпринимались против него. Но Кавинанту не
было забавно. Новыми способностями своего зрения он мог видеть, почему
Кроул сказал, что этот юноша не такой, как другие люди. В его молодой,
свежей плоти  были кости,  которые, казалось,  излучают древность - не
старость, поскольку  они не были слабы или дряхлы, а именно древность.
Его скелет нес отпечаток древности, эту ауру времени, как будто он был
просто сосудом  для этого.  Он существовал  для этого, и даже, скорее,
несмотря на  это. Разглядывание его было затруднительно для восприятия
Кавинанта, заставляло  его глаза  болеть от противоречащих впечатлений
страха и уверенности одновременно, как если бы он превышал его понима-
ние.
    Когда юноша  достиг пола  палаты, он  встал рядом с ямой гравия и
бодро поклонился. Высоким молодым голосом он воскликнул:
    - Здравствуй, Высокий Лорд!
    Елена встала и спокойно ответила:
    - Чужестранец, добро  пожаловать в Страну - с добротой и правдой.
Мы Лорды  Ревлстона, и я Елена, дочь Лены, Высокий Лорд, избранный Со-
ветом, и обладатель Посоха Закона. Как нам следует величать тебя?
    - Учтивость подобна глотку свежей воды из горного ручья. Спасибо,
я уже почтен.
    - Теперь сообщите Вы нам в свою очередь свое имя?
    С веселым взглядом юноша сказал:
    - Этот пункт повестки собрания можно опустить.
    - Не играй с нами,- отрубил Вереминт.- Как твое имя?
    - Среди тех, кто меня не знает, меня зовут Амок.
    Елена окинула Вереминта быстрым взглядом, затем сказала юнцу:
    - А как тебя зовут те, кто знает?
    - Тому, кто меня знает, имя для меня не нужно.
    - Чужестранец, мы  тебя не  знаем.- Сталь  послышалась в ее тихом
голосе.- Сейчас  времена больших  опасностей в  Стране, и  мы не можем
тратить ни  времени, ни деликатности на тебя. Нам требуется знать, кто
ты.
    - О, боюсь  что в  этом, пожалуй, я не смогу вам помочь,- ответил
Амок с непроницаемой веселостью в глазах.
    На секунду Лорды встретили его взгляд с натянутым молчанием. Тон-
кие губы Вереминта побледнели, Каллендрилл нахмурил брови, а Елена по-
смотрела на юношу с тихой злобой, прихлынувшей к щекам, хотя ее взгляд
не потерял свою странную расфокусированность. Затем Лорд Аматин пожала
плечами и сказала:
    - Амок, где твой дом? Кто твои родители? Каково твое прошлое?
    Амок беспечно повернулся и неожиданно поклонился.
    - Мой дом -  Ревлстон. У меня нет родителей. Мое прошлое одновре-
менно и широко, и узко, ибо я странствовал везде, ожидая.
    Волнение прошло  через Совет, но никто не прерывал Аматин. Изучая
юношу, она сказала:
    - Твой дом - Ревлстон? Как это может быть? Мы не знаем о тебе.
    - Лорд, я  просто был в отсутствии. Я пировал с элохимами и ездил
к песчаным  горгонам, танцевал с Танцорами Моря и дразнил храброго Ке-
ленбрабанала в  его могиле, и обменивался краткими изречениями с Серой
Пустыней. Я ждал.
    Некоторые Лорды  вспылились, и блеск появился в глазах Лерии, как
будто она увидела признаки чего-то могущественного в словах Амока. Они
все внимательно смотрели на него, когда Аматин сказала:
    - Все, кто  живет на этом свете, имеют своих предков, своих пред-
шественников. Каково твое происхождение?
    - А живу ли я?
    - Может показаться -  нет,- проворчал Вереминт.- Никакой смертный
не стал бы так испытывать наше терпение.
    - Спокойствие, Вереминт,-  сказала Лерия.-  Здесь  есть  какой-то
важный смысл.-  Не отводя глаз от Амока, она спросила: - Так живешь ли
ты?
    - Возможно. Пока у меня есть цель, я двигаюсь и говорю. Мои глаза
созерцают. Это - жизнь?
    Его ответ смутил Лорда Аматин. Неубедительно, как будто собствен-
ная неуверенность ранила ее, она сказала:
    - Амок, кто создал тебя?    Без колебаний Амок ответил:
    - Высокий Лорд Кевин, сын Лорика, сына Дэймлона, сына Берека Хат-
фью, Лорда-Основателя.
    Молчаливый вздох  удивления пронесся по палате. Лорды, сидящие за
столом, глядели  на него  с изумлением. Затем Вереминт хлопнул ладонью
по камню и рявкнул:
    - Во имя Семи! Это отродье насмехается над нами.
    - Я так не думаю,- ответила Елена.
    Лорд Морэм утомленно кивнул и подтвердил свое согласие с Веремин-
том:
    - Наше невежество насмехается над нами.
    Тревор быстро спросил:
    - Морэм, ты знаешь Амока? Ты ~видел~ его?
    Лорд Лерия  поддержала вопрос,  но пока Морэм собирался с силами,
чтобы ответить, Лорд Каллендрилл поспешил спросить:
    - Амок, для чего ты был создан? Каким целям ты служишь?
    - Я жду,- сказал юноша.- И я - ответ.
    Каллендрилл принял  это с  мрачным кивком, как будто это доказало
ему неудачливость  вопроса, и ничего больше не сказал. После паузы Вы-
сокий Лорд снова обратилась к Амоку:
    - Ты - носитель  знаний, и  освобождаешь их в ответ на правильные
вопросы. Я правильно тебя поняла?
    В ответ  Амок поклонился,  тряхнув головой  так, что  его веселые
кудряшки затанцевали подобно смеху вокруг его головы.
    - Так какие это знания? - спросила она.
    - О каких бы знаниях ты ни спросила, всегда получишь какой-то от-
вет.
    После этого Елена печально оглядела стол.
    - Хорошо, это, конечно же, не было правильным вопросом,- ответила
она.- Я  думаю, что  нам нужно  иметь представление о знаниях Амока до
того, как мы зададим правильные вопросы.
    Морэм посмотрел на нее и кивнул.- Конечно же!
    Слова Вереминта были полны сдерживаемой свирепости:
    - Таким образом, невежество сохраняется в невежестве, а при нали-
чии знания ответ в общем-то и не нужен.
    Кавинант почувствовал  силу сарказма  Вереминта. Но  Лорд  Аматин
проигнорировала его. Вместо этого она спросила юношу:
    - Почему ты пришел к нам сейчас?
    - Я почувствовал  сигнал вашей  готовности: ~Крилл~  Лорика снова
ожил. Это -  определенный знак. Я ответил на него, потому что в этом -
мой долг.
    Когда он  упомянул ~Крилл~, внутренне убаюкиваемый страх в словах
Амока стал  более очевидным. Взгляд на него причинил Кавинанту внезап-
ную острую  боль. ~И  это - тоже моя вина?~ Он вздохнул. Во что я ввя-
зался теперь?  Но проблеск  страха был  милостиво краток, мальчишеский
добрый юмор Амока вскоре завуалировал его.
    После того,  как эти  слова были произнесены, Лорд Морэм медленно
поднялся на  ноги, помогая сам себе, словно дряхлый старик. Стоя рядом
с Высоким Лордом, как будто обращаясь к ней, он сказал:
    - Тогда послушай меня, Амок, выслушай меня. Я пророк и предсказа-
тель этого Совета. Я говорю словами предвидения. Я не ~видел~ тебя. Ты
пришел слишком  рано. Это  не мы дали жизнь ~Криллу~. Это было не наше
деяние. У нас недостаточно знаний для этого.
    Лицо Амока  вдруг стало  серьезным, даже испуганным, в первый раз
проявляя древность его черепа.
    - Недостаточно знаний?  Тогда я ошибся. Я не послужил своей цели.
Мне следует уйти, пока я не причинил большой вред.
    Он быстро  повернулся, проскользнул с обманчивой стремительностью
между Стражами Крови и метнулся вверх по ступеням.
    Когда он был на полпути к двери, все в палате потеряли его из ви-
ду. Он  пропал, как  будто они все отвели взгляд от него на мгновение,
давая ему  спрятаться. Лорды в удивлении вскочили на ноги. На ступенях
следовавшие за ним Стражи Крови остановились, быстро осматриваясь вок-
руг, и прекратили свою попытку поймать его.
    - Быстро! - скомандовала Елена.- Искать его! Найти его!
    - Зачем? - ответил безжизненно Кроул.- Он уже ушел.
    - Это я вижу! Но куда он ушел? Конечно, он все еще в Ревлстоне.
    Но Кроул повторил:
    - Он уже ушел.
    Что-то в его уверенности напомнило Кавинанту о поведении Баннора,
его необычном  восхищении. ~Они  в этом деле вместе?~ спросил он себя.
~Из-за меня?~ Слова повторились тупо в его уме. ~Из-за меня?~
    Через эту самомистификацию он почти не слышал тихие слова Троя:
    - Я думал - с минуту - я думал, что все еще вижу его.
    Высокий Лорд Елена не обратила внимания на слова вомарка. Поведе-
ние Стражей  Крови, казалось,  поставило ее в тупик, и она села, чтобы
обдумать ситуацию. Медленно она сконцентрировала вокруг себя мысленное
общение Совета,  один за другим собирая умы других Лордов для общения.
Каллендрилл закрыл глаза, позволяя печати умиротворенности распростра-
ниться на  лице, Тревор  и Лерия  держали друг друга за руки. Вереминт
покачал головой  два или три раза, затем молча согласился сесть, когда
Морэм мягко похлопал его по плечу.
    Когда они все были мысленно соединены вместе, Высокий Лорд сказа-
ла:
    - Каждый из нас должен изучить этот предмет. Война вот-вот разра-
зится, и  мы не  должны быть  застигнуты врасплох такими загадками. Но
тебе, Лорд  Аматин, я  поручаю изучение  Амока и его секретных знаний.
Если это может быть сделано, мы должны найти его и узнать его ответы.
    Лорд Аматин кивнула с решительностью на лице.
    Затем, словно  разжатие мысленных рук, объединение закончилось, и
напряженность, которую Кавинант мог ощущать, хотя и не присоединялся к
ней, исчезла из воздуха. Лорды молчаливо поднялись и начали расходить-
ся.
    - Так что  же? - пробормотал Кавинант с удивлением.- Это все, что
вы будете делать?
    - Не надо спешить, Кавинант,- мягко предупредил Трой.
    Кавинант уставился на вомарка пристальным взглядом, но его темные
солнечные очки, казалось, делали его непроницаемым. Кавинант повернул-
ся к Высокому Лорду.
    - И это все? - настаивал он.- Неужели вы даже не хотите выяснить,
что же здесь произошло?
    Елена спокойно посмотрела на него.
    - Ты знаешь?
    - Нет. Конечно, нет.
    Он хотел  было дополнить,  как протест:  "Но Баннор - да". Однако
при этом  было еще  кое-что, что  он не  мог сказать. Он не имел права
взваливать ответственность на Стражей Крови. С трудом он сохранил мол-
чание.
    - Тогда не  будь так  скор на  суд,- ответила  Елена.- Здесь есть
много такого,  что требует  объяснения, и мы должны найти ответы своим
собственным путем, если надеемся быть достаточно к ним готовыми.
    "Готовыми к чему?" хотел спросить он. Но у него недоставало реши-
тельности бросить вызов Высокому Лорду, он боялся ее глаз. Чтобы избе-
жать этого, он проскочил мимо Баннора и поспешил прочь из палаты Сове-
та впереди Лордов и Троя.
    Но в своих покоях он не нашел облегчения для своего расстройства.
И в последовавшие за этим дни не случилось ничего, что принесло бы ему
облегчение. Елена,  Морэм и  Трой отсутствовали в его жизни, как будто
они умышленно  избегали его.  Баннор отвечал на его бесцельные вопросы
вежливо, кратко, но ответы его ни на что не проливали света. Его боро-
да росла, пока не стала густой и пышной и сделала его похожим для себя
на отчаявшегося фанатика, но это ничего не доказывало, ничего не реша-
ло. Полная  луна пришла и ушла, но война еще не начиналась, от развед-
чиков не приходило ни слова, ни звука, ни намека.
    Вокруг него  Ревлстон ощутимо дрожал в тисках готовности к войне.
Куда бы он ни шел, он слышал шорохи напряжения, спешки, безотлагатель-
ности, но не было никаких действий. Ничего. Он бродил по лигам коридо-
ров Твердыни Лордов, как если бы странствовал по лабиринту. Он потреб-
лял чрезмерные  количества вина и спал сном мертвых, как будто надеял-
ся, что  никогда после  этого не воскреснет. Временами он даже подолгу
стоял на  одном из балконов северной стены города, наблюдая за Троем и
Кеаном, тренирующими  Боевую Стражу. Но по-прежнему ничего не происхо-
дило.
    Единственный оазис  в этом  статичном и  тщетном  пустынном  мире
явился ему  в виде Лорда Каллендрилла и его супруги Фаэр. Однажды Кал-
лендрилл пригласил Неверящего пройтись с ним в его личные покои за за-
лом со  светящимся полом,  где Фаэр  заботилась о  нем и кормила такой
едой, которая заставляла его почти забыть свои заботы. Она была крепко
сложенной жительницей подкаменья с подлинным даром гостеприимства. Ко-
нечно, Кавинант  мог бы и забыть о ней - но она занималась древним ре-
меслом суру-па-маэрль, как это делала Лена, и это вызвало слишком мно-
го болезненных воспоминаний. Он не долго гостил у Фаэр и ее мужа.
    Однако до  того, как  он ушел,  Каллендрилл объяснил ему основные
моменты текущего положения дел в Ревлстоне. Высокий Лорд вызывала его,
сказал Каллендрилл, когда Совет согласился, что война может начаться в
любой момент  и любое  дальнейшее отложение вызова может оказаться фа-
тальным. Но  боевые планы вомарка Троя не могли начать реализовываться
до тех пор, пока он не узнает, какой из двух возможных атакующих марш-
рутов примет  армия Лорда  Фаула. Пока вомарк не получит ясного ответа
от своих  разведчиков, он не может отдать приказ Боевым Дозорам начать
марш. Если он рискнет угадать и угадает неверно, последствия будут ка-
тастрофическими. Так  что Кавинант  был срочно  вызван, а затем предо-
ставлен сам себе фактически без потребности в нем.
    К тому  же, продолжал  Лорд, была и другая причина, почему он был
вызван именно  в то  время, которое  сейчас кажется  поспешным. Вомарк
Трой горячо настаивал на его вызове. Это сначала удивило Кавинанта, но
Каллендрилл объяснил  побуждения Троя.  Вомарк считал,  что Лорд  Фаул
обязательно обнаружит  вызов. И посредством вызова Кавинанта Трой над-
еялся оказать  давление на  Презирающего, принудить  его страхом перед
Дикой Магией,  вынудить его напасть до того, как он будет более готов.
Время благоволило к Лорду Фаулу, потому что его военные ресурсы далеко
превышали ресурсы Совета, и если он достаточно долго готовился, он мог
собрать армию,  которую Боевая  Стража совсем  не смогла  бы победить.
Трой надеялся,  что вызов  Кавинанта заставит  Презирающего  сократить
приготовления.
    В заключение,  объяснил Каллендрилл  мягким голосом, Высокий Лорд
Елена и  Морэм и в самом деле избегали Неверящего. Кавинант не спраши-
вал об этом, но Каллендрилл, казалось, сам понял некоторые причины его
расстройства. Елена  и Морэм,  каждый по-своему,  чувствовали себя так
вовлеченными в  дилемму Кавинанта,  что держались  в стороне  от него,
чтобы избегать  обострения его  бед. Они  чувствовали, сказал Калленд-
рилл, что он находил их личные просьбы более болезненными, чем просьбы
других. Возможность того, что он поедет в Прибрежье, встряхнула Елену.
И Морэм  был снедаем  его работой  с ~Криллом~. Пока война не отняла у
них выбор,  они воздерживались  насколько возможно  от навязывания ему
своего общества.
    ~Да, Трой предупреждал меня~, ворчал Кавинант про себя, когда по-
кидал Каллендрилла и Фаэр. ~Он говорил мне, что они щепетильны~. Через
момент он добавил раздраженно: ~Я буду чувствовать себя гораздо лучше,
если все эти люди перестанут пытаться преклоняться мне.~
    Но все же он был благодарен Фаэр и ее мужу. Их компанейское отно-
шение помогло  ему пережить последующие несколько дней, помогло сохра-
нять головокружительную  темноту в загоне. Он чувствовал, что гнил из-
нутри, но  он не  сходил с ума. Однако он знал, что долго этого не вы-
держит. Атмосфера в Ревлстоне была такой же напряженной, как в готовом
прорваться потоке.  Это давление  нарастало и внутри самого Кавинанта,
поднимаясь до  безрассудства. Когда как-то в полдень Баннор постучал в
его дверь, он был так сильно возбужден, что чуть ли не кричал.
    Однако Баннор  пришел не для того, чтобы сообщить о начале войны.
Своим ровным безжизненным голосом он спросил Кавинанта, хочет ли Неве-
рящий услышать пение.
    ~Пение~, онемело  услышал он.  На секунду  он был слишком смущен,
чтобы ответить.  Он не  ожидал такого  вопроса, и конечно не от Стража
Крови. Но затем он грубо пожал плечами.
    - Почему бы  и нет? -  Не переставая спрашивать себя, что вызвало
такую необычную  инициативу Баннора,  с хмурым  видом он последовал за
Стражем Крови за пределы покоев.
    Баннор вел  его через  уровни Твердыни, пока они не оказались так
высоко в  горах, как  он никогда  не был раньше. Затем широкий проход,
которым они  шли, повернул,  и они  появились неожиданно  на солнечном
свете. Они  вошли в широкий амфитеатр без крыши. Ряды каменных скамеек
шли по  кругу, образуя  чашу вокруг ровной центральной платформы, и за
последним рядом каменная стена поднималась вертикально на двадцать или
тридцать футов, заканчиваясь на поверхности плато, где горы встречают-
ся с  небом. Дневное солнце сверкало в амфитеатре, омывая безжизненные
белые камни платформы, скамеек и стен теплотой и светом.
    Когда прибыли  Баннор и  Кавинант, ряды сидений уже начали запол-
няться. Люди  со всех  мест Твердыни, включая фермеров, поваров и вои-
нов, и  Лорды Тревор  и Лерия с их дочерями прошли через различные от-
верстия в  стене, чтобы  разместиться по  кругу чаши.  Но Стражи Крови
сформировали одну  отдельную группу.  Кавинант грубо оценил, что здесь
их было около сотни. Это смутно удивило его. Он ранее никогда не видел
более чем два десятка харучаев в одном месте. После того как он немно-
го огляделся вокруг, он спросил Баннора:
    - Скажи хотя бы, что это будет за пение?
    - Стенания Лорда Кевина,- бесстрастно ответил Баннор.
    Теперь Кавинант почувствовал, что понял. Кевин, кивнул он сам се-
бе. Конечно  Стражи Крови  хотели услышать эту песню. Как они могли не
быть остро заинтересованы в чем-либо, что могло помочь им понять Кеви-
на Расточителя Страны?
    Это именно Кевин вызвал Лорда Фаула в Кирил Френдор, чтобы произ-
нести Ритуал  Осквернения. Легенды  говорили, что  когда Кевин увидел,
что не может нанести поражения Презирающему, его сердце омрачилось от-
чаянием. Он  слишком сильно  любил Страну,  чтобы позволить ей сдаться
Лорду Фаулу. И все же ему это было не по силам, он не мог защитить ее.
Разрываясь от  невозможной дилеммы,  он был вынужден совершить Ритуал.
Он знал, что развязывание этой беспощадной силы уничтожит Лордов и все
их работы,  и опустошит Страну от начала до конца, сделает ее бесплод-
ной на  долгие поколения.  Он знал,  что он умрет. Но он надеялся, что
Лорд Фаул  умрет тоже,  что когда  наконец жизнь возвратится в Страну,
это будет  жизнь, свободная от злобы. Он решил пойти на риск, а не до-
пускать победы  Лорда Фаула.  Он вызывал Презирающего присоединиться к
нему в  Кирил Френдор.  Он и  Лорд Фаул провели этот Ритуал, и Высокий
Лорд Кевин Расточитель Страны уничтожил Страну, которую он любил.
    Но Лорд Фаул не умер. Он ослаб на время, но выжил, защищенный За-
коном Времени,  который заточил  его на  Земле - так говорили легенды.
Так теперь  вся Страна  и Новые  Лорды попали под последствия отчаяния
Кевина.
    Так что было не удивительно, что Стражи Крови хотели услышать эту
песню - или что Баннор попросил Кавинанта прийти и тоже послушать ее.
    Размышляя об  этом, Кавинант поймал голубой отблеск на противопо-
ложной стороне  амфитеатра. Посмотрев наверх, он увидел Высокого Лорда
Елену, стоявшую  у одного  из входов.  Она тоже  захотела услышать эту
песню.
    Вместе с ней был вомарк Трой.
    Кавинанта потянуло  присоединиться к  ним, но не успел он превра-
тить свое  желание в движение, как в амфитеатр вступил певец. Это была
высокая, блистательная  женщина, одетая  просто, в малиновую мантию, с
золотистыми волосами,  которые искрились  вокруг ее  головы. Когда она
спускалась вниз  на сцену, аудитория поднялась на ноги и молча привет-
ствовала ее.  Она не  отреагировала. Ее  лицо было одухотворенным, как
будто она уже внутренне переживала свою песню.
    Достигнув сцены,  она не стала ничего говорить, делать какое-либо
введение, объяснить  или идентифицировать  исполняемую  песню.  Вместо
этого она встала в центре сцены, замерла на секунду, ожидая пока песня
снизойдет на нее, затем подняла лицо и открыла рот.
    Вначале мелодия  была скучной,  сдержанной и  неловкой - только с
намеком на укрытую в ней остроту и мучительность.

    ~Я был на острие Земли - Грейвин Френдор,
    Чьи Огненные Львы,
    Вздымали гривы ввысь, что пламенем полны,
    Но все ж не выше, чем те горизонты,
    Что были взгляду моему подвластны,
    Конь-ранихин, который бьет копытом,
    Не ведавшим подков с начала Века,
    И скачет радостным галопом во имя моей воли;
    Творения из железа - великаны,
    Пришедшие из солнце порождающего моря
    Ко мне на кораблях, таких же мощных,
    Как большие замки, что вырубили замок мне
    В массиве горном из сырой земной скалы
    Как верности и преданности знак,
    Вручную высеченный в вечном камне времени;
    И Лорды, что трудятся под Смотровой
    В поту, чтоб претворить в природе
    Цель очевидную Создателя Земли,
    Намеренье, понятное из силы,
    Запечатленной в плоти и кости
    Законом непреложным Сотворенья;
    Возможно ль мне такую власть и славу,
    Что не охватишь распростертыми руками,
    Иметь - и устоять при этом
    Лицом к лицу пред тем, кто Презирает,
    И вовсе не испытывать испуга?~

    Но затем песня изменилась, как будто певец открыла внутренние ре-
зервы, придала  голосу больше  резонанса. В высоких радужных переливах
песни она  отбросила свои погребальные интонации - ярко выражая и под-
черкивая это  таким количеством  заключенной в  себе гармонии,  такими
возможностями для  других аккомпанирующих голосов, что казалось, будто
с ней поет целый хор, использующий для этого ее же рот.

    ~Где сила, которая защитит
    Красоту жизни от гниения смерти?
    Сохранит правду чистой ото лжи?
    Сохранит верность от пятен позора хаоса,
    Который наводит порчу?
    Как мало мы воздаем за Злобу.
    Почему сами скалы не рвутся
    К их собственному очищению,
    Или крошатся в пыль от стыда?
    Создатель!
    Когда ты осквернил этот храм,
    Избавляясь от Презирающего
    Скинув его в Страну,
    Имел ли ты в виду,
    Что и красота, и правда
    Исчезнут без следа?
    Творил ли ты мою судьбу по Закону Жизни?
    Неужели я бессилен в этом?
    И должен ли я вести,
    Прилагая к этому свои усилия,
    Признавая горькое лицо предательства,
    Весь этот мир к падению?~

    Ее музыка  страстно летела в воздух как израненная песня. И когда
она закончила, люди вскочили на ноги.
    Вместе они запели в необъятные небеса:

    ~О, Создатель!
    Лорд Времени и Отец Земли!
    Имел ли ты в виду,
    Что и красота, и правда
    Исчезнут без следа?~

    Баннор встал,  но он  не присоединился  к песне. Кавинант остался
сидеть, чувствуя  себя маленьким  и ненужным в обществе Ревлстона. Эта
эмоция дошла  до кульминации в припеве, источая острую печаль, а затем
наполняя амфитеатр волной миролюбия, которая очищала и излечивала без-
надежность песни, как будто общая сила всех поющих по раздельности бы-
ла достаточным  ответом на протест Кевина. Делая музыку небезнадежной,
люди противостояли  этому. Но Кавинант почувствовал обратное. Он начал
понимать ту опасность, которая угрожала Стране.
    Так он  продолжал сидеть, потирая бороду и смотря пустым взглядом
перед собой, когда остальные люди покидали амфитеатр, оставляя его на-
едине с  теплой яркостью Солнца. Он остался там, мрачно бормоча самому
себе, пока не осознал, что Трой подошел к нему.
    Когда он поднял взгляд, вомарк сказал:
    - Я не ожидал увидеть тебя здесь.
    Кавинант резко ответил:
    - Я тоже не ожидал увидеть здесь тебя.
    Но о  Трое он  думал только косвенно. Мысленно он все еще пытался
сцепиться с Кевином.
    Как будто читая мысли Кавинанта, вомарк сказал:
    - Все вернется  к Кевину.  Именно он - тот, кто создал Семь Заве-
тов. Именно  он вдохновил  харучаев стать Стражей Крови. Именно он со-
вершил Ритуал  Осквернения. И  хотя это было не обязательно - это было
неизбежно. Однако  он не стал бы делать всего этого, если бы не совер-
шил ранее свою большую ошибку.
    - Свою большую ошибку,- пробормотал Кавинант.
    - Он принял  Фаула в Совет, сделал его Лордом. Он не видел сквозь
маскировку Фаула.  А потом  было слишком поздно. К тому времени, когда
Фаул провозгласил  себя и  вступил в  открытую войну,  он совершил уже
столько неуловимых предательств, что он был непоколебим.
    В подобных ситуациях более обычные люди убивают себя. Но Кевин не
был обычным  человеком,- у  него для  этого было слишком много власти,
хотя это  казалось бесполезным.  Вместо этого  он убил  Страну. Выжили
только те люди, у которых было время скрыться в изгнании.
    Они говорят, что Кевин понимал, что сделал - прямо перед смертью.
Фаул смеялся  над ним.  Он умер, стеная. Вот почему клятва Мира сейчас
так важна.  Все дают ее - она так же фундаментальна, как клятва Лордов
о Служении Стране. Они все клянутся, что как-нибудь дадут отпор разру-
шительным эмоциям - таким, как отчаяние Кевина. Они...
    - Я знаю,- заметил Кавинант.- Я все об этом знаю.
    Он вспоминал  Триока, человека,  который любил Елену в подкаменье
Мифиль сорок  лет назад. Триок хотел убить Кавинанта, но Этиаран пред-
отвратила это, воспользовавшись силой клятвы Мира.
    - Пожалуйста, не говори больше ничего. Мне и так достаточно тяже-
ло.
    - Кавинант,- продолжал  Трой, как  будто он все еще говорил о том
же предмете.-  Я не  понимаю, почему  ты не  восторгаешься пребыванием
здесь. Как может "реальный" мир быть важнее, чем этот?
    - Как единственный  мир.- Кавинант  тяжело встал  на ноги.- Давай
выберемся отсюда. От этой жары у меня уже голова кружится.
    Двигаясь медленно,  они покинули амфитеатр. Воздух Ревлстона при-
ветствовал их  возвращение с  холодным, блеклым удовольствием, и Кави-
нант глубоко вздохнул, пытаясь успокоить себя.
    Он хотел  уйти от Троя, избежать вопросов, которые, он знал, Трой
будет ему  задавать. Но  вомарк имел  решительный вид. Через несколько
мгновений он сказал:
    - Послушай, Кавинант.  Я пытаюсь понять. С тех пор, как мы разго-
варивали в  последний раз,  я почти половину своего свободного времени
пытался тебя  понять. Некоторые  полагают, что  от тебя  можно чего-то
ожидать. Но  я просто  не вижу этого. Короче. Ты прокаженный. Но разве
тебе здесь не лучше?
    Грустно, отвечая как можно короче, Кавинант сказал:
    - Это все - не реально. Я не верю этому.- Наполовину для себя, он
добавил: - Прокаженные,  которые уделяют слишком много внимания собст-
венным мечтам или чему-то подобному, не живут долго.
    - Господи,- сказал  Трой.- Ты говоришь это так, как будто проказа
везде.- Он  задумался на  секунду, затем спросил: - Как ты можешь быть
так уверен, что это не реально?
    - Потому что жизнь не такова. Прокаженные не выздоравливают. Люди
без глаз  неожиданно не начинают видеть. Такие вещи просто не случают-
ся. Мы  каким-то образом  были преданы нашими чувствами. Наши нужды...
Наши собственные  нужды в  том, чего  у нас нет - совращают нас на это
видение. Это  сумасшествие. Посмотри на себя. Подумай о том, что с то-
бой случилось.  Там, где ты был, пойманный между девятиэтажной высотой
и яростным  огнем - слепой, беспомощный и должный умереть. Неужели так
странно подумать, что ты все же разбился?
    - Это,- продолжал он саркастически,- дает повод предположить, что
твое существование -  вымышленное. У меня на этот счет уже есть мысль.
Я мог  создать тебя  подсознательно для  того, чтобы иметь кого-нибудь
для споров. Кого-нибудь, кто будет доказывать мне, что я не прав.
    - Проклятие! - закричал Трой. Резко повернувшись, он схватил пра-
вую руку  Кавинанта и поднял ее на уровне глаз между ними. Выгнув впе-
ред вызывающе голову, он напряженно сказал:
    - Смотри на меня. Почувствуй мою хватку. Я здесь. Это факт. Я ре-
ален.
    На секунду Кавинант пожал руку Троя. Затем он сказал:
    - Я чувствую  тебя. И  я вижу  тебя. Я даже слышу тебя. Но это не
опровергает мою мысль. Я не верю этому. Теперь разреши уйти мне.
    - Почему?
    Солнечные очки  Троя мрачно  сверкали, но Кавинант смотрел в них,
пока они  не отвернулись. Постепенно вомарк ослабил силу хватки. Кави-
нант отдернул руку и пошел дальше с легкой дрожью в дыхании. Через не-
сколько шагов он сказал:
    - Потому что  я ~могу~  чувствовать это.  А этого я не могу допу-
стить, поскольку  я - прокаженный.  Теперь послушай  меня. Слушай  как
следует. Я  собираюсь попытаться  объяснить это  так, чтобы ты мог по-
нять.
    Просто забудь,  что ты  знаешь, что нет никакого пути, которым ты
мог бы  прийти сюда.  Это невозможно -  но просто забудь это на время.
Слушай. Я  прокаженный. Проказа не смертельна, но она может убить кос-
венно. Я  могу оставаться  живым... любой прокаженный может оставаться
живым только  будучи все время внимательным, каждую минуту следя чтобы
не пораниться -  и позаботиться о ранах, если уж они появятся. Единст-
венная вещь -  слушай меня, слушай - единственная вещь, которую прока-
женный не  может себе  позволить - это вольное странствие мыслей. Если
он хочет  выжить. Как только он перестает быть внимательным и начинает
думать о том, как он мог бы устроить себе более хорошую жизнь, или на-
чинает вспоминать  о том, какая у него до этого была жизнь, или о том,
что он  сделает, если  вылечится или  даже если просто люди перестанут
преследовать прокаженных,-  он кидал  слова в  Троя как глыбы камней,-
тогда уже можно считать, что он мертвый.
    Это - Страна -  самоубийство для меня. Это бегство от реальности,
и я  не могу  позволить себе  даже думать о таком бегстве, а тем более
участвовать в  нем. Возможно  слепой человек  может избежать риска, но
прокаженный - нет.  Если я  здесь сдамся, то это будет последний месяц
моей жизни  там, где  это действительно  важно. Потому что я все равно
возвращусь туда. Я говорю понятно?
    - Да,- сказал  Трой.- Да, я не дурак. Но задумайся об этом на ми-
нуту. Если  это случится -  если это  все-таки окажется  правдой,  что
Страна реальна -  тогда ты отказываешься от своей последней надежды. И
это...
    - Я знаю.
    - И это  не все.  Здесь есть  кое-что, о чем ты не упомянул. Одна
вещь, которая не соответствует твоей теории иллюзии - это власть, твоя
власть. Белое  Золото. Дикая Магия. Это проклятое кольцо изменяет все.
Здесь ты не жертва. Это не было создано для тебя. Ты все же ответстве-
нен.
    - Нет,- выдохнул Кавинант.
    - Подожди минутку!  Ты не можешь просто отрицать это. Ты ответст-
венен за свой сон, Кавинант. Как и любой другой.
    Нет. Никто  не может  управлять своими  снами. Кавинант попытался
наполнить себя ледяным недоверием, но сердце его заморозило другим хо-
лодом.
    Трой усилил свой аргумент.
    - Есть достаточно  доказательств, что Белое Золото именно то, что
говорят о  нем Лорды.  Как была  сломлена защита Второго Завета? Как с
твоей помощью  вызвали Огненных  Львов горы  Грома? Белое Золото - вот
как. У тебя уже есть ключ ко всему.
    - Нет.- Кавинант  постарался придать  своему отказу некоторую си-
лу.- Нет,  это не  так. То, что Белое Золото делает в Стране, не имеет
ко мне  никакого отношения. Это не я, я не управлял этим, не заставлял
действовать, не влиял на это. У меня нет власти. И, не зависимо от то-
го, что  я знаю  или могу сделать с этим, эта Дикая Магия может завтра
или через пять секунд обернуться против нас и все разрушить. Она может
короновать Фаула  повелителем вселенной,  хочу я этого или нет. Это не
имеет ничего общего со мной.
    - Так ли  это? - сказал  Трой раздраженно.-  Ведь пока у тебя нет
никакой власти, никто не может тебя винить.
    Тон Троя  дал Кавинанту нечто, на чем можно было сконцентрировать
свою злобу.
    - Да, это  так.- Он  вспыхнул.- Разреши мне сказать тебе еще кое-
что. Только  тот человек свободен в жизни от всего и навсегда, который
совершенно бессилен. Как я. Что такое свобода, как ты думаешь? Неогра-
ниченный потенциал?  Неограниченные возможности? Черт, нет! Бессилие -
вот свобода.  Когда ты  ни на что не способен, никто от тебя ничего не
ожидает. У  власти всегда  есть ограничения - даже у наивысшей власти.
Только совершенно бессильный свободен. Нет! - вскричал он, чтобы оста-
новить протест  Троя.- Я  скажу тебе еще кое-что. Что ты на самом деле
просишь меня  сделать - так  это научиться  пользоваться это Дикой Ма-
гией, так,  что я  смог бы одолеть убогих, жалких созданий, из которых
состоит армия  Фаула. Я не собираюсь это делать. Я не собираюсь больше
никого убивать - и конечно же не во имя чего-то, что даже вовсе не су-
ществует на самом деле!
    - Ура! - тихо  сказал Трой  с саркастическим восторгом.- Господи,
чего только не случается с людьми, которые верят вещам?
    - Они болеют проказой и умирают. Или ты сейчас невнимательно слу-
шал эту песню?
    До того, как Трой смог ответить, они обогнули угол и вошли на пе-
рекресток, где сходились несколько коридоров. Баннор стоял на перекре-
стке, словно бы ожидая их. Он загораживал тот коридор, по которому Ка-
винант намеревался идти дальше.
    - Выбери другой  путь,- сказал он невыразительно.- Поверни в сто-
рону. Прямо сейчас.
    Трой не  колебался, он  повернулся направо.  Но поворачиваясь, он
быстро спросил:
    - Почему? Что происходит?
    Однако Кавинант  не последовал за ним. Волна гнева, глубокое рас-
стройство все  еще не отпускали его. Он остановился на месте и смотрел
на Стража Крови.
    - Поверни,- повторил  Баннор.- Высокий  Лорд желает,  чтобы вы не
встречались.
    Трой, уже из коридора, позвал:
    - Кавинант! Ну иди же!
    Какое-то мгновение  Кавинант собирался не согласится. Но непрони-
цаемый взгляд  Баннора охладил  его. Стражи  Крови выглядели  столь же
восприимчивыми к  оскорблениям или сомнениям, как каменные стены. Бор-
моча себе под нос бесполезные проклятия, Кавинант направился за Троем.
    Но он  слишком надолго задержался на перекрестке. Не успел он еще
скрыться в соседнем коридоре, как сзади Баннора на перекресток из дру-
гого прохода вышел человек. Он был столь же высок, толст и плотен, как
колонна, сильная грудь легко удерживала широкие массивные плечи и мус-
кулистые руки. Он шел с опущенной головой, так что его тяжелая рыжая с
проседью борода лежала на груди, и его лицо, пышущее силой, стало вне-
запно угрожающим,  с некоторой примесью нахальства. В плечи его корич-
невой туники жителя подкаменья был вплетен узор из белых листьев.
    У Кавинанта  внутри все  заледенело, спазм  беспокойства и страха
свел его внутренности, он почувствовал печаль и раскаяние за этого че-
ловека, чью  жизнь он разрушил, как если бы был не способен на сожале-
ния.
    Вернувшийся обратно на перекресток Трой сказал:
    - Я не понимаю. Почему мы не должны встречаться с этим человеком?
Он - один из мастеров учения радхамаэрль. Кавинант, это...
    Кавинант прервал Троя.
    - Я знаю его.
    Глаза Трелла,  уставившиеся на  Кавинанта, покраснели,  как будто
внезапно оказались переполненными кровью.
    - И я знаю тебя, Томас Кавинант.- Его голос звучал жестко, он ка-
зался заржавевшим,  судорожным, как  будто его  слишком долго  держали
скованным, боясь, что он предаст.- Ты не удовлетворен? Ты пришел, что-
бы нанести еще вреда?
    Через шум  крови в  ушах, Кавинант  услышал, как он уже во второй
раз говорит: - Я извиняюсь.
    - Извиняешься? - Трелл едва не задохнулся на этом слове.- И этого
достаточно? Это  воскрешает мертвых? -  На секунду  он вздрогнул,  как
будто хотел  броситься прочь.  Его дыхание  перешло в глубокие хриплые
вздохи. Затем  он конвульсивным движением широко раскинул свои могучие
руки, словно человек, разрывающий узы. Прыгнув вперед, он поймал Кави-
нанта за грудь и приподнял над полом, а затем с громким рычанием стис-
нул Кавинанта, пытаясь сломать его ребра.
    Кавинант хотел  закричать, выражая свою боль, но он не мог произ-
нести ни  звука. Тиски рук Трелла выкачали воздух из его легких, оста-
навливали его  сердце. Он  почувствовал, будто весь целиком сжимается,
сокрушается этим ужасным давлением.
    Смутно он увидел Баннора на спине Трелла. Дважды Баннор ударил по
основанию шеи  Трелла. Но гравлингас со свирепым стоном только наращи-
вал свою хватку.
    Кто-то - Трой - закричал: - Трелл!
    Баннор повернулся  и отступил.  На один  безумный момент Кавинант
испугался, что  Страж Крови  оставил его. Но Баннору только было нужно
место для  новой атаки. Он подпрыгнул высоко в воздух и, когда налетел
на Трелла, ногой рубанул по основанию шеи гравлингаса. Трелл пошатнул-
ся, хватка  разжалась. Продолжая  все то  же движение,  Баннор  поймал
Трелла рукой под подбородок. Резкий толчок назад лишил Трелла равнове-
сия. Опрокинувшись, он выпустил Кавинанта.
    Кавинант тяжело  упал на пол, дрыгаясь в воздухе. Сквозь свои го-
ловокружительные вздохи  он услышал, как Трой кричит что-то, улавливая
предупреждение в  его голосе. Он вовремя оглянулся чтобы опять увидеть
Трелла рядом  с собой.  Но Баннор был быстрее. Когда Трелл, собравшись
нагнуться, сделал  глубокий вдох,  Баннор ударил его в живот головой с
такой силой,  что его  отбросило назад,  ударило о стену, и он упал на
руки и колени. Удар ошеломил его. Его массивное тело скорчилось от бо-
ли, и  его пальцы  непроизвольно вдавились в камень, словно он пытался
выкопать из него свое дыхание.
    Они вошли в пол так, будто тот был песчаным. На секунду его кула-
ки полностью ушли в скалу.
    Затем он глубоко судорожно вдохнул и оторвал руки от пола. Он ус-
тавился на  следы, которые  оставил, и испугался, увидев, что причинил
вред камню. Когда он поднял голову, он тяжело дышал, как будто его ши-
рокой груди было тесно под тканью туники.
    Баннор и  Трой стояли между ним и Кавинантом. Вомарк нерешительно
держался за рукоятку меча.- Помни свою клятву! - скомандовал он отчет-
ливо.- Помни, чему ты клялся. Не предавай свою собственную жизнь.
    Слезы беззвучно  потекли из глаз Трелла, когда он посмотрел через
вомарка на  Кавинанта.- Моя клятва? - проскрипел он.- Он довел меня до
этого. Какую  клятву давал  он? - с  неожиданным усилием он вскочил на
ноги. Баннор  подступил немного ближе к Трою, чтобы успеть блокировать
атаку и с другой стороны, но Трелл больше не смотрел на Кавинанта. Ды-
ша напряженно,  будто воздуха в Твердыне было ему недостаточно, он по-
вернулся и потащился прочь в один из коридоров.
    Придерживая руками  раздавленную грудь,  Кавинант двинулся, чтобы
сесть спиной  к стене.  Боль заставляла  его глухо кашлять. Трой стоял
рядом, с  плотно сжатыми губами и напряженный. Но Баннор был полностью
спокоен, ничто не могло поколебать его полное хладнокровие.
    - Господи! Кавинант,- сказал наконец Трой.- Что такого ты мог со-
вершить, что он так тебя возненавидел?
    Кавинант подождал, пока в его кашле появится перерыв. Затем отве-
тил:
    - Я изнасиловал его дочь.
    - Ты шутишь?
    - Нет.
    Он смотрел вниз, избегая глаз Баннора, равно как и Троя.
    - Не удивляет,  что тебя зовут Неверящим,- сказал Трой низким го-
лосом, чтобы удерживать свой гнев под контролем.- Не удивляет, что же-
на с тобой развелась. Ты, должно быть, был невыносим.
    ~Нет!~ Кавинант выдохнул. ~Я никогда не был неверен ей. Никогда.~
Но он  не поднял  голову, не  делая попытки встретить несправедливость
обвинений Троя.
    - Да будь  ты проклят,  Кавинант.- Голос Троя был мягким, пылким.
Он говорил слишком взбешенно, чтобы кричать. Как будто будучи более не
в силах видеть Неверящего, он повернулся на мысках и отправился прочь.
Но когда  он пришел  в движение,  то стал больше не в силах сдерживать
свой гнев.
    - Господи,- завопил он.- Я не понимаю, почему ты не бросишь его в
темницу и не выкинешь от нее ключ! У нас и так достаточно бед!
    Вскоре он исчез из виду в одном из коридоров, но голос его анафе-
мами раздавался эхом вслед за ним.
    Немного позже Кавинант встал на ноги, придерживая руками ушиблен-
ную грудь. Его голос был слаб, слова требовали от него много усилий.
    - Баннор?
    - Да, Юр-Лорд?
    - Расскажи об  этом Высокому  Лорду. Расскажи ей все - о Трелле и
обо мне - и о Трое.
    - Хорошо.
    - И, Баннор...
    Страж Крови бесстрастно ждал.
    - Я этого больше не сделаю - не нападу так на девочку. Я хотел бы
вернуть все это, если б мог.
    Он сказал это так, будто давал обещание, что он в долгу у Баннора
за спасение его жизни.
    Но Баннор  не сделал  знака, что понял или питает интерес к тому,
что говорит Неверящий.
    Через некоторое время Кавинант продолжил.
    - Баннор, ты  фактически здесь  единственный человек,  который не
попробовал что-либо простить.
    - Стражи Крови не прощают.
    - Я знаю. Я помню. Я должен считать мои благодеяния.- Держась ру-
ками за  грудь, чтобы сдерживать кусочки себя вместе, он пошел назад в
свои покои.


                       Глава 9. Озеро Мерцающее

    Еще один вечер и ночь прошли без единого слова или знака об армии
Фаула - ни одного блеска предупредительного костра, которые Лорды при-
готовили через  Центральные и Северные Равнины, ни вернувшихся развед-
чиков, ни  предзнаменований. Тем  не менее  Кавинант ощущал нарастание
напряженности в Ревлстоне; окружающий воздух с ростом тревожности поч-
ти слышимо дрожал от напряжения, и Твердыня Лордов дышала как бы более
остро поглощая, более осторожно высвобождая воздух. Даже стены выража-
ли настроение  угрозы. Поэтому вечер он провел на балконе, попивая ви-
но, чтобы  смягчить боль в груди, и наблюдая неясные тени сумерек, как
будто они  были зарождающимися армиями, поднимающимися от самой земли,
чтобы начать  кровопролитие над ним. После нескольких фляг вина - чис-
тый напиток -  он начал чувствовать, что только осязание бороды своими
пальцами стоит  между ним и действиями - войной и убийствами - которые
были для него непереносимыми.
    Этой ночью  ему снилась кровь - ранения, пресыщенность смертью со
мстительной и  расточительной тратой крови, которая пугала его, потому
что он знал так живо, что даже нескольких капель из безжалостной неза-
живающей царапины  вполне достаточно,  нет нужды или необходимости для
этого рубить  и кромсать плоть. Но его видения продолжались, делая его
сон беспокойным,  пока наконец  он не  вскочил с кровати и не пошел на
заре на балкон, тяжело дыша своими помятыми ребрами.
    Окунувшись в  беспокойство Твердыни,  он пытался  успокоить себя,
чтобы продлить  свое самозаточение -  ожидая со  смесью беспокойства и
пренебрежения повелительного вызова от Высокого Лорда. Он не рассчиты-
вал, что она отнесется к его столкновению с ее дедом спокойно, и он не
покидал свои  покои с полудня предыдущего дня для того, чтобы она зна-
ла, где  его найти. И все же, когда это произошло, стук в дверь заста-
вил его  сердце подпрыгнуть.  В пальцах на руках и ногах кольнуло - он
мог бы чувствовать биение пульса в них - и он ощутил, что снова тяжело
дышит, несмотря на боль в груди. Ему пришлось сглотнуть кислый привкус
перед тем  как он смог в достаточной мере справиться со своим голосом,
чтобы ответить на стук.
    Дверь открылась, и Баннор вошел в комнату.
    - Высокий Лорд  желает поговорить с тобой,- сказал он без интона-
ции.- Ты пойдешь?
    ~Да~, слабо  промямлил Кавинант самому себе. Конечно. У меня есть
выбор? Придерживая  себя за грудь, чтобы уберечься от тряски при ходь-
бе, он шагал из своего убежища вниз по коридорам.
    Он шел  по пути к палате Совета Лордов, ожидая, что Елена захочет
излить свой гнев на него публично - заставить его корчиться перед все-
общим неодобрением Ревлстона. Он ведь мог и избежать Трелла - это сто-
ило бы ему не больше, чем одно мгновение просто доверия или вниматель-
ности. Но Баннор скоро направил его в другой коридор. Они прошли через
маленькую тяжелую  дверь, спрятанную  за занавесками  в одном из залов
для собраний,  и пошли  вниз по длинной изогнутой лестнице в глубинную
часть Твердыни,  неизвестную Кавинанту.  Лестница заканчивалась серией
переходов, таких  беспорядочных и  тусклых, что они сбили его ориента-
цию, так что он ничего не знал о том, где он, кроме того, что был глу-
боко внутри скал Ревлстона - глубже, чем личные покои Лордов.
    Но вскоре Баннор остановился, уставившись на пустую каменную сте-
ну. В  тусклом свете одного факела он распростер руки вдоль стены, как
будто взывая  к ней,  и неуклюже  произнес три слова на языке, который
был явно  не привычен  ему. Когда он опустил руки, дверь стала видима.
Она качнулась  внутрь, пропуская  Стража Крови  и Кавинанта  в высокую
сверкающую пещеру.
    Создатели Ревлстона мало позаботились о том, чтобы придать какую-
то форму  или еще как-то обработать эту просторную пещеру. Они сделали
пол ровным,  но оставили  нетронутыми грубые шершавые камни стен и по-
толка, не стали обтесывать огромные неотделанные колонны, которые сто-
яли часто, как массивные стволы деревьев, простирающиеся от пола, что-
бы принять  потолок на свои плечи. Однако пещера эта была освещена ог-
ромными чашами  с гравием, расположенными между колоннами так, что все
поверхности стен и колонн были ярко освещены.
    На этих поверхностях повсюду были расставлены и развешаны для де-
монстрации произведения искусства. Картины и гобелены вывешены на сте-
нах; огромные скульптуры и резьба по дереву стояли на подставках между
колоннами и чашами; резные украшения и статуэтки, мелкие кусочки и ка-
менные изделия  работ мастеров  суру-па-маэрль расположены  на полках,
искусно прикрепленных к колоннам.
    Среди обаяния  всего этого Кавинант забыл, для чего его сюда при-
вели. Он  начал двигаться  по залу,  жадно осматривая все. Сначала его
внимание привлекали самые мелкие работы. Многие из них, казалось, были
как бы заряжены действием, близким теплом, как будто они были захваче-
ны в  момент воплощения, но при этом различие между материалами и эмо-
циями были огромными. Была здесь дубовая фигурка женщины, убаюкивающей
ребенка, символизирующая  покровительство от бед и ранений детей; про-
стые гранитные предметы, источающие уверенность порождающей силы; было
здесь пламя  из полированного  золотня,  которое  выражало  стремление
вверх, а  также пламя  суру-па-маэрль, выражающее комфорт и практичную
теплоту. Фигурки  детей, ранихинов и великанов имелись в большом коли-
честве, но среди них попадались и более темные предметы - зловещие юр-
вайлы, сильные простодушные пещерники и безумный доблестный Кевин, ли-
шенный справедливости  и предвидения, но не смелости и сострадания аб-
солютным отчаянием.  Здесь были  и маленькие  копии различных  уголков
природы; используемые  для них  материалы не  были свойственными тому,
что они  отображают, и  не передавали мелкие подробности. Вместо этого
они передавали настрой сердец их создателей. Кавинант был в восторге.
    Баннор следовал за ним, когда он обходил колонны, и через некото-
рое время Страж Крови сказал:
    - Это Зала  Даров. Все  это было сделано людьми Страны и подарено
Лордам. Или  Ревлстону.- Он смотрел на него неподвижным взглядом.- Они
были отданы  из уважения  или любви.  Или чтобы их видели. Но Лорды не
желают оставлять  себе такие  дары. Они  говорят, что никто не в праве
обладать такими  вещами. Сокровище пришло от Страны и должно принадле-
жать Стране. Так что все дары, отданные Лордам, находятся здесь, и лю-
бой, кто хочет, может созерцать их.
    Но все  же Кавинант услышал что-то более глубокое в голосе Банно-
ра. Несмотря на его безвыразительность, казалось, он проявлял проблеск
спрятанной и  безответной страсти,  которая сделала Стражей Крови обя-
занными Лордам.  Но Кавинант не стал пытаться копаться в этом, не стал
подробнее расспрашивать Стража Крови.
    На одной  из первых  колонн он наткнулся на большой плотный гобе-
лен, висящий на одной из ее неровных плоскостей. Он узнал его. Это бы-
ла та же самая работа, которую он однажды пытался уничтожить. Он выки-
нул ее  из своей комнаты в башне в припадке насилия над историей жизни
Берека и  над той  слепотой, в которой он виделся как возрожденный Бе-
рек. Он не мог ошибиться. Гобелен был порван по краям и имел аккуратно
починенные дыры  в центре,  прямо на  борющейся яростной фигуре Берека
Полурукого. В  сценах вокруг центральной фигуры показывалось, как душа
героя была  приведена к отчаянию на горе Грома и к его открытию Земной
Силы. Берек глядел отсюда на Неверящего с предзнаменованием в глазах.
    Кавинант резко отвернулся, и секундой позже увидел Высокого Лорда
Елену, идущую к нему от противоположной стены зала. Он остался на мес-
те, наблюдая  за ней. Посох Закона в ее правой руке усиливал величест-
венность и властность ее шагов, но ее левая рука была простерта в при-
ветствии. Мантия покрывала ее так, что не скрывала ни гибкости, ни си-
лы ее  движений. Волосы  спадали свободно на плечи, и сандалии шуршали
по камню.
    Она спокойно сказала:
    - Томас Кавинант, добро пожаловать в Залу Даров. Я благодарю тебя
за то, что пришел.
    Она улыбалась,  как будто была рада видеть его. Эта улыбка проти-
воречила его ожиданиям, и он не доверял ей. Он изучал ее лицо, пытаясь
распознать ее истинные чувства. Ее глаза приглашали изучать. Даже ког-
да они  разглядывали его,  казалось, они  смотрят на что-то за ним или
через него,  как будто  пространство, которое  он занимал, он разделял
еще с  чем-то иным.  Он мимолетно подумал, что возможно она в действи-
тельности на самом деле самого его вовсе и не видит.
    Подойдя ближе, она сказала:
    - Понравилась тебе  Зала Даров? Люди Страны - прекрасные художни-
ки, не так ли? - Но когда она приблизилась к нему, она резко останови-
лась и  с беспокойным видом спросила: - Томас Кавинант, ты испытываешь
боль?
    Он обнаружил,  что снова  дышит учащенно. Воздух в зале показался
ему очень  разреженным. Когда  он пожал  плечами, то  не смог сдержать
проявление боли от этого движения на своем лице.
    Елена потрогала  рукой его  грудь. Он почти вздрогнул, боясь, что
она собирается  ударить его.  Но она  только осторожно прикоснулась на
одно мгновение ладонью к раздавленным ребрам, затем повернулась к Бан-
нору.
    - Страж Крови,-  сказала она  сурово.- Юр-Лорду были нанесены по-
вреждения. Почему его не доставили к Целителю?
    - Он не просил,- бесстрастно ответил Баннор.
    - Просил? Неужели помощь должна ждать просьб?
    Баннор спокойно встретил ее взгляд и ничего не ответил, как будто
считал свою честность самоочевидной. Но упрек в ее тоне вызвал у Кави-
нанта неожиданную острую боль. В защиту Баннора он сказал:
    - Я не нуждался... не нуждался в этом. А он спас мне жизнь.
    Она смотрела на Стража Крови, не отрываясь.
    - Ладно, так могло быть. Но мне не нравится видеть тебя раненным.
    Затем смягчившись, она сказала:
    - Баннор, Юр-Лорд и я пойдем в нагорье. Сразу пошли за нами, если
будет какая-либо нужда.
    Баннор кивнул,  слегка поклонившись, и покинул зал. Когда скрытая
дверь закрылась за ним, Елена повернулась к Кавинанту. Он инстинктивно
напрягся. Сейчас, пробормотал он себе. Сейчас она это сделает. Но, су-
дя по всему, ее гнев уже прошел. И она не указала на гобелен; она, ка-
залось, не  знала о связи между ним и этой работой. Лишь только с про-
стодушием на лице, она сказала:
    - Хорошо, Томас  Кавинант. Так понравилась тебе Зала Даров? Ты не
сказал мне.
    Он едва  слышал ее.  Несмотря на  доброе выражение ее лица, он не
мог поверить,  что она не намеревалась спросить с него за его стычку с
Треллом. Но затем он снова увидел пятна беспокойства на ее щеках, и он
поспешил укрыть себя.
    - Что? О,  Зала Даров. Мне она очень понравилась. Но не находится
ли она  несколько в стороне от путей людей? Что хорошего в музее, если
люди не могут попасть в него?
    - Весь Ревлстон  знает дорогу  сюда. Сейчас  мы здесь  одни, но в
спокойные времена, во времена, когда война более отдалена, здесь всег-
да есть  люди. И дети из школ проводят здесь много времени, изучая ис-
кусства Страны. Создатели искусных работ приходят со всей Страны, что-
бы поделиться  и увеличить свое мастерство. Зала Даров расположена так
глубоко и  скрытно потому, что великаны, построившие Твердыню, считают
именно такое  место достойным,  и потому,  что, если  когда-нибудь Ре-
влстон падет, эта зала может быть скрыта и сохранена во имя будущего.
    Пока она  говорила это,  фокус ее взгляда, казалось, располагался
где-то за  ним, и  ее зрение  напрягалось, как  будто она намеревалась
взглядом прожечь  его череп, чтобы разузнать, о чем он думал. Но затем
она с мягкой улыбкой отвернулась и пошла к другой стене этого зала.
    - Разреши мне  показать тебе  еще одну работу,- сказала она.- Она
сделана одним из редчайших мастеров, Аханной, дочерью Ханны. Вот она.
    Он последовал за ней и остановился перед огромной картиной в бле-
стящей рамке  из черного  дерева. Вся работа была в целом в темных то-
нах, но,  ярко и  смело выделяясь, в центре ее была фигура, которую он
узнал сразу:  Лорд Морэм. Лорд стоял один в пустой глубине, плотно ок-
руженный черными  дьявольскими образами, которые собирались хлынуть на
него как  поток, совершенно затопляя его. Единственным его оружием был
посох, но он держал его вызывающе, а в глазах его было горячее могуще-
ственное выражение крайней ожесточенности и триумфа, будто он открывал
в себе какие-то опасные способности, которые делали его непокоримым.
    Елена почтительно сказала:
    - Аханна назвала  это "Победа  Лорда Морэма". Она - пророк, я ду-
маю.
    Видение Морэма в состоянии такой крайности ранило Кавинанта, и он
решил, что его снова упрекают.
    - Послушай,- сказал  он,- перестань  играть со  мной, как сейчас.
Если у тебя есть что сказать - скажи. Или прими совет Троя и запри ме-
ня. Но не делай этого со мной.
    - Играть? Я не понимаю.
    - Адский огонь! Прекрати выглядеть такой невинной. Ты привела ме-
ня сюда, чтобы позволить мне расквитаться за стычку с Треллом. Хорошо,
получи это. Я не могу постоянно оставаться под подозрением.
    Высокий Лорд встретила его взгляд с таким откровенным непонимани-
ем, что он отвернулся, бормоча себе под нос, чтобы успокоить себя.
    - Юр-Лорд.- Она трогательно положила свою руку на его.- Томас Ка-
винант. Как  ты можешь верить таким мыслям? Как ты можешь так мало нас
понимать? Посмотри на меня. Посмотри на меня!
    Она держала  его руку, пока он не повернулся обратно к ней, глядя
на искренность, которую она выражала каждой линией своего лица.
    - Я не прошу тебя здесь мучить себя. Я хочу разделить мои послед-
ние часы  в Зале Даров с тобой. Эта война близка... совсем близка... и
я не скоро окажусь здесь снова. Что касается вомарка - я не совещалась
с ним  относительно тебя.  Если и  есть чья-то  вина в твоей встрече с
Треллом, то она моя. Я не дала ясного предупреждения о моих страхах. И
я не  видела степень  опасности, хотя  и приказала  всем Стражам Крови
предотвращать возможность вашей встречи.
    Нет, Юр-Лорд.  У меня  нет грубых слов для разговора с тобой. Это
ты должен  упрекать меня. Я подвергла опасности твою жизнь, и это сто-
ило Треллу, супругу Этиаран и моему деду, его последнего самоуважения.
Он был беспомощен исцелить свою дочь и супругу. Теперь он поверит, что
не может исцелить и себя.
    Глядя на нее, Кавинант почувствовал, как его недоверие рассыпает-
ся в прах. Он глубоко вздохнул, чтобы очистить легкие от спертого воз-
духа. Но движение причинило боль его грудной клетке. Эта боль застави-
ла его бояться, что она коснется его груди, и он быстро сказал:
    - Не трогай меня.
    На мгновение она не поняла его. Ее пальцы забегали по его руке, и
отчужденность ее взгляда скользнула по нему с ядовитостью, которая за-
ставила его  вздрогнуть, удивила  и поставила  в тупик. Но то, что она
видела, исправляло неправильность ее представления. Он исчез из фокуса
ее взгляда;  она медленно протянула руку, чтобы положить ладонь на его
грудь.
    - Я слышу  тебя,- сказала  она.- Но я должна дотронуться до тебя.
Ты слишком долго был моей надеждой. Я не могу тебя бросить.
    Он взял  ее запястье  двумя пальцами и большим своей правой руки,
но секунду заколебался перед тем, как убрать ее ладонь. Затем сказал:
    - Так что  же теперь случилось с Треллом? Он нарушил свою клятву.
С ним что-нибудь сделали?
    - Увы, в этом мы можем мало чего сделать. Это лежит в нем. Мы по-
пробуем научить его, что клятва, которую он нарушил, может быть все же
еще сохранена. У него же не было намерения повредить тебе - он не пла-
нировал эту  атаку. Я знаю его, и уверена в этом. Он знал о твоем при-
сутствии в Ревлстоне, однако не делал усилий разыскать тебя. Нет, про-
сто он  был побежден  своей болью.  Теперь я не знаю, как восстановить
его.
    Когда она  говорила, он увидел, что опять неправильно понимал. Он
думал больше о наказании, чем о лечении. Сжимая свои больные ребра, он
сказал:
    - Ты слишком мягка. У тебя есть все права ненавидеть меня.
    Она взглянула на него с некоторым раздражением.
    - Ни Лена, моя мать, ни я никогда не испытывали к тебе ненависти.
Это для нас невозможно. И было бы от этого кому-нибудь лучше? Без тебя
не было  бы меня. Возможно, Лена вышла бы замуж за Триока и дала жизнь
дочери - но дочь эта была бы другим человеком. Я не была бы тем, кто я
есть.
    Секундой позже она улыбнулась.
    - Томас Кавинант, в истории Страны было лишь несколько детей, ко-
торые ездили на ранихине.
    - Хорошо, что  хотя бы эта часть сделки сработала.- Он пожал пле-
чами в  ответ на  ее вопросительный взгляд. Он не чувствовал себя спо-
собным объяснить суть сделки, которую пытался заключить с ранихинами -
или почему эта сделка с его точки зрения потерпела поражение.
    Между ними возникла напряженность. Елена отвернулась, чтобы снова
посмотреть на картину "Победа Лорда Морэма".
    - Эта картина  беспокоит меня,-  сказала она.-  Где здесь я? Если
Морэм так  глубоко осажден, почему я не на его стороне? Как же я могла
пасть, раз он так одинок?
    Она осторожно  потрогала картину,  проведя пальцами по одинокому,
осажденному, неуловимому облику Морэма.
    - Сердце мое говорит мне, что война эта пройдет вдали от меня.
    Эта мысль причинила ей боль. Неожиданно она отступила от картины,
стоя вызывающе с Посохом Закона, опертым на камень перед ней. Она кач-
нула головой так, что ее медово-коричневые волосы поднялись, как будто
ветер подул ей на плечи, и выдохнула напряженно.
    - Нет! Я увижу ее завершенной! Завершенной!
    Когда она  повторила ~завершенной~,  она ударила  об пол железным
концом Посоха.  На мгновение воздух наполнился ярким голубым пламенем.
Камень накренился под ногами Кавинанта, и он едва не упал. Но она сра-
зу утихомирила  свою силу, и все это промчалось как моментальное втор-
жение кошмара. Пока он приводил себя в равновесие, она поймала его ру-
ку и помогла ему крепче встать на ноги.
    - О, ты  должен извинить  меня,- сказала  она  со  взглядом,  как
смех.- Я забылась.
    Он схватился руками за свои ноги, пытаясь установить, может ли он
еще доверять полу. Камень был надежен.
    - Хорошенько предупреди  меня в  следующий раз,- пробормотал он,-
чтобы я сел.
    Высокий Лорд залилась чистым смехом. Затем резко остановила себя.
    - Извини меня  еще раз,  Томас Кавинант. Но выражение твоего лица
так неистово и глупо.
    - Забудь об этом,- ответил он.
    Он обнаружил, что ему нравится звук ее смеха.
    - Насмешка иногда бывает единственным ответом.
    - Это пословица из твоего мира? Или ты пророк?
    - Немного и того и другого.
    - Ты странный. Ты переставляешь мудрость и шутку - ты меняешь ме-
стами их значения.
    - Это действительно так?
    - Да, Юр-Лорд Кавинант,- сказала она легко, с юмором.- Это дейст-
вительно так...- Затем она что-то вспомнила.- Но мы должны идти. Я ду-
маю, нас  уже ожидают.  И ты  никогда не  видел нагорье. Ты пойдешь со
мной?
    Он пожал  плечами. Она  улыбнулась ему,  и он последовал за ней к
двери зала.
    - Кто нас там ожидает? - спросил он небрежно.
    Она открыла  дверь и  пропустила его в нее. Когда та закрылась за
ними, она ответила:
    - Я хотела  бы удивить тебя. Но наверное это все же не будет ~хо-
рошим предупреждением~. Здесь есть человек... человек, который изучает
сны, чтобы найти в них правду. Один из Освободившихся.
    Его сердце  снова подпрыгнуло,  и он  защитно обнял  свою раненую
грудь руками.  ~Адский огонь!~ - простонал он самому себе. Толкователь
снов. Именно этого мне и не хватает. Один из Освободившихся спас его и
Этиаран от  юр-вайлов на  Праздновании Весны.  Из-за капризного обмана
памяти он услышал смертельный вопль того Освободившегося в следах чис-
того голоса  Елены. И он вспомнил мрачную настойчивость Этиаран в том,
что именно живые ответственны за значимость жертв мертвых. Он попросил
Елену грубым  жестом показывать ему путь, а потом пошел за ней, бормо-
ча: ~Адский огонь! Адский огонь!~
    Она вела  его назад сквозь уровни Ревлстона, пока он не начал уз-
навать, где находится. Затем, все так же поднимаясь, они пошли к запа-
ду и скоро достигли очень широкого прохода, похожего на дорогу. Он шел
через всю  длину Твердыни,  медленно поднимаясь  вверх. Скоро каменные
стены вокруг  стали выглядеть  менее внушительными, а в воздухе словно
зазвенела осень. Он понял, что они вот-вот выйдут на венчающее Тверды-
ню плато. Сделав пару крутых виражей, дорога закончилась, и они оказа-
лись на  открытом воздухе, на реденькой травке под бескрайними небеса-
ми. На западе, в двух лигах, возвышались горы.
    Прохладный, несущий бодрость ветерок нежно ласкал его под солнцем
позднего утра -  дуновение с  земли, полной даров и урожаев, в котором
чувствовалась скорая жатва, спелые семена и плоды, готовые к сбору. Но
деревья на  плато и выше, в горах, все еще зеленели - перистые мимозы,
высокие сосны  и разлапистые  кедры еще сохраняли листву. Да и все еще
сочная трава не хотела сдаваться смене сезонов.
    Нагорье самим  своим существованием  усиливало Ревлстон.  С юга и
востока его  защищал глубокий  обрыв утесов, с севера и запада - недо-
ступные горы.  Фактически, пройти сюда можно было только через Тверды-
ню. Здесь  жители могли  доставать еду  и воду, чтобы выдерживать дли-
тельную осаду. Поэтому Ревлстон можно было удерживать до тех пор, пока
стоят его стены и башни.
    - Итак, ты видишь,- сказала Елена,- что великаны славно поработа-
ли на благо Страны. Пока стоит Ревлстон, остается надежда. В своем ро-
де, Твердыня является столь же незыблемым убежищем, как, говорят, Ясли
Фаула - согласно  старым легендам. Но при этом необходимо помнить, что
тень Злобы  до тех пор не оставит страну, пока на ней стоит Риджек То-
ум, ужасная обитель Лорда Фаула. И мы должны быть благодарны великанам
не просто  за незыблемую дружбу. Наш долг им много больше того, что мы
можем надеяться когда-либо воздать.
    Ее голос  звучал величественно,  но когда она упомянула о велика-
нах, грусть и уныние зависли над ней и Кавинантом. Она резко умолкла и
повела его на север по извилистой тропе между холмами.
    В этом направлении плато топорщилось холмами, и скоро слева, вда-
леке от  вершины, показалось стадо пасущегося скота. Пастухи приветст-
вовали Высокого  Лорда, и она ответила легким поклоном. Чуть позже она
и Кавинант  пересекли вершину  холма, откуда  была видна вся восточная
сторона нагорья.  Там, на другой стороне быстрой реки, что текла на юг
до самого начала водопадов Фэл, были поля, где зрели пшеница и кукуру-
за. А дальше, в лиге позади пастбищ, реки и полей, возвышаясь над хол-
мами, стояли  горы. Пики их покрывали снега, и их белизна удаляла их и
делала дикими  и недоступными. Где-то в таких же местах к югу и западу
отсюда жили харучаи.
    Кавинант и  Высокий Лорд продолжали продвигаться на север, удаля-
ясь от выхода на нагорье и приближаясь к реке, и Елена старалась выби-
рать наиболее  легкий путь среди холмов. Казалось, она не хотела нару-
шать молчание,  и они  оба шли беззвучно. Кавинант шел так, словно на-
слаждается видом  и звуками  нагорья. Здоровая,  свежая трава,  чистая
земля и незыблемые скалы, зрелая пшеница и маис наполняли жизненностью
его взор.  Поющие и  парящие в воздухе птицы были похожи на игрушки. А
когда он миновал растущую особняком высокую сосну, ему показалось, что
он слышит  как в  ней течет  сок. Пройдя еще лигу, он совсем забылся в
очаровании позднего лета Страны.
    Вскоре он  почувствовал смутное  недоумение, куда  это Елена  так
долго ведет  его. Но  прежде чем  он решил нарушить молчание вопросом,
они пересекли высокий холм, и она объявила, что они прибыли.
    - Ах! - произнесла  Елена с  радостью.- Мерцающее  озеро!  Родник
весны и исток реки, приветствую тебя, чистый водоем! Я рада снова тебя
видеть.
    Они посмотрели  на горное озеро, из которого вытекала река, несу-
щая свои  воды через водопады Фэл. Хоть из него и исходило быстрое те-
чение, поверхность  его была  спокойна; вся  вода озера пополнялась за
счет родников  в нем  самом. И  поверхность его была плоской, ровной и
блестящей как полированное стекло. Она отражала горы и небо без едино-
го изъяна, повторяя все в мельчайших деталях.
    - Пойдем,- сказала  вдруг Елена,- Освободившийся попросил нас ис-
купаться в Мерцающем озере.
    И, одарив  его быстрой улыбкой, она легко сбежала с холма. Он за-
шагал за  ней, но  сочная трава  словно подталкивала его, и он побежал
рысцой. На  краю озера она отбросила посох, словно он ей был не нужен,
затянула пояс и, мельком оглянувшись на него, нырнула в воду.
    Когда он подбежал к Мерцающему озеру, он на момент испугался, что
Елена исчезла.  Со своего  места он  видел каменистое дно озера сквозь
прозрачную поверхность.  Если не считать темного пятна глубины в цент-
ре, он  мог разглядеть  каждый камешек на дне, словно озеро было всего
несколько футов глубиной. Но он не видел Елену. Ее словно не существо-
вало.
    Он наклонился, всматриваясь в воду, но потом отпрянул - Мерцающее
озеро не  отражало его. Полуденное солнце светило прямо сквозь то мес-
то, где он стоял, словно он был невидим.
    В следующий  момент в двадцати ярдах от берега Елена вынырнула из
ровной глади.  Она встряхнула  головой и  позвала его за собой. Увидев
его растерянное лицо, она весело рассмеялась:
    - Мерцающее озеро удивило тебя?
    Он пристально  взглянул на  нее, но ничего не увидел в том месте,
где ее  голова поднималась над водной гладью. Ее тело, казалось, обре-
залось поверхностью воды озера. Над поверхностью покачивалась ее голо-
ва, а внизу просматривалось дно, как раз сквозь ту часть пространства,
что должно  было занимать  ее тело.  Он с  усилием закрыл рот, а затем
крикнул:
    - Я же просил, чтобы ты по-хорошему меня предупреждала!
    - Заходи,- крикнула  она в ответ.- Не бойся, здесь безопасно.- Он
не шелохнулся.- Это же вода, как и любая другая - но только обладающая
силой. В ней в изобилии Земная Сила. Наша плоть слишком мягка для Мер-
цающего озера, и оно не видит нас. Заходи же в воду!
    Все еще  сомневаясь, он  наклонился и опустил руки в воду. Пальцы
исчезли, как  только прошли  сквозь поверхность.  Но когда он вынул их
обратно, они были на месте, целые, мокрые и холодные.
    Движимый любопытством, он снял ботинки и носки, закатал штанины и
осторожно ступил в воду. И тут же резко окунулся с головой: даже у бе-
регов озеро  было глубоким;  та отчетливость  с которой  он видел дно,
ввела его  в заблуждение. Пронизывающе холодная вода вышвырнула его на
поверхность. Барахтаясь в воде и пофыркивая, он стал оглядываться, по-
ка не заметил Елену.
    - Ничего себе  хорошенько предупредила! -  он  старался  говорить
сердито, не обращая внимания на пронизывающий холод.- Я научу тебя хо-
рошенько предупреждать.-  Он нагнал  ее в  несколько быстрых взмахов и
потащил ее  голову вниз. Она тут же вынырнула, засмеявшись почти рань-
ше, чем  ее голова  показалась над  водой. Он накинулся на нее, но она
ускользнула и  тоже толкнула его под воду в отместку. Он ухватил ее за
лодыжки, но  упустил. Когда  он вынырнул, она исчезла из его поля зре-
ния.
    Он почувствовал,  как она  дергает его за ноги. Задержав дыхание,
он повернулся и нырнул за ней. Впервые он открыл глаза под водой и об-
наружил, что прекрасно все видит. Елена плыла, улыбаясь, рядом. Он на-
гнал ее и схватил за талию.
    Но вместо  того, чтобы попытаться вырваться, она повернулась, по-
ложила руки ему на плечи и поцеловала его в губы. Воздух вдруг вырвал-
ся у  него из легких, словно она ударила его по больным ребрам. Он от-
прянул, взболтав  поверхность воды, кашляя и задыхаясь, рванулся к бе-
регу, где оставил ботинки, и вылез из воды, чтоб упасть на траву.
    Грудь его  болела, как будто ребра были только что сломаны, но он
знал, что  это не  так. Первое  погружение в озеро залечило его ушибы,
как бы  смыло их,  и они  уже не  болели. Но в груди его была и другая
боль. В своих подводных приключениях, он, казалось, надорвал свое сер-
дце.
    Он лежал лицом вниз и тяжело дышал, но спустя некоторое время его
дыхание восстановилось.  Теперь он  был готов  к следующим неожиданно-
стям. Холодное  и легкое прикосновение воды возбудило все его тело. Он
чувствовал себя  чистым, чего не случалось с ним с тех пор, как он уз-
нал о своей проказе. Солнце грело спину, и подушечки пальцев порозове-
ли. И сердце его тупо саднило, когда Елена присела рядом.
    Он ощутил ее взгляд прежде, чем она спросила:
    - Счастлив ли ты в своем мире?
    Сжав свою  волю в  кулак, он перевернулся и увидел, что она сидит
рядом и  мягко касается  его волос.  Не в  силах сдержаться, он тронул
мокрую прядь  ее волос,  пропустил ее сквозь пальцы. Потом поднял свои
серые, тусклые  глаза и  встретился с ее взглядом. Старание сдерживать
себя не намеренно придало голосу грубость:
    - Счастье - вещь  бесполезная. Я не думаю о нем. Я думаю только о
том, как остаться в живых.
    - А здесь ты счастлив?
    - Это несправедливо.  А что ты ответила бы, если б я спросил тебя
об этом?
    - Я бы сказала "да".- Но спустя мгновение она поняла, что он име-
ет в виду, и поправила себя.- Я хочу сказать, что счастье для меня со-
стоит в служении Стране. А во время войны иного счастья и вовсе нет.
    Он лег  спиной на  траву так, чтобы не видеть Елену, и хмуро про-
бормотал:
    - Когда я  появился, это  была еще  не "Страна".  Просто "земля".
Мертвая. И война здесь идет всегда.
    Она помолчала, затем улыбнулась:
    - Если мне рассказывали правильно, именно такие речи сделали хил-
тмарка Кеана сердитым на тебя.
    - Однако ничего не поделаешь. Это факт.
    - Ты очень уважаешь факты.
    Он осторожно  вздохнул, стараясь  не потревожить ноющее сердце, и
ответил:
    - Нет. Я их ненавижу. Но они - это все, что у меня есть.
    Они замолчали.  Елена прилегла рядом с ним, и они лежали не шеве-
лясь, чтоб  солнце их  согревало. Теплая и хорошо пахнущая трава могли
бы дать ему ощущение отличного самочувствия, но как только он попытал-
ся расслабиться и насладиться этим, биение пульса неприятно отдалось у
него в  груди. Он  был слишком взволнован присутствием Елены. Но через
некоторое время  он осознал,  что Мерцающее  озеро покрыла невероятная
тишина. И птицы, и даже ветер смолкли. Он чуть задержал дыхание и при-
слушался. Елена сказала:
    - Он идет.- И пошла подобрать посох. Кавинант сел и огляделся. Он
услышал мягкий  и чистый  звук, похожий  на флейту,  растекающийся над
Мерцающим озером  откуда-то из  невидимого источника,  словно пел  сам
воздух. Мотив менялся, становился тише. Скоро он смог разобрать слова:

    ~Стань свободным, Освободившийся,
    Получивший право Свободы,-
    Пусть снятся тебе сны,
    И пусть в грезах твоих
    Будет то, что сбудется:
    Крепко закрывай глаза,
    И не открывай, пока не станешь видеть,
    И пой про себя напев пророчества -
    И будь истинным Освободившимся,
    Получившим право Свободы!

    Свободный и одинокий,
    Лишенный друзей, лишенный уз,
    Испей чашу потерь, пока она полна,
    Пока есть и будет одиночество,
    Ибо тишина - это основа веры,
    Однако лишенной друзей и уз,
    Свободной и одинокой.

    К бездонной, бесконечной, глубокой,
    Прикоснись к правде таинственной Твердыни,
    Где залы верности смеются и плачут,
    Когда обреченные предатели ползают на коленях
    В крови.
    Бездонной, бесконечной, глубокой.~

    - Оставайся встретиться  с ним,-  сказала спокойно Высокий Лорд.-
Это Освободившийся.  Он ушел  далеко от  знаний лосраата во исполнение
собственного видения, однажды снизошедшего на него.
    Кавинант приподнялся, все еще слушая песню. У нее была удивитель-
ная способность  заглушать вопросы  и сомнения.  Он встал прямо, держа
голову так,  словно был полон страсти. И скоро Освободившийся появился
в поле его зрения на холмах к северу от Мерцающего озера.
    Он прекратил  петь, как  только увидел  Кавинанта и Елену, но его
появление поддержало  его воздействие  на них.  Он был одет в длинное,
спадающее платье,  которое, казалось, не имело какого-то определенного
цвета, но принимало цвет, который был рядом. Так оно было зеленым, как
трава, ниже  пояса, лазурным на плечах, а скалы и снега гор мерцали на
его правой стороне. Его распущенные волосы пылали солнцем.
    Он подошел  прямо к  ним, и Кавинант рассмотрел наконец его лицо:
тонко очерченные  черты, немного неопределенные; глубокие глаза. Когда
он остановился  рядом, ни он, ни Елена не обменялись никакими ритуаль-
ными приветствиями. Он сказал просто нежным, чуть женственным голосом:
    - Оставь нас.-  Его тон  не выражал  ни неприятия, ни команды, но
было понятно, что это необходимо, и она молча поклонилась.
    Однако прежде,  чем уйти,  она положила ладонь на руку Кавинанта,
взглянула ему в лицо.
    - Томас Кавинант,-  сказала она с дрожью в голосе, словно боялась
его или за него.- Юр-Лорд. Когда я пойду на войну, ты пойдешь со мной?
    Он не  смотрел на нее. Он стоял так, будто врос ногами в землю, и
смотрел в  глаза Освободившемуся.  Когда через  некоторое время он со-
брался все же ответить, она склонила голову, сжала руки в кулаки и уже
шла к  Ревлстону. Назад  она не оглядывалась, и скоро скрылась из глаз
за холмами.
    - Пойдем,- сказал  Освободившийся с той же интонацией необходимо-
сти в  голосе. Не  дожидаясь ответа, он пошел обратно по тому же пути,
каким пришел.
    Кавинант неуверенно  шагнул вперед,  потом остановился, и тревога
исказила его лицо. Он оторвал взгляд от спины Освободившегося и внима-
тельно осмотрелся.  Заметив свои  носки и  ботинки, он поспешил к ним,
плюхнулся на  траву и  оделся. С  осторожностью, словно руководствуясь
чьими-то указаниями, он накрепко зашнуровал ботинки.
    Когда его  ноги стали защищены от травы, он быстро поднялся и по-
бежал вслед за толкователем снов.


                   Глава 10. Пророк и предсказатель

    На следующее утро Лорд Морэм, открыв на стук дверь, увидел на по-
роге своих покоев Томаса Кавинанта, чей темный силуэт был похож на фи-
гуру уныния,  стоящую на  фоне света,  испускаемого полом. Он выглядел
усталым и измученным, словно не ел и не спал с тех пор, как отправился
в нагорье. Морэм, ни о чем не спрашивая, впустил его в гостиную, и по-
ка он  оставался стоящим перед каменным столом в центре палаты, закрыл
дверь. Этот стол Морэм принес из комнаты Высокого Лорда, и ~Крилл~ Ло-
рика все еще торчал из его поверхности.
    Посмотрев на  изможденную спину  Кавинанта, Морэм  предложил  ему
питье и  еду или  постель, но тот резко отказался, несмотря на то, что
был голоден. Странно глухим голосом он произнес:
    - Ты долго  ломал над этим голову с тех пор... с тех пор, как это
произошло. Ты вообще отдыхал? Я полагал, что Лорды отдыхают здесь вни-
зу - в этих покоях.
    Морэм пересек  комнату и  встал перед гостем. ~Крилл~ бледно све-
тился между ними. Морэм держался уверенно, он видел, что Кавинант чем-
то озабочен,  но причины  этого волнения  ему были  непонятны, неясны.
Лорд осторожно начал:
    - От чего мне отдыхать? У меня нет ни жены, ни детей. И отец мой,
и мать были Лордами, и все, что я знал в этой жизни - это Учение Кеви-
на. Трудно устать от такой работы.
    - Но ты  занимался управлением.  Ты предсказывал  и прорицал.  Ты
единственный, кто  способен видеть  отсветы будущего -  хочешь ты того
или нет,  даже если  они заставляют тебя вскрикивать во сне, даже если
ты не  можешь выдерживать  их.- Его  голос на мгновение запнулся, и он
сильно потряс  головой, чтобы продолжить.- Да, пожалуй не удивительно,
что ты не отдыхаешь. Я вообще не понимаю, как ты иногда спишь.
    - Я не  Страж Крови,-  спокойно отозвался Морэм.- Мне нужно спать
так же, как и остальным.
    - Так что  ты смог узнать обо всем этом? Знаешь ли ты, к добру ли
это? И что за дело было у Амока?
    Морэм взглянул на него и улыбнулся поверх ~Крилла~.
    - Может сядешь, друг мой? Тебе предстоит многое услышать, и будет
лучше, если ты чуть расслабишься.
    - Я не  устал,- сказал  Неверящий, явно  кривя душой. В следующее
мгновение он  упал в  кресло. Морэм тоже присел и увидел, что Кавинант
сидит строго  напротив, так,  что ~Крилл~  по-прежнему находится между
ними. Это  взаимное расположение обеспокоило его, но он не смог приду-
мать никакого  другого способа помочь Кавинанту говорить и слушать. Он
остался на  своем месте  и сосредоточился на том, чтобы понять, что же
загорожено от его зрения сиянием ~Крилла~.
    - Нет, я  не понимаю меч Лорика, и я не могу вытащить его из сто-
ла. Я,  конечно, могу  извлечь его, разбив камень, но ни к чему это не
приведет. Мы  не приобретем  никаких знаний - у нас будет лишь оружие,
но мы  не будем  знать, как с ним обращаться. Если ~Крилл~ будет осво-
божден именно так, толку от этого не будет никакого. Эта сила нам вно-
ве. И мы не хотим портить дерево или камень, во имя чего бы это ни со-
вершалось. А  что же  касается Амока,  я оставлю этот вопрос открытым.
Аматин может ответить на него лучше.
    - Я спросил тебя.
    - Возможно,- сказал  Морэм,- он  был создан  Кевином  для  защиты
~Крилла~. Возможно сила, заключенная в нем, настолько опасна, что, по-
пади она в безумные или невежественные руки, наделает немало бед. Если
это так, то возможно, что цель Амока - предупредить нас от использова-
ния этой силы без соответствующих знаний.
    - В твоих  устах это звучит как-то неправдоподобно. И это неправ-
да. Или ты не слышал, как он сказал: "Я не послужил своей цели"?
    - Возможно он понял, что мы слишком слабы чтобы вернуть ~Крилл~ к
жизни, и значит вообще бессильны использовать его как на доброе, так и
на злое.
    - Хорошо, забудь это. Просто забудь, что это еще одна вещь, кото-
рую я сделал, не имея представления - как. Пусть все остается по-преж-
нему. Почему  ты думаешь, что за всей этой неразберихой не стоит Кевин
Расточитель Страны, который предвидел все, что вы будете делать, и со-
здал для  вас дополнительные руководства, как некий патриарх? Нет, за-
будь это.  Я знаю  это лучше,  несмотря на то, что у меня прошло всего
несколько недель  за те  сорок лет, которые вы ломали над этим голову.
Скажи мне  вот что. Что же такого особого есть в Учении Кевина? Почему
вы так горячо следуете за ним? Если тебе нужна сила, почему ты не пой-
дешь и  не поищешь  ее сам  вместо того, чтоб тратить зря время и силы
целых поколений  порядочных людей  на пару  никому непонятных Заветов?
Хотя бы  во имя  здравомыслия, Морэм, если не ради явно прагматической
пользы?
    - Юр-Лорд, ты  превосходишь меня,  я слушаю  тебя, и мне кажется,
что я был слеп и мертв.
    - Меня заботит не это. Скажи мне - почему.
    - Это не трудно - причина очевидна. Здесь есть Земная Сила, кото-
рая не считается с нашим мастерством или пользой. Здесь есть Страна. И
есть здесь погибель и несчастье - Камень Иллеарт. И Презирающий - тоже
здесь, сопротивляемся  ли мы  ему или  нет. О,  как я могу говорить об
этом? Иногда,  мой друг,  самые простые  и ясные причины труднее всего
определить.- Он замолчал на мгновение, чтобы подумать. Но сквозь тиши-
ну он ощутил подъем волнения, словно Кавинант цепляется к словам между
ними и пытается растащить их. Морэм продолжил излагать свой ответ, од-
нако не считая его уже удовлетворительным.
    - Рассмотрим это  так. Изучение Учения Кевина - это единственное,
что мы можем принять. Ты, конечно, понимаешь, что мы не можем надеять-
ся, что земля сама заговорит с нами, как это было с Береком Полуруким.
Такое не  происходит дважды.  Поэтому неважно, насколько мы храбры или
насколько сильно  наше желание;  этот путь  не сможет  еще раз  спасти
Страну. Земная  Сила все ж остается, чтоб быть использованной во благо
Страны - если  мы будем  в состоянии  это делать. Но мощь... Обладание
любой мощью  всегда ужасно.  Она не может оградить себя от зла или не-
правильного использования.  Как ты  сказал, мы можем и сами попытаться
подчинить себе Земную Силу. Но риск при этом слишком велик.
    Юр-Лорд, мы  приняли клятву  Мира, а  она не терпит компромиссов.
Вспомни - прости, мой друг, но я приведу тебе понятный пример,- вспом-
ни судьбу  супруги Трелла  Этиаран. Она  осмелилась использовать силу,
которая была  слишком велика  для нее, и была уничтожена. А результаты
могли быть  куда хуже.  Она могла  уничтожить и  других или  причинить
Стране вред.  Как можем мы, Лорды, принесшие клятву сохранять здоровье
и красоту Страны, оправдывать такой риск?
    Нет, мы  должны действовать  по-другому. Если  мы хотим поставить
Силу на  службу защиты  Страны, не  причиняя Стране  вреда, мы  должны
уметь управлять  ею. Для  этой цели  Кевин и создал свои Заветы - чтоб
те, кто придет следом за ним, управляли силой мудро.
    - Надо же! -  воскликнул Кавинант.-  Посмотрите, какое  он сделал
благо. Адский огонь! Представь, что ты смог разгадать или тебе подвер-
нулась удача  или просто  случай завладеть  всеми Семью Заветами и по-
стичь их, и тогда получится так, что - кровавое проклятие! - что всеми
почитаемый, старый, мертвый Кевин даст в твои руки секрет Ритуала Оск-
вернения! И  это - окажется  твоим последним шансом остановить Фаула в
войне - снова! Как ты сможешь растолковать это людям, которые появятся
здесь опять  только через тысячу лет потому лишь, что ты не смог пред-
отвратить повторения истории? Или ты думаешь, что когда придет кризис,
ты как-нибудь сотворишь нечто лучшее, чем Кевин?
    Он говорил холодно, быстро, но скрытая надуманность в голосе под-
сказала Морэму,  что не это занимает главное место в его мыслях. Каза-
лось, он  хотел проверить Лорда, проведя его сквозь круг вопросов. Мо-
рэм отвечал осторожно, надеясь успокоить Кавинанта, не сделав ошибок.
    - Мы знаем, что нам угрожает. Мы знаем это с тех пор, как велика-
ны вручили нам Первый Завет. И потому мы дали клятву Мира - и сохраним
ее, чтобы  никогда более  отчаяние не повредило ни жизни, ни Стране. И
если мы  придем к  состоянию, когда должны будем совершить осквернение
или быть  разгромленными, мы будем воевать, пока не будем разгромлены.
Судьба Земли будет в других руках.
    Для меня  это вполне  естественно, но это трудно для тебя. Только
обладая этим  Белым Золотом  можно строить планы по искоренению всего,
что мешало  нам до  этого,- если только не учитывать тот факт, что оно
бесполезно. До  этого не  было силы столь значительной, чтобы в случае
отчаяния ее было достаточно, чтобы уничтожить всю Страну, если ты это-
го захочешь.
    - Однако сейчас  Фаул может взять мое кольцо - или я сам могу ис-
пользовать его против вас - однако при этом спасти вас я не могу.
    Руки Кавинанта  дернулись на  столе, словно  кто-то ощупывал его.
Пальцы переплелись, подвигались, а потом бесцельно постучали по столу.
    - Хорошо, забудь  это тоже. Пойдем дальше. Я еще вернусь к этому.
Так как ты, во имя всех богов, собираешься воевать - воевать, Морэм, а
не фехтовать - с ордами пещерников и юр-вайлов, когда каждый, кто спо-
собен держать  меч, дал эту клятву Мира? Или ты знаешь как воевать без
крови?
    Морэм хотел  сказать, что  Кавинант слишком  далеко зашел в своих
обвинениях, но  подрагивание ладоней  подсказало ему, что Кавинант ос-
корблен больше  собой, чем  Страной или Лордами. Это подбодрило его, и
он продолжил.
    - Убийство, мой друг, всегда отвратительно. И то, что мы не можем
его избежать - наша слабость. Но я напомню тебе еще кое-что. Ты слышал
Кодекс Берека - одну из частей клятвы Мира. Там говорится:

    ~ Не порань, где достаточно удержать,
      Не изувечь, где достаточно поранить,
      Не убей, где достаточно изувечить.
      Величайший воин - тот, который
      Обходится без убийств.~

    И ты  слышал, как  Лорд Протхолл сказал, что Стране не могут слу-
жить те,  кто понапрасну проливает кровь. Этим он выразил суть клятвы.
Мы сделаем все, что сможем, чтоб защитить Страну. Но мы не сделаем ни-
чего Стране,  нашим врагам,  нам самим,  движимыми черными  страстями,
болью или  жаждой смерти. Понятно это, Юр-Лорд? Если нам придется сра-
жаться и, да, убивать, то при этом мы будем только защищаться, так что
никогда не  станем подобны  нашему Врагу. Именно в этом Кевин Расточи-
тель Страны потерпел неудачу - он был ослаблен презрением, которое яв-
ляется силой лишь для Презирающего.
    Нет, мы  должны воевать только для того, чтобы спасти или освобо-
дить себя  от зла,  но не  принимать при этом в себя зло, как поступил
Кевин - и  проиграл. А если мы будем вредить друг другу или Стране или
ненавидеть наших  врагов - то не наступит рассвет после ночи этого по-
ражения.
    - Это все софистика.
    - Софистика? Я не знаю такого слова.
    - Удобная аргументация  чтобы обосновать  то, что  ты уже заранее
решил. Рационализация.  Война - другое название мира. А когда ты вотк-
нешь меч  в врага,  ты всего  лишь порежешь его плоть, и кровь его по-
прежнему будет иметь такие же права на существование, как и твоя.
    - Неужели ты  действительно считаешь,  что нет  никакой разницы в
том, что бороться ли за уничтожение Страны или за сохранение?
    - Разница!? А  что с ней делать? В любом случае это будет убийст-
во. Но не это важно. Забудь и это. Ты сделал хорошую работу. Если я не
нашел в  твоих ответах  дыр лучше  этой, мне остается только закончить
все...- Его  руки затряслись  и он  убрал их  под стол.- Закончить все
смертью, вот как.
    Откинувшись в кресле, Кавинант гнетуще замолчал. Морэм почувство-
вал напряженность  между ними  и решил,  что пришло время ему задавать
вопросы. Выговорив для успокоения про себя Семь Слов, он добро сказал:
    - Ты озабочен,  друг мой.  Трудно отказать Высокому Лорду, не так
ли?
    - Что? - осекся  Кавинант. Но  спустя момент  он простонал: - Да.
Да, это так. Но дело не в этом. Трудно отказать и всей Стране. Я понял
это с  самого начала.- Он помолчал и сказал: - Знаешь, что она сделала
вчера? Она взяла меня на нагорье встретиться с Освободившимся, с чело-
веком, объясняющим сны. Я пробыл там день или больше... но ты пророк и
предсказатель - и  я не  хотел говорить  тебе о нем. Ты, наверное, сам
ходил туда  чаще чем кто-либо другой,- если только обычные люди вообще
его посещают, если они могут выслушивать ту неуважительность и смех, и
ничего больше.  Так что ты наверное знаешь, на что это похоже. Ты зна-
ешь, как  он накладывает  руки на  твои глаза  и держит в подчинении и
разлагает по косточкам... Но ты - пророк и предсказатель. Возможно, ты
знаешь, что он мне сказал.
    - Нет,- тихо ответил Морэм.
    - Он сказал...  Адский огонь! - он потряс головой, словно выливал
воду из  ушей.- Он  сказал, что то, что мне снится - это действительно
правда. Он  сказал, что  я очень удачлив. Он сказал, что люди с такими
снами - истинные  враги Злобы; и вмешивается в это не Закон, Посох За-
кона не  может заставить Фаула воевать с этим - нет, это Дикая Магия и
сны против  Злобы.- На мгновение воздух вокруг него был пропитан него-
дованием.- И  еще он  сказал, что  сам я не верю этому своему сну. Это
мне очень помогло. Я хотел лишь узнать, кто я - герой или трус?
    - Нет, не пытайся ответить на такой вопрос. Это не тебе решать.
    Морэм улыбнулся, чтоб разубедить Кавинанта, но тот продолжил:
    - Во всяком  случае, я  обрел уверенность  в том, что это стоящее
дело. Хотя это не совсем то, чего люди хотят от меня получить.
    Зондируя снова,  Морэм сказал: -  Может быть. Но я этого не вижу.
Ты не показываешь нам, что веришь, наоборот - только неверие. Если это
и вера, то не вера ~в~, а вера ~против~.
    Кавинант вскочил на ноги, как если бы его ужалили: - Вот с этим я
не согласен!  То, что  я не подтверждаю Страну или что бы там ни было,
фанатично отстаивая с пеной у рта шанс видеть подобно Трою, не означа-
ет,- предполагая, что есть какой-то род справедливости в ярлыках и на-
званиях, которые  люди расклеивают вокруг,- предполагая, что вы можете
дать какое-то имя для всего этого бескишочного,- не означает, что я не
могу доказать это даже самому себе. Вовсе не это означает мое Неверие.
    - Так что же оно означает?
    - Оно означает...-  На мгновение Кавинант остановился, ища слова.
Затем он подался вперед и закрыл от себя сияние ~Крилла~ руками, чтобы
тот не  слепил его  глаза. Голосом,  неожиданно резким, с покрасневшим
лицом и  навертывающимися слезами, он прокричал: - Оно означает, что я
пытаюсь воздержаться...  пытаюсь не  доверять никому... пытаюсь сохра-
нять что-то для самого себя. И при этом не знаю - почему!
    Он откинулся  назад и  склонил голову, спрятав ее в руках, словно
опечалившись.
    - ~Почему?~ - мягко  произнес Морэм.-  Это не  такой уж и сложный
вопрос, куда  сложнее объяснить ~как~. Некоторые наши легенды намекают
на один  ответ. Они рассказывают о начале Земли, почти сразу после то-
го, как  началось Время,  когда Создатель  обнаружил, что  его брат  и
Враг, Презирающий,  испортил его творение, поместив зло глубоко в сути
Земли. В  боли и горечи, Создатель поверг врага с небес на Землю и за-
ключил его  там Аркой  Времени. Так,  как гласит легенда, к нам пришел
Лорд Фаул.
    Говоря, он  заметил, что не отвечает на вопрос Кавинанта - вопрос
имел другую направленность, которая была ему не понятна. Но он продол-
жил, предлагая Кавинанту единственный ответ, которым обладал:
    - Нам теперь  ясно, почему  Лорд Фаул  страстно желает  отомстить
брату, Создателю. И наконец, после веков ненужных войн, продолжающихся
от злобы, от желания отомстить людям, раз уж нельзя отомстить Создате-
лю, Лорд  Фаул понял,  как достичь своей цели, разрушить Арку Времени,
завершить свое заточение и вернуться в запретный дом, во имя зла и го-
ря. Когда  Посох Закона,  потерянный Кевином  при Осквернении, попал в
его руки, он получил шанс навести мост между мирами - шанс доставить в
Страну Белое Золото.
    - Скажу просто: цель Фаула - повелевать Дикой Магией - ~Поскольку
эта сила -  якорь Арки  Времени, которая охватывает и управляет време-
нем~ - и  с ее помощью привести Время к концу, и так избавиться от за-
ключения и  распространить свое  влияние повсюду  во вселенной.  Чтобы
сделать это,  он должен  победить тебя,  вырвать Белое Золото из твоих
рук. Тогда вся Страна и вся Земля неизбежно падут.
    Кавинант поднял  голову, и Морэм попытался предупредить следующий
вопрос:
    - Но как? - как Презирающий собирается достичь этой цели? О, это-
го я  не знаю. Он будет выбирать пути так похожие на наши собственные,
что нам будет очень трудно им сопротивляться. Мы даже не способны раз-
личить их,  пока лишены всякой помощи - кроме тебя,- независимо, помо-
гаешь ты нам или нет.
    - Но почему? Почему именно я?
    Снова Морэм  почувствовал, что его ответ не соответствует вопросу
Кавинанта. Но  он предложил его потому, что это было единственное, что
он мог предложить в качестве ответа своему мучающемуся посетителю.
    - Друг мой, это в моем сердце, что тебя выбрал Создатель. Это на-
ша надежда. Фаул научил Друла как осуществить вызов, потому что мечтал
о Белом  Золоте. Но Посох Закона был в руках Друла, а не Фаула. И Пре-
зирающий не  мог контролировать,  кого вызывать.  И если ты был все же
как-то выбран, то выбран был Создателем.
    - Слушай. Он -  Создатель, творец  Земли. Как он может оставаться
равнодушным, видя  свое творение  разрушаемым? Но при этом он не может
протянуть нам руку помощи. Таков закон Времени. Если он потревожит Ар-
ку чтобы коснуться Страны своей силой, Время придет к концу и Презира-
ющий освободится.  Поэтому только  мы сами должны сопротивляться везде
Лорду Фаулу. С твоей помощью, друг.
    - Адский огонь! - пробормотал Кавинант.
    - Это все,  что ты  должен понять. Он не может озарить тебя, чтоб
научить или  помочь, потому же, почему и нас. Точно так же он не может
озарить, научить  и помочь тебе в твоем мире. Ибо если он сделает это,
то ты будешь несвободен. Ты станешь его инструментом, и твое присутст-
вие здесь разрушит Арку Времени, освободит Злобу. Итак, ты выбран. Со-
здатель верит, что твоя сила и добро и воля спасут нас от гибели. Если
же он не прав, он вложил оружие разрушения своего творения в руки Лор-
да Фаула.
    После долгого молчания, Кавинант произнес:
    - Адский риск.
    - Да, но он - Создатель. Как может он поступить иначе?
    - Он может  все уничтожить  и попробовать снова. Но я подозреваю,
ты не  думаешь, что боги настолько смиренны. Или вы называете это над-
менностью - уничтожать?  Впрочем, не важно. Мне показалось, что не все
Лорды верят во вмешательство Создателя так, как ты.
    - Это так. Но ты пришел ко мне, и я ответил, как мог.
    - Я знаю.  Не обращай  внимания. Но  скажи, как бы ты поступил на
моем месте?
    - Нет,- Морэм  передвинул стул  так, чтоб  видеть лицо Кавинанта.
Уставившись в  его колеблющиеся от сияния ~Крилла~ черты, он сказал: -
На это  я не отвечу. Что я могу предложить? Сила - страшная вещь. Я не
могу помочь тебе с ответом. И даже себе не могу.
    Растерянность на  лице Кавинанта мгновенно растворилась в заинте-
ресованности. Но  он не  заговорил, и  Морэм решил рискнуть задать еще
один вопрос: -  Томас Кавинант,  почему ты так заботишься об этом? Что
тебя волнует? Ты говоришь, что Страна - это твой сон, иллюзия, и у нас
нет реальной жизни. Тогда не обращай на все это внимания. Принимай это
за сон  и смейся  над нами.  А когда ты проснешься, то освободишься от
нас.
    - Нет,- сказал  Кавинант.- Я  узнал кое-что  из того,  что ты мне
сказал - и начал понимать. Слушай. Весь кризис здесь - отражение борь-
бы во мне самом. Черт, я болел проказой так долго, что начал уже пола-
гать, что  отношение людей  к прокаженным является вполне оправданным.
Таким образом,  я становлюсь своим собственным врагом, своим собствен-
ным Презирающим -  действующим против самого себя, когда я пытаюсь ос-
таться живым  и быть  при этом  в согласии с людьми, которые так этому
мешают. Вот почему мне снится это. Очищение. Разрешить дилемму подсоз-
нательно так, чтобы проснувшись я был готов к борьбе.
    Он внезапно встал и оглядел покои Морэма расширившимися глазами.
    - Конечно. Это  так. Почему  это не пришло мне в голову раньше? Я
убеждал себя,  что это  все попытка к бегству, самоубийство. Но это не
так, вовсе  не так.  Не только для того, чтобы забыть все те привычки,
что сохраняют мне жизнь. Это лечение сном.
    Но гримаса боли снова исказило его лицо.
    - Адский огонь! -  воскликнул он.-  Все это  похоже на тот роман,
который мне  пришлось сжечь...  Наоборот, когда  я сам пылал изобилием
идей романа... Когда у меня еще был роман, чтобы его сжечь!
    Морэм услышал болезненную перемену в тоне Кавинанта и пытался по-
стичь собеседника.  Но это уже не было нужно: Кавинант потерял направ-
ленность своих вопросов, словно цель их затерялась где-то в покоях Мо-
рэма. Он  остановился возле  Лорда, глядя не отрываясь на ~Крилл~. Его
голос дрожал:
    - Я не  верю этому. Это - просто иной путь к легкой смерти. А я и
так уже знаю их слишком много.
    Казалось, он  споткнулся, хотя  все еще  продолжал стоять. Он на-
гнулся вперед  и схватил Морэма за плечи. Так он стоял мгновение, утк-
нувшись лбом в грудь Морэма, пока тот не опустил его в кресло.
    - Ох, мой друг, как мне помочь тебе? Я не понимаю.
    Губы Кавинанта  дрожали, но  с видимым  усилием он  снова овладел
своим голосом.
    - Я просто  устал. Я не ел со вчерашнего дня. Этот Освободившийся
меня вымотал. Немного еды было бы совсем неплохо.
    Возможность что-либо сделать для Кавинанта придала Морэму уверен-
ности. Он  быстро принес  гостю флягу  с весенним вином. Кавинант стал
пить его  так, словно  внутри у него была засуха, и Морэм снова ушел в
соседнюю комнату поискать пищу.
    Когда он  клал на поднос хлеб, сыр и виноград, он услышал резкий,
далекий выкрик.  Голос кричал его имя с настойчивостью, которая напол-
нила его  сердце ужасом.  Он поставил  поднос, поспешил  открыть дверь
своих покоев.
    Во внезапно  открывшемся свечении поверхности пола зала он увидел
воина, стоящего на одном из балконов, высоко над ним. Воин был еще мо-
лодым человеком -  слишком молодым  для пушечного мяса, быстро подумал
Морэм,- который потерял контроль над собой.
    - Лорд Морэм! - кричал он.- Приходи! Сейчас! В палату Совета!
    - Стоп! - властный  голос Морэма  привел воина в себя. Он вздрог-
нул, застыл,  прекратил бессвязные выкрики. Увидев, что он взял себя в
руки, Морэм продолжил более мягко:
    - Я слушаю тебя. Говори!
    - Высокий Лорд  просит тебя  прибыть в  палату Совета  Лордов как
можно скорее. Прибыл курьер из Равнин Ра. Серый Убийца приближается.
    - Война? - Морэм говорил мягко, чтобы скрыть резкое волнение кро-
ви.
    - Да, Лорд Морэм.
    - Пожалуйста скажи Высокому Лорду, что... что я слышал тебя.
    Двигаясь осторожно,  Морэм вернулся к Кавинанту. Неверящий встре-
тил его  взгляд горящим, решительным взором, словно его череп был рас-
колот между глазами. Морэм спросил просто:
    - Ты пойдешь?
    Кавинант отвел взгляд и сказал:
    - Скажи мне, как ты смог уйти... когда Опустошитель поймал тебя -
возле Яслей Фаула?
    Морэм сознательно ответил спокойно, без испуга, который в его иг-
рающих золотом глазах выглядел как угроза.
    - Стражи Крови  были убиты.  Но когда Опустошитель ~самадхи~ при-
коснулся ко  мне, он  узнал кое-что обо мне, как и я узнал о нем. И он
был обескуражен.
    Мгновение Кавинант не двигался. Затем опустил свой взгляд. Он ос-
торожно поставил  флягу на  стол рядом  с ~Криллом~, подергал себя не-
сколько мгновений  за бороду,  затем вскочил на ноги. На взгляд Морэма
он выглядел как тонкая свеча на ветру - хрупким, ломким и безнадежным.
    - Да,- сказал  он - Елена просила меня о том же. Для общей пользы
я тоже пойду.
    Он неуклюже шагнул наружу, на светящийся пол.


                         Часть вторая. Вомарк
                                   
                                   
                       Глава 11. Военный Совет

    Что бы там ни утверждал Кавинант, Хайл Трой был уверен, что Стра-
на не  была его  фантазией. Он  воспринимал ее беды с острой сердечной
болью.
    В "реальном"  мире он был не просто слеп, он был слеп с рождения.
Ему очень  не хватало  органов зрения, которые могли бы дать ему пред-
ставление о  том, что  значит видеть мир. И до тех пор, пока он не был
каким-то мистическим  образом переброшен из предсмертного состояния на
залитую солнцем  траву Тротгарда, и свет, и темнота были одинаково не-
понятны ему.  Он не  знал, что жил до этого в мире постоянных сумерек.
Он воспринимал  мир на  вкус, на слух, на ощупь. Его восприимчивость к
энергетическим оболочкам  объектов и  к резонансам  пространства  была
лишь пустыми  словами, пока не стала его единственным средством ощуще-
ния окружающего  мира. И  он был  хорошим стратегом именно потому, что
его восприятие мира и пространства было безупречным: оно не было зату-
манено ни цветом, ни яркостью, ни временем суток, ни иллюзиями.
    Поэтому он  не смог бы убедить себя, что вообразил себе эту Стра-
ну. Если  она была  мечтой, то его прежний ум просто не имел материала
для создания  такой мечты.  Ведь когда  он появился здесь, когда Елена
объяснила, что этот наплыв новых, доселе неизвестных ему впечатлений и
чувств, так  поразивший его, является зрением, все ощущение были внове
для него.  Это не  было восстановлением чего-то, что он ранее когда-то
потерял. Это для него было откровением.
    Он знал,  что Страна - настоящая. И он знал, что будущее ее висит
на волоске  в зависимости  от его стратегии в этой войне. Если он оши-
бется, все  то яркое и цветное, что он мог нынче видеть, будет обрече-
но.
    Поэтому когда  Руэл, Страж Крови, назначенный следить за ним, во-
шел в  его покои и сказал, что гривомудрая ранихийка прибыла из Равнин
Ра и принесла известия об армии Фаула, Трой почувствовал настоящую па-
нику. Началось. Началась проверка всех его планов, приготовлений и на-
дежд. И  коль он поверил когда-то сказанию Морэма о Создателе, он дол-
жен был бы теперь пасть на колени и вознести молитву.
    Однако Трой привык полагаться лишь на себя. Боевая Стража и стра-
тегия были его делом, он был командующим. Он задержался лишь для того,
чтоб закрепить  на голове повязку и подтянуть на талии пояс с традици-
онным мечом  вомарка из черного дерева, а потом последовал за Руэлом в
палату Совета.
    Проходя по  коридорам, он  благодарил горящие в них факелы за яр-
кость. Только  с их  помощью он,  хоть и тускло, но видел. При дневном
свете он  видел отчетливее,  улавливая больше  деталей и на расстоянии
даже большем,  чем дальнозоркие  великаны. Солнце  сокращало для  него
расстояния, и временами ему казалось, что он способен ощущать Страну в
большей степени, чем другие. Но ночь восстанавливала его слепоту подо-
бно настойчивому  напоминанию о  том, откуда он пришел. Пока солнца не
было, без огней факелов он был затерян. Свет звезд не нарушал его мра-
ка, и даже полная луна была не более чем серым пятном в его сознании.
    Временами по  ночам неспособность видеть пугала его подобно отре-
чению от солнечного света и способности видеть.
    В силу  привычки он продолжал носить солнечные очки. Он так долго
носил их  из уважения  к зрячим,  чтобы те не видели его лицо, что они
стали частью  его. Однако  самих их он никогда не видел. Все, что было
ближе, чем  в шести дюймах от его глаз, было недоступно его новому ви-
дению.
    Чтоб сдерживать  свое волнение,  он шел  к палате Совета большими
неспешными шагами. Группа хафтов, командиров Боевых Дозоров, приветст-
вовала его перед входом в палату, вскинув мечи и постучав ими. Как раз
в это  время по лестнице подобно соколу спустился Лорд Вереминт и про-
несся за  их спинами.  Но Хайл  Трой не изменил шага, пока не дошел до
высоких дверей  палаты Совета Лордов. Здесь он нашел Кеана, ожидавшего
его.
    Видение старого  вояки хилтмарка  причинило ему  неясную боль.  В
этом тусклом свете тонкие седые волосы придавали Кеану хрупкий вид. Но
тот живо поприветствовал Троя и отрапортовал, что все пятьдесят хафтов
уже здесь.
    Пятьдесят. Трой произнес это про себя, как слова команды: пятьде-
сят Боевых  Дозоров - это тысяча просто Дозоров, а всего двадцать одна
тысяча и  еще пятьдесят воинов, плюс Первый Хафт Аморин, хилтмарк Кеан
и он  сам. Он кивнул Кеану, словно хотел сказать, что этого количества
хватит. Потом он спустился в низ палаты, чтобы занять свое место.
    Почти вся палата была полна, и большая часть основных руководите-
лей уже  была в своих креслах. Помещение так хорошо освещалось, что он
видел все  отчетливо. Высокий  Лорд сидела во главе стола с выражением
спокойной уверенности на лице, а между ней и Троем находились уже Кал-
лендрилл, Тревор, Лерия и Аматин, хранившие гордое молчание. Трой знал
их всех  и мог  предположить, о чем сейчас думает каждый из них. Лерия
надеялась, что  ей и  Тревору все же не придется уезжать из Ревлстона,
оставив дочерей,  несмотря на требование ее принадлежности к Лордам. А
ее муж,  казалось, вспоминал, как он потерял сознание в борьбе со злом
вейнхима ~дуккха~,  не выдержав  накала противоборства -  вспоминал, и
удивлялся, как он еще находит в себе силы воевать дальше.
    Что же касается Елены, то Трой не делал никаких предположений. Ее
красота смущала  его; он не хотел думать, что что-то может случиться с
ней на войне. Он намерено удерживал свой взгляд в стороне от нее.
    Слева от  нее, через пустое кресло Морэма, сидел Лорд Вереминт, а
за ним было еще два пустых кресла - места Шетры и Гирима. На мгновение
Трой вспомнил  о миссии. Спустя четыре дня после их отъезда разведчики
передали сообщение,  что они уже миновали Зломрачный Лес. Конечно, по-
сле этого Трой не надеялся на новости, пока не станет уже окончательно
ясно, достигла  успеха эта  затея или нет. В глубине души он надеялся,
что когда-нибудь в ходе войны он наконец увидит идущих на помощь вели-
канов, которых ведут Шетра и Гирим. Он опасался, что они будут ему да-
же очень нужны.
    Рядом с  Высоким Лордом, чуть выше ее, сидели хатфролы Торм и Бо-
риллар с  хилтмарком Кеаном  и Первым Знаком Морином. А позади Лордов,
заняв почти  весь первый  ряд галереи, находились другие Стражи Крови:
Моррил, Банн,  Ховар, Корал  и Руэл со стороны Троя; и Террел, Томин и
Баннор - напротив него.
    Большинство остальных  людей, собравшихся в палате Совета Лордов,
были его  хафтами. Они были уставшими и напряженными. У большинства не
было опыта  войны, но  они прошли его суровую подготовку. Он надеялся,
что все услышанное на Совете придаст им храбрости, обратит их нетерпе-
ние в мужество. Им предстояло суровое испытание.
    Несколько Хранителей  Учения, гостивших  сейчас в Ревлстоне, тоже
присутствовали здесь,  а также наиболее квалифицированные в Твердыне в
вопросах учений радхамаэрль и лиллианрилл. Но Трой не увидел среди них
гравлингаса Трелла. Он испытал облегчение - больше за него, чем за Ка-
винанта.
    Вскоре в  палату вступил Морэм, ведя с собой Неверящего. Кавинант
был сильно уставшим - голод и слабость были отчетливо видны на его ли-
це, но Трой заметил, что особого вреда ему это не причинило. И то, что
он опирался  на Морэма,  говорило о  том, какой незначительной угрозой
Лордам он был в этот момент. Трой нахмурил брови, стараясь, чтоб волна
его негодования  на Кавинанта не накатила снова. Как только Морэм уса-
дил Кавинанта и сел на свое место, Трой обратил свое внимание на Высо-
кого Лорда.
    Он была  готова начать, и, как всегда, каждое ее движение, каждый
изгиб тела очаровывал его. Она медленно обвела взглядом стол, встреча-
ясь глазами с каждым из Лордов, а затем ясным и спокойным голосом про-
изнесла:
    - Друзья, Лорды  и Хранители  Учения, защитники  Страны!  Суровое
время пришло.  К добру  или злу,  на радость или горе - испытания ждут
нас. Слово  войны здесь. В наших руках судьба Страны, потерять или со-
хранить ее -  зависит от  нас. Время приготовлений закончилось. Отныне
мы больше не строим и не планируем наше будущее. Отныне мы воюем. Если
наших сил не хватит, чтобы защитить Страну, мы падем, и тот мир, кото-
рый наступит вслед, будет устроен так, как хочет Презирающий, а не мы.
    Слушайте меня,  друзья мои.  Я говорю не для того, чтобы омрачить
ваши сердца, а чтобы предостеречь вас от ложных надежд и мечтаний, ко-
торые могут  помешать достигнуть  цели. Мы - надежда Страны. Мы должны
бороться за нее, не щадя своих сил. Наступило время проверить, чего мы
стоим. Слушайте и не ошибитесь. Эта проверка решит все.
    На мгновение  она прервалась  посмотреть на  внимательные лица. И
когда увидела решимость в их глазах, улыбнулась и сказала тихо:
    - Я - не боюсь.
    Трой кивнул  самому себе. Если все его воины чувствуют то же, что
и он, ей боятся нечего.
    - А теперь,- сказала она,- давайте послушаем того, кто принес эти
вести. Допустите сюда гривомудрую.
    По ее  приказу два Стража Крови открыли дверь и впустили ранихий-
ку.
    Женщина была  одета в короткое темно-коричневое платье, оставляв-
шее руки и ноги открытыми, а ее длинные черные волосы были перехвачены
на затылке  шнурком. Этот  шнур и  маленькая гирлянда желтых цветов на
шее, уже завядшая, являлись отличительным знаком гривомудрых - высшего
звания среди  ее соплеменников. Ее сопровождали четверо Стражей Крови,
но по лестнице она двигалась впереди них, и утомление от долгого пере-
хода она  несла с гордостью. Однако несмотря на бравость ее духа, Трой
заметил, что она едва стоит на ногах. Некогда видимо изящная грация ее
движений сейчас  была вялой.  Ее глаза, когда-то широко открытые небу,
гнездились в сетке морщин, а усталость долгих лиг пути налила ее кости
свинцом, придав бледно-серый оттенок ее загорелому телу.
    С внезапной  тревогой Трой  понадеялся, что она пришла не слишком
поздно.
    Спустившись на  самый нижний уровень палаты Совета, она останови-
лась. Елена встала и торжественно обратилась к ней:
    - Приветствую тебя,  гривомудрая, носящая  высшее звание ранихий-
цев, самоотверженных служителей ранихинов! Добро пожаловать в Твердыню
Лордов - цела  ты или нет, в гонениях или в милости - проси или давай!
Ни в  чем мы  не откажем  тебе, пока у нас есть жизнь и сила встретить
нужду. Я - Высокий Лорд Елена. Я говорю от имени всего Ревлстона.
    Трою был  хорошо знаком этот ритуал приветствия друзей, но гриво-
мудрая смотрела на Елену хмуро, словно не желая отвечать. Она поверну-
лась вправо  от себя и произнесла тихо и резко, совсем не так, как го-
ворили все ранихийцы:
    - Я знаю  тебя, Лорд Морэм.- Не дожидаясь ответа, она повернулась
дальше.- И я знаю тебя, Кавинант Кольценосец.- Когда она посмотрела на
него, спокойствие  почти исчезло  с ее лица. Теперь это была не просто
усталость и  слабость старой женщины, а что-то еще.- Ты потребовал ра-
нихинов среди ночи, когда ни один смертный не требует их. И все же они
откликнулись - сотня Косматых, больше, чем когда-либо видели ранихийцы
в одном  месте. Они  вставали на  дыбы из уважения к Кольценосцу. А ты
отказался седлать  их.- В ее голосе чувствовалось уважение к акту бла-
гоговения ранихинов  перед этим человеком.- Кавинант Кольценосец, зна-
ешь ли ты, кто я?
    Кавинант пристально  посмотрел в  ее глаза  с болью  во  взгляде,
словно его голова раскалывалась. Через мгновение он сказал:
    - Веселая. Ты... ты была домозаботящейся Веселой, тогда, в Обите-
ли.
    Гривомудрая отвела свой взгляд.
    - Да. Но  ты не  изменился. Сорок одно лето прошло с тех пор, как
ты был в Равнинах Ра, в Обители, и отказывался есть еду, которую я те-
бе подносила.  Но ты не изменился. Я тогда была очень молодой, домоза-
ботящейся, как  раз перед посвящением в шнуроносящие - а сейчас я ста-
ра, а  ты все  так же  молод. Ах, Кавинант Кольценосец, ты был слишком
груб со мной.
    Он смотрел  на нее  как пришибленный.  Воспоминания, которые  она
пробудила, были  болезненными для него. В следующий момент она подняла
руки к голове, прижала их запястьями над ушами, ладонями вперед, и по-
клонилась ему традиционным приветствием ранихийцев.
    - Кавинант Кольценосец,  я знаю  тебя, а ты меня нет. Я уже не та
домозаботящаяся Веселая, которая стала шнуроносящей и заботилась о ра-
нихинах еще  в те времена, когда Обитель была полна рассказов о тебе и
походе за Посохом, когда гривомудрая Гибкая вернулась из темных подзе-
мелий, повидав  Огненных Львов  горы Грома. И я уже не та шнуроносящая
Веселая, что  стала затем  гривомудрой, которую  Лорды попросили  дать
разведчиков-ранихийцев, чтобы отправить их в Испорченные Равнины между
Землепровалом и  Раздробленными Холмами. И эта их просьба была услыша-
на, хотя Лорды знали, что жизнь ранихийцев - в Равнинах Ра, в служении
ранихинам. Да, эта просьба была услышана, и была исполнена гривомудрой
Веселой вместе  с ее шнуроносящими. Она взялась провести эту разведку,
потому что  ненавидела Ядовитого  Клыка и восхищалась Гибкой, отважив-
шейся покинуть  Равнины во  имя Лордов, и потому что гордилась Кольце-
носцем, Носящим  Белое Золото,  который отказался  седлать  ранихинов,
когда они пришли к нему. Но теперь нет больше гривомудрой Веселой.
    Сказав это,  она сжала руки в кулаки, а на ногах ее заиграли мыш-
цы. Возвысив голос, она продолжила:
    - Я - гривомудрая Печаль - старая плоть той, что звалась когда-то
Веселой. Я видела, как надвигается Ядовитый Клык, и все мои шнуронося-
щие были  убиты...- Она как-то осела, голова ее бессильно опустилась.-
И я пришла сюда - я, которая никогда бы не покинула свой дом - Равнины
Ра. Я пришла сюда, к Лордам, которые называют себя друзьями ранихинов,
но это - только когда у них горе...
    Пока она говорила, Лорды хранили молчание, и вся палата наблюдала
за ней с тревогой неизвестности, колеблясь между сочувствием ее горю и
желанием услышать, что же она пришла им сообщить. Но Трой заметил, что
голос ее  опасно дрожит.  Ее тон достиг наивысшего упрека, который она
до этого  не высказывала.  Ему была известна мрачность, которая обычно
сопровождала возмущение,  испытываемое всеми ранихийцами когда кто-ни-
будь имел  наглость эксплуатировать ранихинов. Но это... Это он не по-
нимал. И ему не терпелось услышать наконец новости.
    Гривомудрая Печаль  почувствовала возрастающую  вокруг  напряжен-
ность. Она  осторожно отступила  от Кавинанта  и впервые обратилась ко
всей аудитории.
    - Да, говорят,  что Лорды наши друзья. Так говорят. Но мне это не
ведомо. Вы  пришли в Равнины Ра и дали нам это задание без думы о том,
какую боль мы испытываем в холмах, которые нам вовсе не дом. Вы пришли
и предложили  себя великодушию ранихинов, словно хотели быть принятыми
Косматыми. А  когда вы  были приняты,  как были приняты Стражи Крови -
пятьсот Косматых  порабощены как средство достижения ваших целей, а не
их - вы стали отзывать ранихинов от нас, чтобы подвергать их опасности
там, где  никто не  может их  защитить, где рвется плоть и проливается
кровь, где  совсем не  растет  аманибхавам,  чтоб  остановить  боль  и
смерть. О, ранихины!
    Не смотрите на меня так недоверчиво. Я знаю про вас все.
    Мягким дружеским голосом, полным извинения, Елена сказала:
    - И все же ты пришла.
    - Да,- снова  уставшим голосом  сказала гривомудрая.- Я пришла. Я
добежала. Я добралась. Я прибыла. Я знаю, что мы вместе боремся против
Ядовитого Клыка, хотя вы и предали нас.
    Лорд Вереминт  было вспылился, но Елена остановила его взглядом и
спросила так же мягко:
    - И как же мы предали вас?
    - О, ранихийцы не забыли! В легендах, сохранившихся со времен мо-
гущественного Келенбрабанала,  мы знали Ядовитого Клыка и войны Старых
Лордов. Всегда,  когда Клык-Терзатель  развертывал  войска  на  Нижней
Стране, Старые  Лорды приходили на древнее поле боя к северу от Равнин
Ра и  вод Камышового  Протока и  воевали на  Землепровале, не допуская
Клыка-Терзателя в  Верхнюю Страну.  Так что  ранихины были защищены, и
ранихийцы покидали свои холмы, чтобы воевать вместе с Лордами.
    Но вы!..  Ядовитый Клык наступает, а ваша армия здесь. Равнины Ра
оставлены без защиты и помощи.
    - Это был  мой план,- нетерпение сделало голос Троя более резким,
чем он хотел.
    - Так зачем все это? - в ее голосе звучал вызов.
    - Я полагаю,  для этого  есть достаточно много основательных при-
чин,- ответил  он, стараясь  уверить себя,  что не ошибается, и быстро
продолжил: - Вот смотри. Ты права - каждый раз, когда Фаул собирал ар-
мию, Лорды  приходили воевать  с ним  на Землепровал. И каждый раз они
проигрывали. Их  всегда оттесняли назад. Слишком много различных путей
ведут наверх  из Нижней  Страны. И к тому же каждый раз Лорды оказыва-
лись далеки  от своих запасов и резервов. Конечно, они сражались отча-
янно, и  это снимало напряжение в Равнинах Ра, истощая силы Лорда Фау-
ла, которому приходилось воевать сразу везде. Но Лорды проигрывали. Не
оставалось ни одного полноценного Боевого Дозора, и Боевой Страже при-
ходилось спешно отступать, чтоб выжить, перегруппировывать силы и про-
должать бои  снова и снова, все дальше и дальше к западу - ближе к Ре-
влстону.
    И это  еще не все. На этот раз войска Фаула могут выступить с се-
вера, от  Сарангрейвской Зыби.  Раньше он  так никогда не делал. Север
Сарангрейва всегда контролировали великаны. Но на этот раз,- он помор-
щился при этой мысли о великанах.- На этот раз есть некоторая разница.
Если бы  мы направились к вам, в то время как Фаул оказался бы на пути
к северу  от горы  Грома, мы  оказались бы не в состоянии помешать ему
напасть на Твердыню. Ревлстон мог бы пасть. Поэтому я принял такое ре-
шение. Я решил ждать его здесь.
    Не говори, что я не прав - мы не бросаем вас. На самом деле, я не
думаю, что  вам угрожает  большая опасность. Вот смотри, допустим, что
армия Фаула  насчитывает пятьдесят  тысяч, или даже сто тысяч. Столько
времени займет у него покорение Равнин Ра?
    - Он этого не сделает,- выдохнула Печаль. Вомарк кивнул:
    - Даже если  он и сделает, это займет у него годы. Вы слишком хо-
рошие охотники, и вы будете воевать с ним на своей земле. Вы и ранихи-
ны будете  ходить вокруг  него кругами,  и каждый раз, когда они будут
оказываться к вам спиной, будете убивать кого-нибудь. Даже если их бу-
дет в пятьдесят раз больше, чем вас, вы просто пошлете ранихинов в го-
ры и  будете держаться  в отдалении от Фаула и откалывать от его армии
по кусочку Бог знает как долго. Нет, пока он хочет расправиться с Лор-
дами, ему нет смысла отвлекаться на вас именно в силу этих причин, ко-
торые я назвал. Поэтому я и решил, что после этого он пойдет на север.
    Он остановился  и увидел,  что Печаль согласна с его аргументами.
Подробное изложение  своего мнения  успокоило его  самого, он убедился
еще раз,  что его  логика была  здравой. И  гривомудрая была вынуждена
признать это. После некоторого раздумья она произнесла:
    - Да, хорошо. Я вижу твои причины. Но мне не нравятся такие идеи.
Ты подвергаешь ранихинов слишком большому риску.
    Она устало обернулась к Елене.
    - Теперь послушай  меня, Высокий Лорд,- сказала она серым, пустым
голосом.- Сейчас  я передам  свое послание, которое без отдыха несла к
вам.
    Я пришла сюда из Раздробленных Холмов, которые окружают и защища-
ют Ясли  Фаула. Я  покинула те измученные места, когда увидела великую
армию, исходящую  из Холмов.  Они шли  напрямик, прямо как смотрели их
глаза, к  Землепровалу и  водопаду реки Лендрайдер. Эта армия была ог-
ромна и  бесчисленна - я  не могла  и предположить такие размеры, и не
стала задерживаться, пытаясь сосчитать. С четырьмя сопровождавшими ме-
ня шнуроносящими я поспешила уйти, чтобы донести весть об этом до Лор-
дов.
    ~Итак, южным путем,~ обратился сам к себе Трой. Его мозг сразу же
начал обрабатывать  эту информацию. Конкретные образы Испорченных Рав-
нин и  Землепровала заполнили его сознание. Он начал рассчитывать про-
движение Фаула.
    - Но как-то враги все же узнали о моей цели. За нами была погоня.
Затем черный ветер накрыл нас, и странные отвратительные создания, по-
добные хищным  птицам, напали  на нас  сверху. Мои  шнуроносящие пали,
чтобы я  могла бежать - и все же я была уведена далеко от своего пути,
на север, в глубину Сарангрейва.
    Я знала,  что опасность для ранихинов была велика. И еще я знала,
что не  было на  Верхней Стране  поджидающей армии  друзей или Лордов,
чтобы помочь защитить их. Тень омрачила мое сердце. Я была почти гото-
ва отвергнуть  мою цель и оставить Лордов на волю их собственной судь-
бы. Но  я все же преодолела Сарангрейв, чтобы смерть моих шнуроносящих
не была бессмысленной.
    Через древнее поле битв, через богатство радости Анделейна, через
суровые степи  к югу  от великого  леса, подобного  Мшистому, но более
мрачного и  сонного - так  я совершила  свой путь, так что ваш замысел
был изменен  этим. Теперь задавайте мне вопросы, а затем отпустите ме-
ня, мне нужно отдохнуть.
    Со спокойным достоинством Высокий Лорд встала, поставив Посох За-
кона перед собой на каменный стол.
    - Гривомудрая Печаль,  Страна в  безмерном долгу  перед тобой. Ты
заплатила огромную и страшную цену, чтобы принести известия сюда, и мы
сделаем все,  чтоб эта цена не была напрасной. Мы не можем отвернуться
от ранихинов и их ранихийцев. Если мы поступим так, мы не будем самими
собой. Только одна вера удерживает нас в стороне от вас. Мы верим, что
это последняя  война с  Ядовитым Клыком.  Если мы падем, воевать будет
больше некому.  У нас нет могущества Старых Лордов. Ту силу, что у нас
есть, мы должны использовать с максимальной пользой. Не ожесточай свое
сердце против  нас. Мы  любой ценой  постараемся не обмануть твоих на-
дежд.- И, удерживая Посох большими пальцами рук горизонтально на уров-
не глаз, она склонилась в поклоне ранихийцев.
    Легкая улыбка  скользнула по  губам Печали.  Она усмехнулась  над
этим весьма  приблизительным приветствием -  и возвратила  его по всем
правилам.
    - Среди ранихийцев  говорят, что  Лорды весьма учтивы. Теперь я и
сама вижу это. Задавайте вопросы. Я отвечу, как могу.
    Елена присела.  Трой хотел  заговорить, но она не дала ему слова.
Она спросил Печаль:
    - Первый вопрос - из моего сердца. Как там Анделейн? Наши развед-
чики доносят, что там все в порядке, но у них нет твоих глаз. Свободны
ли Холмы от Злобы?
    Волна нетерпения  пробежала по  плечам Троя.  Он стремился начать
скорее расспрашивать Печаль, но узнал обычную тактичность Елены. Холмы
Анделейна всегда  рисовались в  легендах как некий образ рая. Разговор
об этом принес бы Печали облегчение.
    В ответе  ее беспощадная горечь на момент пропала. Глаза наполни-
лись слезами, и слезы побежали по слабой улыбке ее губ.
    - Холмы свободны,- просто сказала она.
    Неясный шум пробежал по палате, и многие закивали удовлетворенно.
В этом гривомудрая ошибаться не могла.
    Елена вздохнула  с благодарностью, позволяя вомарку задавать воп-
росы. Она посмотрела на него так, словно просила быть вежливым.
    - Хорошо,- сказал  Трой, поднимаясь.  Его сердце было переполнено
тревогой, но  он игнорировал это.- Я понимаю, что ты не знаешь размеры
армии Фаула.  Я принимаю это. Но мне нужно знать, когда он отправился.
Мне нужно  знать точное количество дней, которое прошло с тех пор, как
его армия покинула Раздробленные Холмы.
    Гривомудрой не  требовалось времени  для подсчета.  Она  ответила
сразу:
    - Двадцать дней.
    На мгновение вомарк безглазо уставился на нее сквозь свои солнеч-
ные очки, парализованный до молчания. Затем прошептал:
    - Двадцать дней? -  Его голова закружилась.- Двадцать? - С силой,
сжавшей сердце,  перед ним  возник образ армии Фаула, резко продвинув-
шийся вперед на тридцать пять лиг - на пять дней. Он рассчитывал полу-
чить сообщение о продвижении Лорда Фаула за пятнадцать дней. Он хорошо
знал ранихийцев  и знал с точностью до лиги, сколько могла гривомудрая
проходить в день.
    - О Боже! -  Гривомудрая Печаль  должна была достичь Ревлстона за
пятнадцать дней.
    У него оказалось на пять дней меньше. На пять дней меньше для со-
вершения марша  на триста  лиг! И  армия Фаула, таким образом, будет в
Центральных Равнинах уже через десять дней!
    Не заметив, как он это сделал, он обнаружил себя уже сидящим, ут-
кнувшимся лицом  в ладони, словно не в силах взглянуть на крушение его
прекрасных планов.  Оцепенело, словно  эта было теперь вовсе не важно,
он подумал,  что все же был прав: вызов Кавинанта точно совпал с нача-
лом исхода  армии Лорда  Фаула. Это  деяние Лордов послужило спусковым
крючком атаки  Презирающего. Или  же, может, все было наоборот? Был ли
вызов действительно нежелателен для Фаула?
    - Как?.. - на  мгновение он не мог определить, что же хочет спро-
сить, и лишь тупо повторил: - Как?..
    - Спрашивай,- мягко потребовала Печаль.
    Он заметил  в ее  голосе волнение  опасения уязвления ее гордости
после таких впечатляющих испытаний. Это заставило его поднять голову и
взглянуть на нее. Она смотрела на него, и ее руки шевелились, как если
бы в них был боевой шнур с ее головы. Но он все же задал вопрос, чтобы
не оставлять сомнений:
    - Что случилось? Почему ты шла так долго?
    Свой голос показался ему слабым и несчастным.
    - Я была уведена со своего пути,- произнесла она сквозь зубы,- на
север, в глубину Сарангрейва.
    - О Боже! -  слабо выдохнул  Трой. Он  чувствовал, как смотрит на
него Печаль и все остальные. Но он был не в состоянии думать, мозг от-
казывался ему  служить. Лорд Фаул был в трех днях пути от Мшистого Ле-
са.
    Гривомудрая презрительно фыркнула и повернулась к Высокому Лорду:
    - Это тот  человек, что  поведет ваших  воинов? - кисло  спросила
она.
    - Пожалуйста, извини  его,- ответила Елена.- Он новичок в Стране,
и некоторые  вещи понимает  не вполне  ясно. Но он избран ранихином. В
свое время он покажет свою истинную цену.
    Гривомудрая Печаль пожала плечами:
    - У вас  есть еще вопросы? - сказала она утомленно.- Мне хотелось
бы поскорее закончить это.
    - Ты рассказала нам достаточно много. Теперь у нас нет больше со-
мнений по  поводу направления  движения Фаула, и мы можем предположить
его скорость.  Остался только  один вопрос.  Он касается состава армии
Ядовитого Клыка. Какие существа составляют ее?
    Горечь исказила черты лица Печали, и она сказала сурово:
    - Я говорила  о ветре,  о зле  в воздухе, которое уничтожило моих
шнуроносящих. Я видела юр-вайлов, пещерников, множество крешей, огром-
ных льволиких  зверей с  крыльями, которые могут как бегать, так и ле-
тать, и  много других  отвратительных созданий. Они имеют черты собак,
лошадей или людей, но при этом вовсе не такие, какими кажутся. Они ис-
точают великое зло. Мне кажется, они являются животными и людьми Стра-
ны, обращенными в зло Ядовитым Клыком.
    - Это работа камня Иллеарт,- пробормотала Елена.
    Но гривомудрая продолжила:
    - И еще  одно я видела - я не могла ошибиться, ибо он шагал прямо
перед армией,  командуя продвижением  этой орды. Он управлял этими со-
зданиями с  помощью зловещего зеленого света и называл себя Душеразди-
рателем. Это был великан.
    В одно мгновение тишина словно удар грома поразила палату Совета.
Это обострило внимание Троя и зажгло пламя страха в его груди. Велика-
ны! Фаул уже завоевал их? Неужели?
    Тогда Первый  Знак Морин встал на ноги и сказал уверенным, ровным
голосом:
    - Это невозможно.  Горбратья - другое название для дружбы и пред-
анности. Ты бредишь?
    Сразу же палата зашлась в протестующем крике, отрицая возможность
того, что великаны могли присоединиться к Презирающему. Эта мысль была
слишком ошеломительна, чтоб быть принятой, это обращало незыблемую ве-
ру в  истерию. Хафты  взорвались гневом,  и несколько из них закричали
сквозь гвалт,  что Печаль лжет. Двое Хранителей Учения подхватили воп-
рос Морина  и превратили его в обвинение Печали в том, что она подруч-
ная Опустошителя. Смущение охватило даже Лордов. Тревор и Лерия покры-
лись бледностью от страха, Вереминт ругался с Морэмом, Елена и Каллен-
дрилл были ошеломлены, а Аматин ударилась в слезы.
    Шум быстро  заполнил всю  палату, усиливая сам себя в чистой аку-
стике, становясь  все более грубым и диким. В шуме чувствовалась пани-
ка. Если  великанов смогли заставить служить Презирающему, значит, ни-
кто не  мог чувствовать  себя в безопасности, предательства можно было
ожидать отовсюду.  Даже Стражи  Крови имели  выражение страха на своих
лицах.
    Но Печаль  стояла твердо под градом протестов и обвинений, подняв
голову высоко, в ее глазах сверкала гордость и ярость.
    В следующий момент Кавинант оказался возле нее.
    - Адский огонь! -  он потряс кулаками перед аудиторией,- разве вы
не видите, что она говорит правду?
    Его голос  не возымел эффекта. Но крик его как-то повлиял на Кеа-
на. Старый вояка хорошо знал ранихийцев, и он знал Печаль в молодости.
Он вскочил на ноги и прокричал:
    - А ну, тихо!
    Подчинившись команде,  хафты тут  же замолкли. Тем временем Елена
стала понимать,  что происходит.  Она восстановила контроль над собой,
исторгнув из Посоха сноп голубых искр, и закричала:
    - Мне стыдно!!!
    В мгновение  напряженная тишина, смешанная со страхом, воцарилась
в палате.
    - Меленкурион абафа!  Неужели мы  дошли до  такого? Неужели страх
сделал нас  настолько низкими?  Посмотрите! Посмотрите на нее. Если вы
не слышите  правду в ее словах, тогда посмотрите на нее сейчас. Вспом-
ните клятву Мира и посмотрите на нее. Во имя Семи! Что за зло вы види-
те? Нет -  я не  услышу никаких  протестов о  том, что  зло может быть
скрыто. Мы в палате Совета Лордов Ревлстона. Это - Совет Лордов. Ника-
кой Опустошитель не может лгать и предавать здесь. Если бы гривомудрая
лгала, мы бы знали это.
    Когда он увидела, что овладела аудиторией, она продолжила спокой-
но:
    - Друзья, мы  на самом  деле даже больше, чем это. Мне неизвестно
значение новостей Печали. Возможно, Презирающий покорил и сломил вели-
канов посредством  камня Иллеарт. Возможно, он способен создавать злых
созданий любого  вида, какого пожелает, и показал ложного великана Пе-
чали, зная  как предательство горбратьев повредит нам. Мы должны найти
ответы на эти вопросы. Но здесь находится гривомудрая Печаль, ранихий-
ка, выбившаяся  из сил,  оказывая нам помощь, за которую мы никогда не
расплатимся. Очистите  свои сердца  от всех помыслов против нее. Мы не
должны поступать так несправедливо.
    - Правильно,- Трой поднялся на ноги. Его мозг снова заработал. Он
стыдился своей  слабости и  стыдился своих хафтов. Он запоздало вспом-
нил, что  Каллендрилл и Аматин не смогли пройти Сарангрейвскую Зыбь, а
Печаль - смогла,  чтобы донести  предупреждение до Ревлстона. И ему не
нравилось, что Кавинант вел себя лучше, чем он.
    - Ты права,-  он повернулся к гривомудрой ранихийке,- мои хафты и
я приносим  тебе свои извинения. Ты заслужила лучшего отношения - осо-
бенно от  нас.- Он сказал ядовито для хафтов: - Война возлагает на лю-
дей бремя, не заботясь, готовы ли они к нему или нет.
    Он не ждал возражений. Повернувшись к Кеану, он сказал:
    - Хилтмарк, благодарю  тебя, что  ты не  потерял голову. Надеюсь,
что ничего подобного больше не повториться.
    Он сел  и снова  спрятался за своими очками, пытаясь поразмыслить
над спасением своих военных планов.
    Кеан скомандовал:
    - Вольно!
    Хафты уселись на свои места, выглядя пристыженными и все же в ка-
кой-то мере  более решительными,  чем раньше.  Это, казалось, положило
конец всем беспорядкам в палате. Гривомудрая Печаль и Юр-Лорд Кавинант
склонились, оперевшись  друг на  друга, словно  ища поддержки. Высокий
Лорд начала говорить, но Печаль прервала ее низким голосом:
    - Не нужно извинений. Отпустите меня. Я должна отдохнуть.
    Елена печально кивнула.
    - Иди с  миром, гривомудрая  Печаль. Гостеприимство  Ревлстона  к
твоим услугам,  сколько бы ты ни оставалась. Но, пожалуйста, послушай.
Мы никогда  не пренебрегали с легкостью нуждами ранихийцев. И ценность
ранихинов для  всей Страны  невозможно переоценить. Мы не забываем. Мы
всегда рады  встретить гривомудрую ранихийку! Пусть цветение аманибха-
вам никогда  не закончится! Мы всегда рады встретить любого ранихийца!
Пусть Равнины Ра будут мягки под твоими ногами! Мы всегда рады ранихи-
нам! Хвост неба, грива мира!
    Она еще раз склонилась перед Печалью в поклоне ранихийцев.
    Гривомудрая Печаль ответила таким же поклоном и добавила традици-
онный знак  прощания: прикоснувшись  подушечками ладоней к вискам, она
наклонилась вперед  и затем  широко развела  свои руки, как бы обнажая
свое сердце. Затем повернулась и пошла к дверям. Кавинант пошел с ней,
идя возле нее осторожно, как если бы хотел и боялся взять ее за руку.
    Наверху лестницы  они остановились  и встали лицом к лицу. Взгляд
Кавинанта был  полон эмоций,  которые, казалось,  вздували кость между
глазами. Ему было трудно говорить.
    - Что я  могу сделать -  если я  могу что-либо  сделать - чтоб ты
снова стала Веселой?
    - Ты молод, а я стара. Это путешествие мне дорого обошлось. Я по-
теряла в нем очень много лет. Их уже не вернуть.
    - Мое время течет с другой скоростью. Не завидуй моей жизни.
    - Ты Кавинант  Кольценосец. У  тебя есть сила. Как мне не завидо-
вать?
    Он отшатнулся, но после короткой паузы она добавила:
    - Ранихины все  еще ждут  твоего зова. Ничего не закончилось. Они
услышали тебя  на горе Грома, и услышат снова - до тех пор, пока ты не
избавишь их от страшной угрозы.
    Когда она вышла в дверь мимо него, он остался, уставившись на ру-
ки, словно их пустота причиняла ему боль. Но потом приободрился и спу-
стился вниз занять свое место.
    Некоторое время  в палате  стояла тишина. Собравшиеся смотрели на
Лордов, а  Лорды сидели  спокойно, наклонив головы и обсуждая задачи и
цели. Это  успокоило аудиторию. Это было частью загадочности Лордов, а
люди Страны,  жители подкамений и настволий, верили Лордам. Пока Совет
был способен  обсуждать и  вырабатывать решения  и вести за собой, Ре-
влстон не оставляла надежда. Даже вомарк Трой, так и не обратившийся в
их веру, не мог не разделять этого.
    Наконец контакт был разорван с почти слышимым вздохом Лорда Вере-
минта, и Высокий Лорд подняла свою голову к собравшимся:
    - Друзья воины,  служители Страны,-  сказала она.-  Настало время
принимать решения. Колебания и приготовления окончены. На нас надвига-
ется война,  и мы должны ее встретить. Поэтому главный голос принадле-
жит вомарку  Хайлу Трою. Он будет командовать Боевой Стражей, и мы бу-
дем поддерживать его нашими лучшими силами, согласно интересам Страны.
    Но одна проблема стоит здесь на первом плане - этого великана зо-
вут Душераздиратель. Вопрос требует ответа.
    Вереминт резко произнес:
    - Камень необъясним. Но все же только его не достаточно. Великаны
сильны, они смогли бы сопротивляться Камню или уклонились бы от него.
    - Я согласна,-  сказала Лерия.- Великаны Прибрежья понимают опас-
ность камня  Иллеарт. Проще поверить, что они оставили Страну и отпра-
вились в странствие к своему потерянному Дому.
    - Без золотожильных рулей? - недоверчиво произнес Тревор.- Не по-
хоже. Это не то... не то, что видел Морэм.
    Остальные повернулись к Морэму и он, немного помедлив, сказал:
    - Нет, это  не то,  что я видел. Остается только надеяться, что я
увидел неправильно  или неправильно  понял то, что увидел. Но, к добру
или ко злу, дело это пока выше нашего понимания. Мы знаем, что Корик и
Лорды Гирим и Шетра сделают все возможное для великанов. И мы не можем
послать сейчас в Прибрежье больше наших сил, чтоб выяснить, как заста-
вили великана  вести армию Фаула. Мне кажется, мы узнаем ответ раньше,
чем нам того хотелось бы.
    - Хорошо,- вздохнула  Елена.- Я слышала тебя. Давайте теперь раз-
делим среди  нас ношу  войны.- Она оглядела палату, подбирая людей под
свои планы распределения ответственности. Затем сказала:
    - Лорд Тревор и Лерия, вам я вверяю безопасность Ревлстона. Вашей
задачей будет  позаботиться о людях, которые лишаться дома в этой вой-
не, создать  запасы и  подготовить надежную  защиту на  случай осады и
сражения в  последней битве, если мы проиграем. Слушайте меня, друзья.
Это жесткое  бремя. Тому,  кто останется  здесь, в  конце  потребуется
больше силы и мужества, чем остальным - ибо если мы проиграем, вы дол-
жны будете  сражаться до  последнего. Вы  будете в жестоком положении,
как то,  которое привело  Высокого Лорда  Кевин к Осквернению. Я верю,
что вы будете сопротивляться. Страна не должна погибнуть таким образом
снова.
    Трой мысленно  согласился с  ней. Она сделала хороший выбор. Лорд
Лерия будет  сражаться неожиданными  методами и  никогда не предпримет
действий, которые  могли бы  повредить ее дочкам. А Тревор сделает все
от него зависящее, и даже большее, и при этом будет уверен, что делает
не столь  много, сколько  остальные. Они  приняли предложение Высокого
Лорда спокойно, и Елена продолжила:
    - После защиты  Ревлстона, мы  должны позаботиться  о лосраате  и
Тротгарде. Лосраат  необходимо сохранить,  а Тротгард - удерживать так
долго, как  это возможно,  в качестве  прибежища лишившихся дома - как
людей, так  и зверей. И как знак того, что мы не склонились перед Пре-
зирающим. В  пределах долины двух рек Тротгард защитим, хотя это и бу-
дет нелегко. Лорд Каллендрилл и Аматин - эту задачу я возлагаю на вас.
Сохранить Тротгард,  называвшийся в  древности Кураш Пленетор, Больной
Камень, чтобы  не позволить  дать новое имя нашему обязательству перед
Страной.
    - Минуточку,- нетерпеливо  прервал ее Трой.- Таким образом у тебя
получается, что  со мной идут ты, Морэм и Вереминт. Я думаю, мне этого
будет недостаточной.
    Елена задумалась ненадолго. Затем сказала:
    - Аматин, примешь  ли ты  в одиночку  бремя удерживать  Тротгард?
Тревор и Лерия окажут тебе всю возможную с их стороны помощь.
    - Мы сражаемся  в войне,-  просто сказал Аматин.- Не стоит проте-
стовать и говорить, что меня не достаточно. Я должна сделать так, что-
бы меня было достаточно. Хранители Учения поддержат меня.
    - Ты справишься,- ответила Елена, улыбнувшись.- Отлично. Оставши-
еся - Каллендрилл,  Вереминт, Морэм  и я -  пойдут с вомарком. Еще два
важных дела, а затем говорить будет вомарк. Первый Знак Морин.
    - Да, мой Лорд,- встал Морин.
    - Морин, ты  Первый Знак.  Ты будешь  командовать Стражами  Крови
так, как требует твоя Клятва. Передай в распоряжение Троя всех Стражей
Крови, свободных от защиты Ревлстона.
    - Да, мой Лорд. Две сотни их присоединится к Боевой Страже вомар-
ка.
    - Это хорошо. У меня есть для тебя еще одна задача. В каждое под-
каменье и  каждое настволье  в Центральных и Южных Равнинах, а также в
холмы за  ними должны  быть посланы  всадники. Все люди, которые могут
оказаться на  пути Фаула,  должны быть  предупреждены и  направлены  в
Тротгард, если  они предпочтут  покинуть свои  дома. И  все, кто живет
вдоль маршрута  Боевой Стражи  на юг, должны быть попрошены о помощи -
еде для  воинов, чтоб  им шлось  легче, чтоб  было меньше нести. Одной
лишь алианты будет недостаточно для такого количества людей.
    - Это будет сделано. Стражи Крови отправятся в путь еще до восхо-
да луны.
    Елена кивнула в знак одобрения.
    - Никакой благодарности  не хватит  чтобы достойно возблагодарить
Стражей Крови.  Вы даете новое имя безупречной службе. Пока люди насе-
ляют Страну, Страж Крови будет синонимом преданности.
    Поклонившись, Первый  Знак сел.  Высокий Лорд установила Посох на
стол перед  собой и,  усевшись, дала  знак Трою. Он глубоко выдохнул и
поднялся, все  еще чувствуя себя крупно обманутым. Но он уже вновь об-
рел контроль над ситуацией, и снова мог рассуждать ясно. Даже когда он
уже начал говорить, новые идеи возникали в его сознании.
    - Я не  хочу попусту  тратить время, извиняясь за неприятности, в
которые мы  попали. Я строил свои планы исходя из того, что мы получим
известие о выходе армии Фаула через пятнадцать дней. Теперь он на пять
дней ближе. Это - самый важный факт.
    Многие из  вас в  целом знают, что я задумал. Как я смог изучить,
Старые Лорды имели две проблемы в борьбе с Фаулом - истощение от любо-
го способа  бороться с  Фаулом на  Землепровале и  проблема местности.
Центральные Равнины  благосклонны к  тому, чья  армия больше и свежее.
Моя идея  состояла в том, чтоб дать Фаулу пройти заметную часть пути и
встретить его  на границе долины Мифиль, где река Мифиль огибает южную
границу Анделейна. Тогда мы смогли бы отступать на юго-запад, завлекая
за собой  Фаула в Роковое Отступление. Во всех легендах это место, где
бегущие армии  оказываются разгромленными.  На самом  деле это замеча-
тельное место,  где можно  побить армию, которая больше и быстрее, чем
твоя. Местность -  бутылочное горло между двумя горами - дает огромное
преимущество тому, кто оказался здесь первым, если было время окопать-
ся до прихода врага.
    Да, это  была отличная  идея. Но  теперь все стало по-другому. Мы
потеряли пять  дней. И он повернет на север, вынуждая нас воевать там,
где хочется  ему, в  Центральных Равнинах. Если мы будем отступать, то
остановимся лишь у Тротгарда.
    Он замер, изучая реакцию на свои слова. Но большинство людей про-
сто наблюдали  за ним,  и лишь некоторые Лорды скрывали что-то в своих
глазах.
    - Есть только  один способ  все же сделать это. Это будет ад - но
все же это возможно предпринять.
    Он запнулся.  ~Ад~ - это  не то слово. То, что предстоит испытать
воинам, будет  еще хуже. Как он может просить их об этом, когда именно
его просчет сделал это необходимым? Как?..
    Но Елена  смотрела на  него с  уверенностью. С  самого начала она
поддерживала его желание командовать Боевой Стражей. И теперь он - во-
марк. Он,  Хайл Трой.  Тоном, подчеркивающим крайность своего требова-
ния, он сказал:
    - Вот что у нас есть. Первое. У нас есть девять дней. Я абсолютно
уверен, что  Фаул достигнет  западной оконечности  долины Мифиль через
девять дней.  Я могу  оценивать подобные  вещи. Хорошо?  Итак,  девять
дней. Мы должны достичь этого места раньше него и закрыть долину.
    Морин, твои  две сотни  Стражей Крови отправляются в путь сегодня
ночью. Каллендрилл,  ты пойдешь с ними. На ранихинах вам для этого по-
требуется семь дней. Вы должны остановить Фаула прямо там.
    Бориллар, сколько плотов у тебя на озере?
    Удивленный, хатфрол Бориллар ответил: - Три, вомарк.
    - Сколько лошадей и людей они могут увезти?
    Бориллар беспомощно посмотрел на Кеана. Хилтмарк ответил:
    - Каждый плот способен увезти два Дозора и их вохафтов - срок два
человека и лошади. Но так перегружать их опасно.
    - Если ты  поплывешь на плотах до Анделейна, как быстро ты доста-
вишь эти Дозоры до долины Мифиль?
    - Если ничего  не помешает -  за десять дней. При этом четыре дня
будет выиграно за счет использования плотов.
    - Отлично. У  нас есть  двенадцать конных Боевых Дозоров, которые
состоят из двухсот сорока Дозоров. Бориллар, мне понадобится сто двад-
цать твоих  плотов. Кеан,  ты будешь руководить этим. Вы должны доста-
вить все эти двенадцать Боевых Дозоров - и Вереминта - к долине Мифиль
так быстро, как это возможно, чтобы помочь Каллендриллу и Стражам Кро-
ви не  дать Фаулу  прорваться. Чтобы купить нам время, которого нам не
хватает. Начинайте прямо сейчас.
    Хилтмарк Кеан  отдал короткие команды хафтам, и двенадцать из них
вскочили и  последовали за ним, покинув палату Совета Лордов. Бориллар
посмотрел на  Высокого Лорда с выражением нерешительности, но она кив-
нула ему. Потерев ладони, словно желая согреть их, он ушел, взяв с со-
бой всех мастеров учения лиллианрилл.
    - Второе. Остальная Боевая Стража пойдет на юг к Роковому Отступ-
лению. Это что-то около трехсот лиг. Я думаю,- обратился он к хафтам,-
вы должны  объяснить это своим командирам Дозоров. Мы должны добраться
туда за  двадцать восемь  дней. Этого  будет достаточно, если Хилтмарк
сможет сделать все, что я возложил не него. Скажите вашим Боевым Дозо-
рам: десять  лиг в день в течение двадцати восьми дней. И это, скажите
им, будет самая легкая часть войны.
    Где-то в  мозгу у него в это время крутилось: ~Десять лиг в день,
и так  двадцать восемь  дней. Всемогущий  Боже! Половина  из них умрет
прежде, чем мы достигнем Южных Равнин~.
    Он мгновение  изучал хафтов, пытаясь определить их реакцию. Затем
сказал:
    - Первый Хафт Аморин!
    Первый Хафт вышла вперед и сказала таким же тоном:
    - Вомарк!
    Это была  невысокая плотная женщина. Но она была ветераном Боевой
Стражи - одна из нескольких уцелевших из того Дозора, которым Кеан ко-
мандовал в походе за Посохом Закона.
    - Готовь Боевую  Стражу. Мы  выходим на рассвете. Обрати внимание
на снаряжение,  облегчи его, насколько возможно. Используй всех остав-
шихся лошадей  для перевозки необходимых вещей - если мы не прибудем в
Роковое Отступление вовремя, Ревлстону уже не понадобятся эти несколь-
ко сот лошадей. Начинай.
    Первый Хафт  Аморин отдала жесткую команду оставшимся хафтам. От-
салютовав все  вместе Лордам,  они двинулись из палаты Совета вслед за
ней.
    Трой провожал  их взглядом,  пока дверь  не захлопнулась за ними.
Потом повернулся  к Высокому  Лорду. С  усилием он заставил себя гово-
рить:
    - Ты знаешь,  что я никогда до этого не был полководцем. Я вообще
ничем не командовал. Все, что я знаю - это теория, всего лишь умствен-
ные упражнения. Ты возложила на меня слишком много.
    Если она и была взволнована, то не подала виду:
    - Не бойся,  вомарк,- тепло ответила она.- Мы видим, что ты дела-
ешь для  Страны. Ты не оставляешь сомнений в правильности своих дейст-
вий.
    Волна благодарности  сковала язык  Троя. Он отсалютовал ей и сел,
положив руки на стол.
    Мгновение спустя Высокий Лорд обратилась к оставшимся:
    - Друзья, предстоит  много дел,  и ночь будет коротка для них. Не
будем долго  говорить. Займемся делом. Я буду говорить перед Советом и
войсками на рассвете. Хатфрол Торм!
    - Да, Высокий Лорд! - с рвением ответил Торм.
    - Я думаю,  ты знаешь  как сделать плоты более устойчивыми, более
безопасными для  лошадей. Пожалуйста,  займись этим. И пошли Бориллару
кого-нибудь из своих людей, кто сможет помогать при строительстве.
    Друзья, война  перед нами. Отдайте все силы Стране. Если смертные
в состоянии сделать это, мы должны с этим справиться,- она поднялась и
взмахнула Посохом.-  Пусть сердце  ваше не  омрачится жестокостью. Я -
Елена, дочь  Лены, избранная  Высоким Лордом волею Совета и обладатель
Посоха Закона.  Я беру  бремя руководства  на себя. Я говорю это перед
лицом Ревлстона.
    Поклонившись залу,  она вышла из палаты через потайную дверь. Так
же поступили и остальные Лорды.
    Палата быстро  опустела, люди  поспешили по  своим заданиям. Трой
направился к лестнице, но на пути его встал Кавинант.
    - На самом деле,- словно открывая Трою большой секрет, сказал Ка-
винант,- вовсе не ты - тот, на кого они возлагают надежды, равно как и
я. Это Изучающий, который вызывал тебя. Он - тот, на кого они возложи-
ли свою веру.
    - Я занят,- сказал Трой.- У меня дела. Позволь мне пройти.
    - Послушай! - потребовал  Кавинант.- Я пытаюсь предостеречь тебя.
Если ты можешь меня услышать. Ведь это случится и с тобой тоже. В один
из этих  дней тебе  придется убежать  от этих людей, которые до потери
дыхания будут  стараться заставить твои идеи работать. И тогда ты уви-
дишь, что  зря вел  их сквозь все это. Триста лиг марша, чтоб блокиро-
вать долину -  это твоя идея. Оплаченная и растраченная. Вся твоя хва-
леная тактика не будет стоить и проклятия.
    О, Трой,-  он устало  вздохнул,- как бы вся эта твоя заботливость
не сделала из тебя второго Кевина Расточителя Страны.
    Вместо того, чтобы ответить на строгий взгляд Троя, он отвернулся
и поплелся из палаты Совета, как бы вовсе не интересуясь окружающим.


                      Глава 12. Вперед, на войну

    Перед рассветом Трой выехал из ворот Ревлстона в направлении озе-
ра у  подножия водопадов  Фэл. Предрассветный  мрак клубился туманом в
его видении,  слепя его подобно туману в голове. Он не видел куда едет
и едва  мог рассмотреть  уши своего коня. Но он был в безопасности: он
ехал на Мехриле, ранихине, который избрал его.
    Как только он свернул на запад, под высокую южную стену Твердыни,
он почувствовал  себя ненадежно,  как человек,  который балансирует на
слишком тонком  суку. Большую часть ночи он провел, обдумывая принятые
на Совете  решения, и они пугали его. Он повел Лордов по тропе, узкой,
словно раскачивающаяся над пропастью веревка.
    Но у  него не было другого выхода. Он должен был или идти вперед,
или отказаться  от руководства, передать ведение войны Кеану - опытно-
му, но  не имеющему оригинальности мышления. Поэтому, невзирая на тре-
вогу, он не колебался. Он решил показать всей Стране, что он вомарк по
заслугам.
    Времени было  в обрез. Боевая Стража должна начать марш на юг так
быстро, как  только сможет. Он доверял Мехрилу везти его сквозь туман.
Позволив ранихину самому выбирать путь, он направлялся к голубому озе-
ру, где строились плоты.
    Прежде чем  он объехал широкое подножье последнего холма, он въе-
хал в рассеянное скопление воинов, державших под уздцы лошадей. Мужчи-
ны и женщины приветствовали его, но он никого не узнал. Он поднял свою
правую руку  в знак пустого ответного приветствия, и поехал молча вниз
по дороге  через толпу. Если его стратегия не верна, то все эти воины,
а также  двести Стражей  Крови, которых Каллендрилл ведет в долину Ми-
филь, будут первыми, кто заплатит собой за его ошибку.
    Край озера  он определил  по грохоту  водопада и  шуму строителей
плотов, и  немедленно скользнул  со спины  Мехрила. Ближайшая туманная
фигура направилась к нему ближе и оказалась Кеаном. Его крепкая фигура
вынырнула из тумана в сопровождении тощего человека с посохом в руке -
Лорда Вереминта.
    - Сколько плотов готово?
    - Двадцать три  сейчас уже на воде,- ответил Кеан.- Пятью занима-
ются мастера радхамаэрль, но к восходу они уже будут готовы.
    - А остальные?
    - Бориллар и  строители пообещали, что все сто двадцать будут го-
товы к завтрашнему рассвету.
    - Проклятие! Еще  один день.  Хорошо, не  всем обязательно ждать.
Лорду Каллендриллу  помощь потребуется  как можно  быстрее.- Он быстро
подсчитал и  продолжил: - Посылайте  плоты вниз  по реке  группами  по
двадцать - по  два Дозора  за раз. Если будут какие-то осложнения, они
должны быть  в состоянии  защищаться. Ты идешь первым. И... Лорд Вере-
минт, ты пойдешь с Кеаном?
    Вереминт ответил коротким кивком.
    - Хорошо. Теперь,  Кеан. Собери  передовую часть  своего отряда и
плыви. Оставь,  кого ты  сам хочешь,  командовать остальными Дозорами;
скажи им,  чтоб догоняли  тебя на плотах по мере того как их будут де-
лать. И поторапливай строителей. Пусть воины помогают им.
    Туман в  его видении  рассеивался по  мере восхода солнца. Увидев
изборожденное морщинами  лицо Кеана,  он с  трудом заставил себя гово-
рить:
    - Тебе досталась  наихудшая работа  во всем  этом проклятом деле.
Тебе и Стражам Крови Каллендрилла. Ты должен сделать эту работу.
    - Если ее можно сделать, я ее сделаю,- уверенно сказал Кеан.
    - Вы должны  задержать Фаула  в этой долине,- торопливо продолжил
Трой.- Даже  когда к вам прибудут все выделенные для этого воины, ваше
соотношение будет  не более чем один к десяти. Вам нужно приостановить
Фаула и  сохранить достаточно людей, чтоб увести его в Роковое Отступ-
ление.
    - Я понимаю.
    - Нет, ты  еще не  понимаешь. Я  не назвал  тебе самое плохое. Ты
должен удерживать Фаула восемь дней.
    - Восемь дней? - закричал Вереминт.- Ты шутишь?
    С трудом контролируя себя, Трой сказал:
    - Это не  повод для шуток. Все мы будем совершать марш к Роковому
Отступлению. Нам  необходимо много времени, чтобы просто добраться ту-
да. Восьми дней с трудом хватит, чтобы занять позиции.
    - Ты много просишь,- медленно сказал Кеан.
    - Ты можешь сделать это,- ответил Трой.- И по правде говоря, вои-
ны скорее  пойдут на такое дело с тобой, неужели со мной. У тебя в по-
мощи будут два Лорда и Стражи Крови, которые останутся у Каллендрилла.
Твое место занять больше некому.
    Кеан хранил молчание. Несмотря на прямоту его плеч, казалось, что
он сомневается. Трой склонился к нему и, перекрывая шум водопада, тихо
сказал:
    - Хилтмарк, если ты сделаешь это, я клянусь, что выиграю войну.
    - Клянешься? - влез Вереминт.- А Презирающий знает, что ты связан
с ним этой клятвой?
    Трой не обратил на Лорда внимания:
    - Я могу сказать, что если ты дашь мне шанс, я его не упущу.
    Тяжелая улыбка пробежала по губам Кеана.
    - Я слышал  тебя,- сказал он.- Ты получишь свои восемь дней, если
это находится в пределах человеческих сил и воли.
    - Отлично,- обещание  Кеана исполнило  Троя чувством  облегчения,
словно теперь  он был  не один  на своем  узком суку.- Далее. Когда вы
вступите в  бой с Фаулом в долине Мифиль, вам необходимо заставить его
отойти на  юг. Прижмите его, загоните на Южную Гряду - чем дальше, тем
лучше. И держите долину, пока он не соберет достаточно сил, чтобы ата-
ковать вас. А потом летите стрелой к Роковому Отступлению.
    - Это нам обойдется очень дорого.
    - Не дороже,  чем отпустить эту армию на север, когда мы на юге.-
Кеан согласно  кивнул, и  Трой продолжил: - И не дороже, чем позволить
Фаулу достигнуть Отступления раньше нас. Что бы ни случилось, мы долж-
ны этого  избежать. Если  ты не можешь сдерживать его все восемь дней,
тебе придется раскрыть, где мы, и привести его к нам, а не в Отступле-
ние. Мы постараемся протащить его последние лиги южного пути сами.
    Кеан снова  кивнул, и морщины на его лице сжались. Чтобы его рас-
слабить, Трой  сухо сказал: -  Конечно, было  бы лучше, если бы ты там
просто сокрушил его и избавил нас от беспокойства.
    Хилтмарк собрался  ответить, но  Лорд Вереминт прервал его.- Если
таково твое  желание, тебе  следовало бы выбрать кого-то другого, а не
старого воина и безранихинного Лорда, чтобы выполнять этот приказ.
    Трой собирался  было ответно  съязвить, когда услышал стук копыт,
приближающийся с  направления от  Ревлстона. Теперь начало подниматься
солнце - свет  заплясал на голубой воде, льющейся с вершины водопада -
и туман в его глазах начал слабеть. Повернувшись, он увидел, что к не-
му едет Страж Крови Руэл.
    Руэл остановил  своего ранихина касанием руки и сказал, не спеши-
ваясь: - Вомарк, Боевая Стража готова. Высокий Лорд Елена ждет тебя.
    - Иду,- ответил  Трой и  повернулся к  Кеану. На мгновение взгляд
хилтмарка твердо  встретил его  взгляд. Разрываемый  между нежностью и
решимостью, он  пробормотал: - Клянусь богом, я заслужу то, что ты для
меня сделаешь.-  И, запрыгнув на спину Мехрила, двинулся прочь от озе-
ра.
    Он сделал  это так  неожиданно, что  почти налетел на гривомудрую
Печаль. Она стояла недалеко в стороне, наблюдая за Мехрилом, как будто
ожидала, что Трой сейчас ранит ранихина. Ненамеренно он направил рани-
хина прямо на нее. Но она шагнула в сторону как раз в тот момент, ког-
да он остановился перед ней.
    Ее присутствие  удивило его.  Узнав ее,  он затем подождал, когда
она заговорит. Он чувствовал, что она заслуживала некоторой учтивости,
которую он мог проявить.
    Поглаживая нос  Мехрила любящими  пальцами, она  сказала,  словно
что-то объясняя:
    - Я сделала  свое дело  в вашей  войне. Больше я делать ничего не
буду. Я  стара и нуждаюсь в покое. На ваших плотах я доберусь до Анде-
лейна, а оттуда сама отправлюсь к дому.
    - Очень хорошо.-  Он не  мог отказаться  ей в разрешении плыть на
плоте, но чувствовал, что это только подготовка к тому, что она хотела
сказать.
    После тяжелой паузы она продолжала: - Отныне я уже больше не буду
пользоваться этим.-  Резким движением  она сдернула  с  головы  боевой
шнур, неуверенно  подержала его в руках, а затем протянула Трою, мягко
сказав: - Пусть между нами будет мир.
    Не придумав достойного ответа, он без слов просто принял шнур. Но
это вызвало  у него укол совести, как если бы он его не заслуживал. Он
засунул его  за пояс и, освободив этим руки, изобразил для гривомудрой
свое самое лучшее подобие поклона ранихийцев.
    Она поклонилась в ответ и сделала ему знак ехать дальше. Но когда
он двинулся, она крикнула вслед: - Скажи Кавинанту Кольценосцу, что он
должен сокрушить  Клыка-Терзателя. Ранихины взывают к нему. Они нужда-
ются в  нем. Он  не должен допустить их гибели.- Затем исчезла, скрыв-
шись в тумане.
    При мысли  о Кавинанте у него во рту возник привкус горечи, но он
подавил его. Он оставил Кеана выкрикивать приказы, подстегнул Мехрила,
и вместе  с Руэлом  проворной рысью  поскакал по направлению к воротам
Ревлстона. Пока  он туда скакал, взошедшее солнце развеяло остатки за-
туманенности его  видения. Стала видна великая рукотворная стена Твер-
дыни, она блестела в свете восхода яркой славой, которая заставила его
почувствовать себя  одновременно малым  и великим.  При виде  этого он
осознал верную безнадежность своего стремления пожертвовать собой ради
Страны. Теперь он не мог себе этого позволить, а мог только надеяться,
что того, что он собирался предложить, будет достаточно.
    Была только  одна вещь,  за которую он не мог простить Кавинанта.
Это был отказ Неверящего принимать участие в сражениях.
    Затем он  преодолел последний  подъем и  обнаружил, что Лорды уже
собрались перед  воротами, чуть  выше длинного,  ровно  выстроившегося
массива Боевой Стражи.
    Вид Боевой  Стражи вызвал  в нем волну гордости. Это была его ар-
мия - орудие,  смоделированное им самим, оружие, которое он сам заост-
рял и  знал как им владеть. Каждый воин стоял на своем месте в Дозоре,
каждый Дозор занимал свою позицию вокруг трепещущего на ветру военного
стяга своего  Боевого Дозора; а тридцать восьмой Боевой Дозор располо-
жился у  подножия Твердыни  Лордов словно  человеческая мантия.  Более
пятнадцати тысяч металлических щитов отражали разгорающийся пожар вос-
ходящего солнца.
    Все воины  были пешими,  за исключением  хафтов и трети вохафтов.
Эти офицеры  были конными  и держали  знамена и маршевые барабаны. Они
также должны  были предавать  сообщения и  команды для  Боевой Стражи.
Трой отчетливо  осознавал, что  единственной вещью, которой не хватало
его армии, было средство мгновенной связи. Без такого средства он чув-
ствовал себя более уязвимым, чем хотел бы допустить. Чтобы компенсиро-
вать это,  он создал сеть конных всадников, которые будут сновать чел-
ноками с  места на  место во  время битвы.  И он обучил своих офицеров
сложным кодам  сигнализации, передачи команд при помощи вспышек, флаж-
ков и взмахов руками, чтобы хотя бы при некоторых обстоятельствах мож-
но было  передавать видимые сигналы, но он не был этим удовлетворен. В
его руках  были тысячи и тысячи жизней. И когда он пристально рассмат-
ривал свое  войско, то  ему казалось,  будто он стоит на ветви дерева,
которая качается на ветру.
    Он отвернулся  от Боевой Стражи и внимательно осмотрел всадников,
собравшихся перед воротами. Отсутствовали только Тревор и Лерия. Здесь
были Лорды Аматин и Морэм с двадцатью Стражами Крови и небольшой груп-
пой хайербрендов  и гравлингасов,  а также всеми гостившими в Твердыне
Хранителями Учения  и Первым  Хафтом Аморин. Кавинант сидел в седле из
клинго на  одном из  мустангов Ревлстона.  А рядом  с ним была Высокий
Лорд. Мирха, ее золотая кобыла-ранихин, более чем когда-либо придавала
ей вид  сказочной героини,  благородного персонажа, подобно той леген-
дарной Королеве, ради которой Берек вел свою великую войну.
    Она наклонилась  к Кавинанту, слушая его с интересом - даже почти
с почтением - в каждой линии своего тела.
    Это зрелище раздражало Троя.
    Его собственные  чувства к  Высокому Лорду были в смятении; он не
мог свести их ни к какой простой категории. Она была тем самым Лордом,
который просветила его о сути его зрения. И по мере того как он учился
видеть, она  обучала его  всему в отношении Страны, вводила его в этот
мир с  таким тихим восторгом, что он всегда думал о ней и о Стране со-
вместно, как если бы она была воплощение Страны. Когда он пришел к по-
ниманию угрожающей  Стране опасности - когда он начал искать пути слу-
жить тому,  что он  видел - именно  она была  тем, кто воодушевлял его
идеи. Она признала потенциальное значение его тактического мастерства,
внушила всем  веру в  него; она придала его голосу силу для командова-
ния. Это благодаря ей отдавал он сейчас приказы огромной степени риска
и вел Боевую Стражу на дело, в котором не стыдно было бы умереть.
    И вот  появился Кавинант,  безразличный к ней, нечувствительный к
ней. У  него была  аура горькой  усталости. Борода затемняла его лицо,
доказывая, что  у него  не было ни капли, ни на йоту веры в свое пред-
назначение. Он выглядел как Неверящий, как неверующий. И его присутст-
вие, казалось, унижало Высокого Лорда, пятнает ее сравнимую со Страной
красоту.
    Разные угрюмые мысли проносились в голове Троя, но одна была пре-
обладающей. Было кое-что, что ему следовало сказать Кавинанту - не по-
тому, что  Кавинанту это  было бы  полезно, но потому что он, Трой, не
хотел оставлять никакого сомнения относительно этого в мыслях Кавинан-
та.
    Вомарк дождался,  когда Елена  повернулась поговорить  с Морэмом.
Тогда он  подвел Мехрила  сбоку к  Кавинанту. Без предисловий он резко
сказал: - Я хочу сообщить тебе еще кое-что прежде чем мы выедем. Я хо-
чу, чтобы  ты знал, что я выступал против тебя перед Советом. Я сказал
им, что ты сделал с дочерью Трелла.
    Кавинант приподнял бровь. После паузы он сказал:
    - И тогда ты обнаружил, что они уже все знают об этом.
    - Да,- на мгновение он удивился, откуда Кавинанту это известно. А
затем продолжил: -  Поэтому я  потребовал, чтобы объяснили, почему они
так полагаются  на тебя.  Я сказал им, что они не могут позволить себе
тратить время  и силы  на реабилитацию людей подобных тебе, в то время
как им следует беспокоиться о Фауле.
    - И что они ответили?
    - Они стали  извиняться за тебя. Они сказали, что не все преступ-
ления совершаются  порочными людьми. Они сказали мне, что иногда и хо-
роший человек  совершает дурное  из-за боли в душе. Как Трелл. А Морэм
сказал мне, что лезвие твоего Неверия обоюдоостро.
    - И это тебя удивило?
    - Да! Я сказал им...
    - Тебе бы  следовало ожидать  этого. Или,  по-твоему, о  чем  эта
клятва Мира? Это - акт прощения прокаженных - таких как Кевин и Трелл.
И если бы не было прощения, то каждый преступник был бы навсегда поте-
ря для людей.
    Трой уставился  в серое  и мрачное  лицо Кавинанта. Тон Кавинанта
обескуражил его.  Слова его казались издевательскими, циничными, но за
ними была  печать горечи, намек на самоосуждение, которых он не ожидал
услышать. И  снова он разрывался между гневом на безумие упрямства Не-
верящего и  удивлением степенью глубины душевной раны Кавинанта. Неяс-
ный стыд заставил его почувствовать, что ему следует извиниться. Но он
не мог заставить себя зайти так далеко. Вместо этого он издал затяжной
вздох и  сказал: - Морэм  тоже предлагает мне быть терпеливым с тобой.
Терпение... Хотел бы я, чтобы оно у меня было. Но дело в том, что...
    - Я знаю,-  пробормотал Кавинант.-  Дело в  том, что ты начинаешь
уже обнаруживать  как ужасна  вся эта  ответственность. Дай мне знать,
когда ты  начнешь чувствовать себя неудачником. Мы будем соболезновать
вместе.
    Это уязвило  Троя.- Но  я вовсе  не собираюсь быть неудачником! -
огрызнулся он.
    Кавинант сделал  неопределенную гримасу.-  Тогда дай  мне  знать,
когда ты достигнешь своих целей, чтобы я мог тебя поздравить.
    С усилием  Трой проглотил  свой гнев.  У него  не было настроения
быть терпимым  к Кавинанту,  но скорее  ради себя - и ради Елены - чем
ради Неверящего,  он сказал: - Кавинант, я действительно не понимаю, в
чем твои  затруднения. Но если есть что-нибудь, что я могу сделать для
тебя, я это сделаю.
    Кавинант не ответил на его взгляд. С сарказмом по отношению к са-
мому себе Неверящий пробормотал: - Возможно, мне это действительно по-
требуется.
    Трой пожал плечами. Он наклонился, чтобы своим весом дать команду
Мехрилу двинуться по направлению к Первому Хафту Аморин. Но потом уви-
дел, что  к ним от ворот Твердыни широкими шагами направляется хатфрол
Торм. Он придержал Мехрила и подождал гравлингаса.
    Когда Торм  остановился перед  ними, он поприветствовал их обоих,
затем обернулся к Кавинанту. Обычно шутливое выражение на его лице бы-
ло прикрыто  рассудительностью, когда  он заговорил: -  Юр-Лорд, можно
мне обратиться к вам?
    Кавинант сердито  полыхнул на  него взглядом из-под бровей, но не
отказал.
    После краткой паузы Торм сказал: - Вы вскоре уедете из Ревлстона,
и может  быть пройдет  еще сорок  лет, прежде  чем вы снова вернетесь.
Возможно я  и проживу еще сорок лет, но шансы на это слишком малы. А я
все еще перед вами в долгу. Юр-Лорд Кавинант, можно я сделаю вам пода-
рок?
    Он вытащил и протянул гладкий кривобокий камень размером не боль-
ше его  ладони. Его  вид поразил вомарка. Он создавал впечатление про-
зрачности, но  сквозь него  ничего не было видно; он, казалось, откры-
вался в  несметные глубины, образуя провал за видимой материей ладони,
а затем воздуха и земли.
    Потрясенный, Кавинант спросил: - Что это?
    - Это Оркрест,  уникальный кусок  Одного Камня,  который является
сердцем Земли.  Земная Сила изобилует в нем, и он может послужить тебе
в самых различных ситуациях. Ты его примешь?
    Кавинант не  отрывал глаз  от Оркреста,  как будто  в предложении
Торма было что-то издевательское.- Я не нуждаюсь в нем.
    - Я предлагаю  тебе его не потому, что ты нуждаешься в нем,- ска-
зал Торм.-  У тебя есть Белое Золото, и ты не нуждаешься в моих подар-
ках. Нет, я предлагаю его из уважения к моему старому другу Биринайру,
которого ты  спасал от огня, пожиравшего его. Я предлагаю его в благо-
дарность за храбрый поступок.
    - Храбрый? - невнятно пробормотал Кавинант.- Я не делал этого для
него. Разве ты этого не знаешь?
    - Поступок был сделан твоей рукой. Никто в Стране не смог бы сде-
лать такого. Ты его примешь?
    Кавинант медленно  протянул руку  и взял  камень. Когда его левая
рука охватила  его, камень  изменил свой  цвет,  восприняв  серебряный
блеск от его обручального кольца. Заметив это, он быстро засунул его в
карман своих  штанов. Затем  прочистил горло  и сказал: -  Если у меня
когда-нибудь... если  у меня  когда-нибудь будет  такая возможность, я
постараюсь достойно рассчитаться за это.
    Торм ухмыльнулся.-  Учтивость подобна  глотку из  горного потока.
Юр-Лорд, я до глубины сердца убежден, что за твоими угрожающими бровя-
ми - ты удивительно учтивый человек.
    - Теперь ты надо мной смеешься,- хмуро ответил Кавинант.
    Хатфрол рассмеялся,  будто это была острота. Веселым шагом он на-
правился обратно в Твердыню.
    Хайл Трой  нахмурился. Казалось, каждый в Ревлстоне видел в Кави-
нанте что-то, чего он постичь никак не мог. Чтобы убежать от этой мыс-
ли, он рысью послал Мехрила прочь от Кавинанта к своей армии.
    Вскоре, чуть  ниже по  холму, к  нему присоединилась  Первый Хафт
Аморин, и вместе они недолго поговорили с верховыми вохафтами, которые
ехали с  барабанами. Трой рассчитал темп, который хотел, чтобы они ус-
тановили, и убедился, что они знают его на память. Получилось быстрее,
чем темп,  в котором он их тренировал, но он не хотел, чтобы его армия
опоздала. В глубине души его раздражала даже эта утренняя задержка на-
чала марша.  Солнце полностью  поднялось над горизонтом, Боевая Стража
уже пропустила зарю.
    Он обсуждал с Первым Хафтом особенности лежащих по ходу марша ме-
стностей, когда по армии пробежал шумок. Все воины повернулись к вели-
кой Твердыне. Лорды Тревор и Лерия наконец прибыли.
    Они стояли  на вершине  башни, защищавшей ворота Ревлстона. Между
собой они держали узел голубой ткани.
    Когда все  Лорды были  в сборе,  обитатели Твердыни начали прояв-
ляться на южной стене. Они суетливо занимали балконы и выступы, запол-
няли окна и толпились на краю плато, голоса их вплетались в рокот ожи-
дания.
    Оставив Аморин с армией, вомарк Хайл Трой поднялся к вершине хол-
ма, чтобы  занять свое  место рядом с Лордами, в то время как Тревор и
Лерия копошились  возле высокого флагштока на вершине башни. Кровь его
неожиданно вскипела  от рвения, ему захотелось что-то закричать, швыр-
нуть какой-то свирепый вызов Презирающему.
    Когда Тревор и Лерия были готовы, они махнули рукой Высокому Лор-
ду Елене.  По их сигналу она тронула Мирху пятками и галопом поскакала
в сторону  от своих  верховых спутников. Остановилась она на небольшом
расстоянии между стеной Твердыни и основной массой Боевой Стражи. Пус-
тив Мирху узким кругом, с Посохом Закона, поднятым высоко над головой,
она прокричала воинам и обитателям Ревлстона "Хей!" Ее ясный крик эхом
отразился от  скалы, подобно  звучанию фанфар,  и сразу же ему в ответ
раздался трепещущий крик мириадов голосов: "Хей!"
    - Мои друзья,  люди Страны! -  крикнула она,  обращаясь ко всем.-
Время пришло.  Перед нами  война, и  мы выходим  на марш навстречу ей.
Слушайте меня все! Я Высокий Лорд, хранитель Посоха Закона - поклявша-
яся и  присягнувшая на  службу Стране. По моему требованию мы начинаем
марш на  битву с  Серым Убийцей - ради спасения Земли выставить против
него все наши силы. Слушайте меня! Я, Елена, дочь Лены, говорю вам: не
бойтесь! Имейте сильное сердце и крепкие руки. Если это лежит в преде-
лах наших возможностей, мы одержим победу!
    Она высоко  держала Посох  и поймала им ранний луч солнца. Волосы
ее сверкали  над головой диадемой, а золотой ранихин нес ее как подно-
шение широкому  дню. На мгновение она имела вид предлагаемой жертвы, и
Трой почти  задохнулся от страха потерять ее. Но ничего жертвенного не
было в  ее высоком  звенящем голосе, когда она обращалась к народу Ре-
влстона.
    - Не ошибайтесь.  Угроза эта  сурова, она - самая серьезная опас-
ность нашего  времени. Может случиться, что будет потеряно все, что мы
когда-либо видели,  слушали или  чувствовали. Если  нам  суждено  жить
дальше - если Стране суждено жить дальше - мы должны вырвать эту жизнь
у Презирающего.  Это та самая задача, перед которой не выстояли Старые
Лорды, предшествовавшие нам.
    Но я  говорю вам:  не бойтесь! Предстоящая битва - это наше вели-
чайшее испытание,  это мера нашей души. Это наша возможность полностью
отречься от Осквернения, которое разрушает то, что оно любит. Это наша
возможность придать  форму мужества, служения и веры каждому камню на-
шей судьбы. Даже если мы падем, мы не отречемся.
    Но я не верю, что мы падем.- Взяв Посох в одну руку, она протяну-
ла его прямо к небесам, и яркое пламя вспыхнуло на его конце.- Слушай-
те меня  все! - воскликнула  она.- Слушайте Посвящение Военного Време-
ни.- Она  открыла рот и начала петь песню, которая пульсировала словно
гордый ритм барабанов.

    Друзья! Товарищи!
    Гордые люди Страны!
    Перед нами война;
    Кровь, боль и убийство будут в наших руках.
    Вместе мы встретим испытание смертью.

    Друзья и товарищи!
    Помните о Мире!
    Повторяйте эту клятву с каждым дыханием.
    До самого конца и до конца Времени
    Мы пронесем все без отчаяния и неистовства,
    Без страсти ненависти, злобы или кровавой резни,
    Без осквернения при служении Стране.
    Мы боремся, чтобы исправить, очистить, восстановить -
    Чтобы освободить землю от всего отвратительного;
    За здоровье, и дом, и дерево, и камень,
    За проблеск красоты и ее благоухающее цветение,
    За чистоту и незапятнанность наших рек
    Ведем мы битву; и не прекратим ее,
    И пусть падут наши головы в пыль и прах,
    Если мы потеряем веру, сердце, надежду
    И саму нашу суть.

    Мы будем бороться
    Пока Страна не очисться от боли и несправедливости,
    А мы сохраним свою веру.
    И пусть никакой поток зла
    Не даст воли нашему отчаянию!
    Помните о Мире:
    Лучше браво умереть, чем отчаяться.
    Мы - гордые защитники Страны!

    Когда она  закончила, то  развернула Мирху и стала лицом к башне.
От Посоха Закона она испустила в небо треск, молнию как большое ветви-
стое дерево. По этому знаку Лорд Лерия бросила в воздух то, что оказа-
лось свертком  ткани, а Лорд Тревор сильно потянул за веревку флагшто-
ка. И  дерзкий военный  флаг Ревлстона освободился, взмыл и затрепетал
на горном  ветру. Это была огромная орифламма, в два раза выше Лордов,
которые держали  ее, она была ясно-голубого цвета Лордов, с пересекаю-
щей ее одной совершенно черной полосой. Когда она затрепетала и захло-
пала, мощные одобрительные крики понеслись из Боевой Стражи и были по-
вторены толпившимися на стенах Ревлстона.
    Мгновение Высокий Лорд Елена держала Посох горящим. Затем она за-
глушила свою  демонстрацию мощи. Когда крики стихли, она посмотрела на
группу конных всадников и твердо приказала: - Вомарк Хайл Трой! Давай-
те начинать!
    Сразу же Трой послал Мехрила вскачь по направлению к Боевой Стра-
же. Когда он оказался перед всадниками, он отсалютовал своему замести-
телю и сказал спокойно, сдерживая свое волнение: - Первый Хафт Аморин,
можете начинать.
    Она сдержано  ответно отсалютовала  ему и направила своего коня к
армии.
    - Боевая Стража! - крикнула она.- Приказываю!
    Широкая волна внимания прокатилась по рядам воинов.
    - Барабанщики - приготовиться!
    Отбивающие ритм  барабанщики подняли  свои палочки. Когда она вы-
бросила в воздух свой сжатый кулак, они начали бить, отбивая тот ритм,
которому их обучил Трой.
    - Воины! Марш!
    Отдав эту  команду, она резко опустила свой кулак. Почти шестнад-
цать тысяч воинов двинулись вперед под мерный ритм барабанов.
    Трой наблюдал  за размеренным  движением Боевой Стражи с комком в
горле. Рядом  с Аморин, он двинулся со своей армией вниз по дороге, по
направлению к реке.
    Остальные всадники  следовали почти за его спиной. Все вместе они
держались вровень  с Боевой  Стражей, пока она шла маршем на запад под
высокой южной стеной Ревлстона.


                    Глава 13. Каменные сады Маэрля

    Так, двигаясь  параллельно, всадники  и марширующая Боевая Стража
прошли вниз  по дороге до широкого каменного моста, пересекающего реку
Белая на небольшом расстоянии к югу от озера. Пересекая по мосту реку,
они слышали  хор подбадривающих  криков от  конных воинов и строителей
плотов, работавших на озере; но вомарк Трой не смотрел в ту сторону. С
вершины моста  он внимательно смотрел вниз по реке: там он мог видеть,
как последние плоты первых двух Боевых Дозоров хилтмарка Кеана огибают
излучину и  скрываются из  виду. Они  были только  малой частью  армии
Троя, но  они были решающими. Они рисковали своей жизнью по его прика-
зу, и  судьба Страны  шла вместе с ними. С гордостью и тревогой он на-
блюдал, как они уходили по своему пути за своей безмерной долей крово-
пролития, которую  он предназначил  для них. Затем он в сомнениях дви-
нулся дальше через мост.
    За мостом дорога поворачивала к югу и извилисто спускалась с того
плато, на  котором находилась  Твердыня Лордов, к холмистым лугам, ле-
жавшим между Ревлстоном и Тротгардом. Когда они достигли подножия гор,
Трой посчитал  сопровождавших хайербрендов  и гравлингасов, чтобы убе-
диться, что  Боевая Стража  имела полный  комплекс поддержки от учений
лиллианрилл и радхамаэрль. Во время этого занятия он краем глаза заме-
тил и  еще одного  гравлингаса, верхом следовавшего за группой всадни-
ков.
    Трелл.
    Мощный гравлингас  держался позади  группы, но  не делал  попытки
скрыть свое  присутствие или свое лицо. При виде его Троя охватил при-
ступ беспокойства. Он остановился и подождал Высокого Лорда. Пропуская
мимо себя  других всадников, он тихо сказал Елене: - Вы знаете, что он
едет с  нами? С этим все в порядке? - Высокий Лорд Елена встретила его
слова вопросительным  взглядом, в ответ на который он кивнул в сторону
Трелла.
    Кавинант остановился  рядом с  Еленой и, заметив кивок Троя, тоже
посмотрел туда. Увидев гравлингаса, он тяжело вздохнул.
    Большинство всадников уже миновали к этому времени Елену, и Трелл
мог ясно  видеть, как  они трое  наблюдают за ним. Он остановился там,
где в  тот момент  находился - на  расстоянии двадцати  пяти ярдов  от
них - и  ответил на  пристальный взгляд Кавинанта беспокойным, сконфу-
женным взглядом.
    На мгновение  все они  застыли в  своих позициях, пристально рас-
сматривая друг  друга. Затем  Кавинант тихо выругался, схватил поводья
коня и двинулся по дороге к Треллу.
    Баннор тронулся  за Неверящим,  но Высокий  Лорд Елена остановила
его быстрым  жестом.- Ему  не нужна защита,- сказала она спокойно.- Не
оскорбляй Трелла своим сомнением.
    Кавинант предстал  перед Треллом,  и двое мужчин свирепо смотрели
друг на  друга. Затем Кавинант что-то сказал. Трой не мог слышать, что
он сказал, но Трелл ответил на это взглядом покрасневших глаз. Его ши-
рокая грудь  под туникой  тяжело вздымалась,  словно он задыхался. Его
ответные слова тоже нельзя было услышать.
    В конечностях  Трелла было  какое-то неистовство, жажда действия.
Трой мог это видеть. Он не понимал уверения Елены, что Кавинант в без-
опасности. Наблюдая за ними, он прошептал ей: - Что сказал Кавинант?
    Елена ответила  так, будто  не могла ошибиться.- Юр-Лорд обещает,
что никогда не причинит мне вреда.
    Это удивило  Троя. Он  хотел знать почему Кавинант старается убе-
дить в  этом Трелла,  но не  смог придумать, как спросить Елену, какая
существует связь  между нею  и Треллом. Вместо этого он спросил: - Что
отвечает Трелл?
    - Трелл не верит обещанию.
    Про себя Трой поздравил Трелла с наличием здравого смысла.
    Минуту спустя  Кавинант резким толчком послал лошадь рысью и вер-
нулся на  дорогу. Его свободная рука настойчиво подергивала бороду. Не
глядя на  Елену, он пожал плечами, как бы защищаясь, и сказал: - Да, у
него есть  хорошие основания.-  Затем он  пустил лошадь галопом, чтобы
поравняться с остальными всадниками.
    Трой хотел подождать Трелла, но Высокий Лорд последовала за Кави-
нантом и  твердо позвала  его за собой. Из уважения к гравлингасу Трой
больше не оглядывался.
    Но когда  в полдень Боевая Стража прервала марш чтобы пообедать и
отдохнуть, Трой  увидел, что Трелл ест вместе с другими мастерами уче-
ния радхамаэрль.
    К этому  времени армия уже преодолела извилистый спуск к подножию
холмов и была на ровных лугах к западу от реки Белая. Трой оценил рас-
стояние, которое  они покрыли, и прикинул его как предварительную меру
для того  темпа марша,  который он  им установил. Пока что шаг казался
верным. Но на величину дневного перехода влияли многие факторы. Вомарк
провел часть  дня с  Первым Хафтом Аморин, обсуждая частоту и длитель-
ность остальных остановок, учитывая такие переменные величины, как ха-
рактер территории,  уже пройденное расстояние и состояние припасов. Он
хотел подготовить ее к своему возможному отсутствию.
    Он был  рад, что может поговорить о своем плане битвы; он им гор-
дился, словно  это было вещественное произведение искусства. По тради-
ции побежденные спасались бегством к Роковому Отступлению, но он соби-
рался обратить  это ущелье в место победы. Его план содержал такой де-
рзкий стратегический  удар, что его мог создать только слепой. Но спу-
стя некоторое  время Аморин  отозвала его  жестом в  сторону от Боевой
Стражи и там сурово сказала:
    - Один день  такого марша еще не много значит. Даже пять дней мо-
гут не  вызвать утомления у хорошего воина. Но двадцать дней, или даже
тридцать - такое долгое время и таким шагом - это может убить.
    - Я знаю,- осторожно сказал Трой. Его беспокойство превратилось в
напор.- Но  у нас  нет выбора.  К тому  же, даже и таким шагом слишком
много воинов  и Стражей  Крови будут  убиты, чтобы купить нам время, в
котором мы нуждаемся.
    - Я слышу  тебя,- сквозь  зубы сказала  Аморин.- Мы сохраним этот
шаг.
    Когда армия остановилась на ночь, Морэм, Елена и Аматин двинулись
между ярких лагерных костров, напевая песни и радостно рассказывая ис-
тории о  великанах, чтобы  поддержать сердца воинов. Наблюдая за ними,
Трой почувствовал острое сожаление, что пройдут долгие дни, прежде чем
Лорды снова смогут помочь Аморин поддержать дух Боевой Стражи.
    Но разделение  было необходимо.  У Высокого  Лорда Елены было не-
сколько причин посетить лосраат. Но Ревлвуд был не по пути, а марширо-
вать воинам лишнее расстояние было недопустимо. Поэтому Лорды и Боевая
Стража на  следующий день  расстались. Три Лорда в сопровождении Кави-
нанта и Троя, двадцати Стражей Крови и всех Хранителей Учения свернули
с дороги к юго-западу, по направлению к Тротгарду и Ревлвуду. А Боевая
Стража, возглавляемая  Первым Хафтом Аморин, с верховыми хайербрендами
и гравлингасами,  пошла дальше почти по прямой на юг, по направлению к
Роковому Отступлению.
    У Троя  тоже было  в лосраате собственное дело, и он был вынужден
оставить Аморин  одну командовать армией. В этот день осеннее небо за-
тянулось, к  востоку тяжело  прошли дождевые  тучи. Когда он отдал по-
следние инструкции  Первому Хафту,  его видение затуманилось, ему при-
шлось вглядываться  в зловещую мглу.- Главное - сохраняйте темп,- ска-
зал он кратко.- Постарайтесь идти даже быстрее, когда дойдете до легко
проходимой местности  за рекой Серая. Если вы сможете выиграть немного
времени, нам  не придется так тяжело, когда мы будем пробираться у По-
следних Холмов.  Если те,  кого посылали  Стражи Крови и Высокий Лорд,
смогли выполнить свою задачу, то по пути будет достаточно припасов. Мы
вас догоним на Центральных Равнинах.- Голос его был суровым от осозна-
ния трудностей, с которыми она столкнется.
    Аморин отреагировала кивком, что выражало ее сложившееся решение.
Начался слабый дождь. Тучи ослабили способность видеть Троя настолько,
что он  больше не  мог различать  отдельные фигуры  среди массы воинов
Боевой Стражи.  Он скупо отсалютовал Первому Хафту, и она повернулась,
чтобы вести воинов дальше, в сторону от дороги.
    Лорды и Хранители Учения призывно кричали ему, но Трой не присое-
динился к  ним. Он  въехал на  Мехриле на вершину голого холма и стоял
там, подняв  салютующе свой  меч из черного дерева к моросящему дождю,
пока все  колонны его  армии не  прошли мимо  подобно теням в тумане у
подножия холма.  Он сказал  себе, что Боевая Стража не пойдет на битву
без него - что его воины пока только совершают марш, и он с ними потом
соединиться. Но  эта мысль  не принесла  ему облегчения. Боевая Стража
была его  инструментом, его средством служения Стране; и когда он вер-
нулся к другим всадникам, он чувствовал себя неловко, как бы разорван-
ным, расчлененным  на части,  словно от  падения его удерживала только
ловкость ранихина. Весь остаток дня он ехал погруженный в остро знако-
мое ему одиночество слепого.
    Моросящий дождь продолжался до вечера, всю ночь и почти весь сле-
дующий день.  Несмотря на толстый слой облаков, дождь лился не сильно,
но не  пропускал солнце,  досаждая Трою  тем, что ослаблял его зрение.
Среди ночи, когда он спал в мокрых одеялах, которые, казалось облегали
его как  саван, он  внезапно проснулся от первобытного атавистического
предчувствия, что  погода будет хмурой, когда он пойдет на битву в Ро-
ковом Отступлении.  Ему нужно  было солнце, ясность. Если он не сможет
видеть!..
    Утром он поднялся угнетенным и не смог восстановить своей обычной
уверенности до тех пор, пока дождевые облака не ушли к востоку и солн-
це не вернулось к нему.
    В разгар  утра следующего  дня компания  Лордов достигла реки Ма-
эрль. Покинув Боевую Стражу, они передвигались гораздо быстрее, и ког-
да достигли  реки, являвшейся северной границей Тротгарда, то были уже
на полпути к Ревлвуду. Маэрль порождалась ручейками, стекавшими с вер-
шин Западных  гор, и бежала сначала к северо-востоку, затем к юго-вос-
току, пока не впадала в Серую, становилась частью Серой и текла к вос-
току, чтобы  впасть в  Соулсиз. На той стороне Маэрля лежали земли, на
которых Лорды  сосредоточили свои  усилия по  залечиванию  опустошений
войны и последствий Осквернения.
    Тротгард с последних лет Кевина Расточителя Страны, после Осквер-
нения, носил  имя Кураш Пленетор, "Больной Камень", но затем его пере-
именовали, когда новые Лорды принесли здесь свою клятву служения. В то
время местность  эта была  совершенно разрушена и бесплодна. Последняя
великая битва  между Лордами  и Презирающим происходила именно здесь и
оставила ее выжженной, разрушенной, пропитанной дымящейся кровью, поч-
ти без почвы. Некоторые из старых преданий говорят, что Кураш Пленетор
курился и  стонал сотни  лет после  последней битвы. А сорок лет назад
вода в  реке Маэрль  все еще была мутной от размытой бесплодной почвы,
которую она несла.
    Но сейчас  в потоке  воды были только следы ила. При всей ограни-
ченности их  понимания, Лорды  научились очень  многому в  выхаживании
изуродованной земли  из Второго  Завета, и  в эти  дни Маэрль  нес уже
только дымку непрозрачности. Из-за долгих столетий вымывания почвы об-
разовалось ущелье,  подобное трещине  в земле,  но склоны этого ущелья
выглядели мирно от хорошо укоренившихся трав и кустарников, а из овра-
гов здоровые деревья высоко поднимали свои сучья.
    Маэрль снова был живой рекой.
    Глядя на  нее с  края ущелья, компания минуту постояла, испытывая
приятные чувства. Елена, Аматин и Морэм вместе тихо запели часть клят-
вы Лордов.  Затем они  галопом стали спускаться по склону и на лошадях
перешли через  брод, так что копыта лошадей и ранихинов издавали весе-
лый плеск, когда Лорды и их сопровождающие въезжали в Тротгард.
    Эта область  лежала между Западными горами и реками Маэрль, Серая
и Рилл.  В пределах  этих границ везде, во всем была видна забота Лор-
дов. Поколения  Лордов превратили  Больной Камень  в здоровый лесистый
край, страну  с жизнеобильными  холмами, лесами,  полянами и долинами.
Поросшие травой  склоны холмов выглядели пестрыми от множества неболь-
ших голубых  и желтых цветов. На десятки лиг к югу и западу от всадни-
ков, среди  обилия алианты  и пышных  трав, росли золотни и другие де-
ревья; вишни,  яблони и белые липы, огромные дубы, вязы и клены, вели-
чественные в  осенней красоте.  А воздух,  в котором  столетиями после
битв отдавались еще эхом взрывы и стоны войны, был теперь ясным и чис-
тым и, казалось, искрился от птичьего пения.
    Именно это  и увидел Трой, когда впервые обрел зрение, именно это
имела в виду Елена, когда учила его видеть.
    И здесь,  сидя верхом  на Мехриле под блестящим солнцем в залитых
светом просторах  Тротгарда, он чувствовал себя более свободным от за-
бот, терзавших его долгое время.
    По мере  того как Лорды продвигались дальше, утро перешло в день,
а страна  вокруг них изменилась. Между деревьями и в траве стали появ-
ляться груды беспорядочно разбросанных камней, неотесанные валуны раз-
мером в несколько раз выше всадников высовывали головы из-под земли, и
везде лежали  более мелкие  камни, поросшие  мхом и лишайником. Вскоре
компания уже  двигалась среди древних обломков разрушенной горы, высо-
кий одинокий  пик которой возвышался среди холмов Кураш Пленетор, пока
какая-то огромная сила не разорвала его на куски.
    Они приближались к каменным садам Маэрля.
    Трой никогда  не уделял  времени изучению этих садов, но он знал,
что они считались местом, где самые лучшие мастера суру-па-маэрль уче-
ния радхамаэрль выполняют свои самые замечательные работы. Хотя за по-
следние несколько  лет он много раз проезжал по этой дороге среди още-
тинившихся камней,  он не  мог сказать,  где собственно начинаются эти
сады. За  исключением постоянно  увеличивающегося количества обломков,
лежащих или торчащих среди травы, он не мог указать никаких особых из-
менений или  границ, пока  наконец вся  компания не выехала на вершину
холма, возвышавшегося  над широкой долиной. Лишь тогда он стал уверен,
что он в одном из садов.
    Большая часть длинного высокого склона, обращенного к долине, бы-
ла густо покрыта камнями, как будто это когда-то было сердцем древнего
разрушенного пика.  Обломки скал  группировались кучками  и торчали со
всех сторон,  поднимались большими  грудами или  отдельными массивными
валунами, так  что фактически  единственным не  занятым ими  местом на
крутом склоне была дорога.
    Ни один  из этих  камней и валунов не был отшлифован, обтесан или
как-нибудь обработан,  хотя казалось,  что мох и лишайник на отдельных
разбросанных камнях  и кучках  местами счищен. И казалось, что все они
были выбраны за свою преувеличенную естественность. Вместо того, чтобы
спокойно лежать  на земле, они выпирали, хмурились, припадали к земле,
зияли отверстиями, съеживались и становились на дыбы или бушевали, по-
добно безумствующей  скученной толпе троглодитов, пришедших в ужас или
в экстаз  от глотка  свежего воздуха. По пути в долину дорога блуждала
среди таинственных форм, как будто она потерялась в дремучем лесе, так
что когда  всадники двинулись вниз, они постоянно были в тени того или
другого камня измученной формы.
    Трой знал,  что изумляющий беспорядок этого склона не был естест-
венным, он  был создан людьми из каких-то соображений, постичь которые
он не мог.
    В своих предыдущих поездках он никогда не был настолько заинтере-
сован, чтобы  спросить о  значении этого хаоса. Но теперь он не возра-
жал, когда Высокий Лорд Елена предложила, чтобы все поехали посмотреть
на эту  работу с  расстояния. По ту сторону поросшей травой долины был
другой холм,  еще выше и круче. Дорога поворачивала налево и шла вдоль
дна долины, не заходя на тот холм. Елена предложила всадникам поднять-
ся туда, чтобы посмотреть на сад сверху.
    Она обращалась  ко всем спутникам, но взгляд ее был обращен к Ка-
винанту. Когда он нехотя ответил неясным пожатием плеч, она отреагиро-
вала на это так, будто он выразил пожелание всех всадников.
    Передний склон  холма был слишком крутым для лошадей, поэтому они
повернули направо и галопом скакали по долине, пока не достигли места,
где могли  бы взобраться  на холм  с другой стороны. Пока они ехали, у
Троя появилось легкое чувство ожидания. Горячее желание Высокого Лорда
Елены показать  этот вид Кавинанту вызывало интерес. Он припомнил дру-
гие сюрпризы -  такие как Зала Даров, которая не интересовал его, пока
Морэм не затащил его туда.
    Верх холма  выпячивался голой  вершиной. Всадники  оставили своих
лошадей и  последнюю часть пути взбирались пешком. Они двигались быст-
ро, разделяя настроение Елены, и вскоре достигли гребня.
    По другую сторону гребня холма перед ними расстилался сад камней,
выглядевший отсюда  как рельеф. С этого расстояния было легко заметно,
что все его раскиданные в беспорядке камни создавали единый рисунок.
    Из этих  изломанных камней творцы этого сада создали огромное ши-
рокое лицо -  с выпуклыми, угловатыми и искаженными чертами. Шерохова-
тость камней  придавала этому лицу вид побитого и искривленного; глаза
были неровными, как рваные раны, а дорога пересекала его бессмысленным
шрамом. Но  несмотря на все это, лицо было растянуто в бодрой усмешке.
Неожиданность этого  зрелища вызвала  у Троя  тихую вспышку довольного
смеха.
    Хотя Лорды  и Хранители Учения были очевидно знакомы с садом, все
их лица выражали радость, словно эта веселая улыбка была заразной. Вы-
сокий Лорд  Елена сжала  руки, чтобы  сдержать волну  веселья, а глаза
Лорда Морэма сверкали от острого удовольствия. Только Кавинант не улы-
бался, не  кивал и  не проявлял  никаких знаков удовольствия. Лицо его
было мрачно, как обломок кораблекрушения. В глазах его было их обычное
неутомимое и  неприрученное выражение, а его правая рука вертела коль-
цо, впечатление  от чего  усиливалось отсутствием двух пальцев. Спустя
мгновение он  проворчал сквозь  шепоты всей  компании: - Да,  великаны
могли бы гордиться вами.
    Тон его  был двусмысленным, как будто он пытался сказать две про-
тиворечивые вещи сразу. Но его ссылка на великанов пересилила все, что
он имел  в виду. Улыбка Лорда Аматин дрогнула, и неожиданный, испытую-
щий взгляд взмыл из-под бровей Морэма. Елена двинулась к нему, намере-
ваясь заговорить,  но прежде, чем она успела начать, он продолжил: - Я
когда-то знал  похожую женщину.- Он старался, чтобы это прозвучало не-
брежно, но голос его был неловким.- В лепрозории.
    Трой внутренне охнул, но сдержался.
    - Она была когда-то красавицей - конечно, я ее тогда не знал. И у
нее не  было фотографии, или, если и были, она их не показывала. Я ду-
маю, она уже даже не могла больше вставать, чтобы посмотреть на себя в
зеркало. Но  доктора сказали мне, что она выглядела прекрасно. И у нее
была улыбка -  даже когда я уже знал ее, она еще могла улыбаться. И то
зрелище было  очень похоже  на это.- Он кивнул в направлении сада кам-
ней, но не посмотрел в ту сторону. Он был сосредоточен на своих воспо-
минаниях.
    - Ее случай был классическим.- Когда он продолжил, голос его стал
резким и даже более горьким. Он отчетливо произносил каждое слово, и у
этих слов  были будто  бы острые  края.- Она  заболела проказой в юном
возрасте на  Филиппинах или где-то в том районе - ее родители были от-
правлены туда, я полагаю, с войсками,- и она подхватила ее сразу после
замужества. У нее онемели пальцы на ногах. Ей бы следовало прямо тогда
пойти к доктору, но она этого не сделала. Она была из тех людей, кото-
рым невозможно в чем-либо препятствовать. И она не могла отнимать вре-
мя у мужа и друзей ради того, чтобы заботиться о своих болезнях.
    Таким образом  она потеряла пальцы на ногах. Она пошла наконец ко
врачу лишь  тогда, когда  ноги ее  стало сводить настолько сильно, что
она едва могла ходить. Он тут же понял, что у нее за болезнь, и отпра-
вил ее  в лепрозорий,  а там доктора были вынуждены сделать ей ампута-
цию. Это  доставило ей  некоторые неудобства - трудно ходить, когда на
ногах нет пальцев - но она была неукротима. Вскоре она вернулась к му-
жу.
    Однако теперь она не могла иметь детей. Для прокаженных иметь де-
тей - это  преступное безрассудство.  Муж ее это понимал - но он хотел
иметь детей,  и поэтому  вскоре с  ней развелся. Это ее ранило, но она
это пережила. Вскоре у нее была работа, новые друзья и новая жизнь. Но
затем она  снова оказалась  в лепрозории.  Она была  слишком наполнена
жизнью и оптимизмом, чтобы заботиться о себе. На этот раз она лишилась
двух пальцев на правой руке.
    Это стоило  ей работы.  Она была секретаршей, и пальцы для работы
были ей необходимы. И, конечно, ее хозяин не хотел, чтобы у него рабо-
тали прокаженные.  Но когда ее заболевание было снова остановлено, она
научилась печатать  без этих  омертвевших пальцев. Тогда она переехала
на новое  место, получила  другую работу  и новых  друзей и продолжала
жить так, словно абсолютно ничего не случилось.
    Примерно в  это время - так мне говорили - она возымела страсть к
народным танцам. Она узнала кое-что о них во время своих путешествий в
детстве, а  теперь это стало ее хобби, ее способом найти себе друзей и
сказать, как она их любит. В яркой одежде и с улыбкой, она была...- Он
запнулся, но  почти сразу продолжил.- Но через два года она снова ока-
залась в лепрозории. У нее была не очень хорошая походка, она частень-
ко падала. И долгое время не получала нужного лечения. На этот раз она
потеряла правую  ногу ниже колена. Зрение у нее затуманилось, а правая
рука была заметно изуродована. На лице выступали опухоли, а волосы вы-
падали.
    Как только  она научилась  ковылять на  своей искусственной ноге,
она приступила к урокам народных танцев для прокаженных.
    Доктора долго  ее удерживали, но наконец она убедила их выпустить
ее. Она  клялась, что  она этот  раз будет лучше заботиться о себе. Но
постепенно она  все же  превращалась в обрубок. Когда я познакомился с
ней, она  снова была в лепрозории, потому что приют, в котором она ра-
ботала, выставил ее. У нее не осталось ничего, кроме улыбки.
    Я проводил  много времени  в ее комнате, наблюдая как она лежит и
слушая ее рассказы. Я старался привыкнуть не обращать внимания на зло-
воние. Лицо  ее выглядело  так, будто доктора били по нему каждое утро
дубинками, но  у нее еще была улыбка. Конечно, большинство зубов выпа-
ли - но улыбка не изменилась.
    Она пыталась научить меня танцевать. Она заставляла меня вставать
там, где могла меня видеть, и говорила куда поставит носок, когда под-
прыгнуть и  как двигать  ногами.- Он  снова запнулся.- А в промежутках
она часами  рассказывала мне, какой полной жизнью она жила. Ей, должно
быть, было около сорока лет.
    Он резко наклонился к земле, схватил камень и швырнул его со всей
силой в усмехающееся лицо в каменном саду. Камень упал слишком близко,
но он  не стал следить, как тот катиться в долину. Отвернувшись от не-
го, он  глухо проскрежетал: -  Если бы ее муж оказался в моих руках, я
бы свернул  его проклятую  шею.- Затем  широко зашагал  вниз с вершины
холма к  лошадям. Вскоре он уже был верхом и галопом скакал по дороге.
Баннор следовал рядом за ним.
    Трой глубоко  вздохнул, стараясь  стряхнуть эффект рассказа Кави-
нанта, но не смог ничего придумать, что бы сказать. Взглянув на Елену,
он увидел,  что она настойчиво смотрит на Морэма и Аматин, как бы нуж-
даясь в их поддержке чтобы вынести то, что она услышала. Через мгнове-
ние Морэм громко сказал: - Юр-Лорд Кавинант - пророк.
    - Предсказывает ли он судьбу Страны? - с горечью спросила Аматин.
    - Нет! - отрицание  Елены было  горячим, и  Морэм тоже  выдохнул:
"Нет". Но Трой смог уловить, что Морэм имел в виду нечто другое.
    Беседа закончилась,  и Лорды  вернулись к своим ранихинам. Вскоре
вся компания снова была на дороге и следовала за Кавинантом по направ-
лению к Ревлстону.
    Весь остаток  дня Трой  был слишком встревожен реакцией Лордов на
рассказ Кавинанта,  чтобы расслабиться  и наслаждаться поездкой. Но на
следующий день  он нашел  способ облегчать  свое смутное огорчение. Он
стал подробно  представлять себе,  как движется  Боевая Стража: Стражи
Крови мчатся на ранихинах вместе с Лордом Каллендриллом, конные Боевые
Дозоры плывут на плотах, а некоторые уже и скачут галопом, а пешие во-
ины маршируют вслед за Аморин. На той карте, которую он мысленно пред-
ставлял себе,  движение этих  отдельных частей войска имело обдуманную
симметрию, что его очень радовало. От этого он начинал чувствовать се-
бя лучше.
    Тротгард тоже помог ему в этом. К югу от каменных садов почвенный
покров земли  стал толще и более плодородным, так что холмы, через ко-
торые ехала  компания, уже не изобиловали голыми камнями, выступающими
среди травы и цветов. Вместо этого регулярно попадались рощицы и поло-
ски леса,  усеивающие склоны и живописные долины и долы. Под ясным не-
бом среди бальзамических ароматов осеннего Тротгарда Трой позабыл свои
неопределенные мысли о Кавинанте словно плохой сон.
    В окружавшем  его покое даже проблемы коммуникации его армии бес-
покоили его  не так  сильно. По части этого он был даже более озабочен
невозможностью отправить сообщение Кеану, чем своим неведением относи-
тельно судьбы  миссии Корика. Но он находился на пути в Ревлвуд. Высо-
кий Лорд  Елена обещала  ему, что лосраат работает над этой проблемой.
Он с надеждой смотрел вперед, ожидая, что Изучающие раздела Посох най-
дут для него решение.
    В этот вечер он наслаждался разговорами и песнями Лордов у лагер-
ного костра. Морэм молчаливо удалился со странным предчувствием в гла-
зах, а  Кавинант молчал,  угрюмо и сердито глядя на угольки костра. Но
Высокий Лорд  Елена была в хорошем возбужденном состоянии духа. Вместе
с Аматин  она распространяла  хорошее настроение  на всех,  пока  даже
мрачные Хранители  Учения не развеселились. Трою казалось, что она ни-
когда раньше не выглядела такой жизнерадостной.
    И все  же в темноту своего ложа он вернулся с болью в сердце. Для
него было  невыносимым, что  Елена демонстрировала свое великолепие не
ради него, а ради Кавинанта.
    Он уснул сразу же, словно бы для того, чтобы избежать невозможно-
сти видеть. Но в самое темное время безлунной ночи его вдруг разбудили
резкие голоса  и цоканье  копыт. Сквозь нечеткий след отблесков костра
он увидел Стража Крови на ранихине, стоящего в центре лагеря. В холод-
ном воздухе от ранихина шел пар. Он скакал галопом, чтобы догнать Лор-
дов.
    Первый Знак Морин и Лорд Морэм уже стояли около ранихина, Высокий
Лорд торопилась  со своего ложа, а за ней и Лорд Аматин. Трой бросил в
костер связку  лучин для  растопки. Ярко разгоревшийся ненадолго огонь
костра позволил ему лучше рассмотреть Стража Крови.
    На его лице были ясно заметны следы тяжелого сражения, он медлен-
но спешился, будто устало и неохотно.
    Трой почувствовал,  что его  равновесие внезапно пошатнулось, как
если бы  ветвь древа  его забот о Стране, на которой он стоял, затряс-
лась под  его ногами.  Он узнал  Стража Крови. Это был Ранник, один из
участников миссии Корика в Прибрежье.


                      Глава 14. Рассказ Ранника

    В течение  какого-то мгновения  Трой пытался  за что-нибудь ухва-
титься, чтобы  вернуть равновесие.  Раннику не  следовало быть  здесь.
Прошло слишком  мало времени.  Со времени отбытия миссии Корика прошло
только двадцать  три дня.  За это  время даже самый сильный ранихин не
мог бы  галопом проскакать до Прибрежья и обратно. Поэтому приезд Ран-
ника мог  означать только...  только... Прежде чем Высокий Лорд успела
заговорить, Трой обнаружил, что он спрашивает сдавленным голосом:
    - Что случилось? Что же случилось?
    Но Елена  резко прервала его. Он мог видеть, что значение приезда
Ранника не ускользнуло от нее. Она стояла, твердо оперев о землю Посох
Закона, а лицо ее было полно огня.
    Стоявший рядом  Кавинант выглядел  так, как будто ему было плохо,
будто был уже потрясен от того, что ожидал услышать. Он имел вид чело-
века, желающего  узнать, смертельна  ли его болезнь, когда резко обра-
тился к Стражу Крови: - Они мертвы?
    Ранник не обратил внимания ни на Кавинанта, ни на Троя. Он кивнул
Первому Знаку  Морину, затем поклонился слегка Высокому Лорду. Его ли-
цо, несмотря  на безвыразительность,  имело налет  несогласия, оттенок
нежелания, что заставило Троя застонать от предчувствий.
    - Говори, Ранник,-  сурово произнесла Елена.- Какие вести ты при-
нес нам?
    А после нее сказала Аморин:
    - Говори так, чтобы все Лорды могли тебя услышать.
    Но Ранник  по-прежнему не  начинал. В глубине его немигающих глаз
была едва  видна боль -  то чувство острого страдания, которое Трой не
ожидал никогда увидеть ни в одном Страже Крови.- Милостивый Боже,- вы-
дохнул он.- Это настолько плохо?
    Тогда заговорил  Лорд Морэм.- Ранник,- сказал он мягко.- Миссия в
Прибрежье была  поручена Страже Крови. Это было тяжелое поручение, по-
тому что  вы приняли  Клятву, что  охрана Лордов будет для вас превыше
всего остального.  Нет вашей вины в том, что ваша Клятва и ваша миссия
пришли в  противоречие, что требуется пренебречь либо одним, либо дру-
гим. У Стража Крови не должно быть никаких сомнений, какой бы злой рок
ни принес тебя сюда в таком виде в ночной темноте.
    Ранник колебался еще какое-то мгновение. Затем сказал:
    - Высокий Лорд,  я приехал  из глубины Сарангрейвской Зыби, прямо
от Теснистого  Протока и  от миссии  в Прибрежье.  Корик сказал мне, и
Прену, и  Порибу вместе со мной: "Возвращайтесь к Высокому Лорду. Рас-
скажите ей  всё - все слова вохафта Хоэркина, все, что случилось с ра-
нихинами, обо всех атаках Подстерегателя. Расскажите ей о том, как по-
гибла Лорд Шетра". - Аматин глухо простонала, а Морэм застыл. Но Елена
удержала их  своим напряженным взглядом.- Она лучше поймет это сообще-
ние о великанах и Опустошителях. Скажите ей, что миссия не будет оста-
новлена.
    И мы трое ответили: - Сила и верность. У нас не будет поражения.
    Но четыре  дня мы  одолевали Сарангрейвскую Зыбь, и Прен погиб от
внезапного нападения  Подстерегателя. Затем  мы все же пробились к за-
падному краю  Зыби и там снова обрели своих ранихинов. Как можно быст-
рее мы  мчались по  направлению к  Ревлстону. Но когда вступили в Зло-
мрачный Лес,  то были осаждены волками и юр-вайлами, хотя до этого ни-
каких признаков  их мы  не видели, когда ехали на восток. Порриб и его
ранихин пали так, чтобы я смог ускользнуть, и я помчался дальше.
    Затем к  западу от Зломрачного Леса я встретил разведчиков Боевой
Стражи и  узнал, что Порча уже выступил в поход и что Высокий Лорд ус-
какала в  Ревлвуд. Поэтому я свернул с пути к Ревлстону и поехал дого-
нять вас сюда.
    Высокий Лорд, есть многое, что я должен сказать.
    - Мы выслушаем  тебя,- сказала  Елена.- Иди ближе к огню.- Повер-
нувшись, она двинулась к костру. Там она уселась; Морэм и Аматин рядом
с ней. По ее знаку Ранник сел напротив нее и позволил одному из Храни-
телей Учения,  который имел  способности Целителя, очистить свои раны.
Трой подбросил  вязанку хвороста  в огонь,  чтобы стало лучше видно, и
тоже устроился рядом с Лордами, но подальше от Кавинанта. Спустя мгно-
вение Ранник заговорил.
    Сначала его  повествование было кратким и неуклюжим. Стражу Крови
не хватало дара рассказчика, которым обладали великаны; он едва касал-
ся существенных предметов и пропускал вещи, которые его слушателям бы-
ло важно узнать. Но Лорды дотошно его расспрашивали. А Кавинант наста-
ивал на  дополнительных деталях.  Временами казалось, что он старается
сдержать рассказчика,  оттянуть тот момент, когда нужно будет дойти до
завершения. Постепенно  события, произошедшие  с миссией,  стали выяс-
няться в более связанной форме.
    Трой внимательно слушал. Он не мог ничего видеть при блеклом све-
те костра,  ничто не  отвлекало его  внимания. Несмотря на полную бес-
страстность голоса Ранника, вомарк, казалось, своими глазами видел то,
о чем  слышал, как  будто события,  произошедшие с участниками миссии,
разворачивались в воздухе перед ним.
    Миссия двигалась на восток через Зломрачный Лес и уже три дня как
ехала под  дождем. Но  никакой дождь не мог остановить ранихинов, да и
не было  к тому  же сильной  бури. На восьмой день, когда облака разо-
шлись и солнце снова выглянуло на землю, Корик и его отряд увидели го-
ру Грома.
    Она неуклюже  вырастала на  фоне неба по мере того как отряд про-
двигался в  сторону восхода.  Они прошли двадцать пять лиг к северу от
нее и  поздно в  тот день  достигли огромного обрыва Землепровала. Они
были на  одной из  самых высоких его точек и могли взглянуть на Нижнюю
Страну с  высоты более четырех тысяч футов. Отсюда Землепровал был ви-
ден далеко  в обе стороны, как будто Нижнюю Страну отрубили топором. И
далеко внизу,  за холмистой  полосой травы,  менее чем в пяти лигах от
них, широко простиралась Сарангрейвская Зыбь.
    Это была  заболоченная местность,  испещренная ручьями, подобными
распухшим венам  на теле земли, заросшая пышным изобилием кустарников,
полная неуловимых опасностей - странных, предательских, выросших в во-
де и избегающих человека животных, изогнутых, старых и полугнилых ив и
кипарисов, поющих  тихие песни,  которые могут запутать неосторожного;
застоялых ядовитых омутов, так покрытых липкой грязью, илом или мелки-
ми растениями,  что они  походили на  твердую почву; пышных прекрасных
цветов, покрытых как росой каплями жидкости, которая может довести лю-
дей до  безумия; обманчивых  пространств сухой почвы, которая оказыва-
лась зыбучими  песками. Все  это было  знакомо Стражам Крови. Но сколь
зловещей или  не подходящей для жизни она ни казалась бы человеческому
взгляду, Сарангрейвская  Зыбь не  была злом сама по себе. Скорее из-за
зла, которое дремало здесь, она была просто опасна - диковатое убежище
для ошибок  природы, уродливый  плод древних грехов. Великаны, которые
умели быть осторожными, всегда могли безопасно передвигаться по Саран-
грейвской Зыби,  и они  сохраняли свои  тропинки открытыми для других,
так что в нормальных условиях пересечь Зыбь не было большим риском.
    Но теперь  пристальный взгляд миссии встретил что-то еще. Дремлю-
щее зло  зашевелилось; рука  Порчи поработала здесь и разбудила старые
грехи.
    Эта опасность  была суровой,  и Лорд  Гирим был  обескуражен.  Но
удивлены ни  Лорды, ни  Стража Крови не были. Лорды Каллендрилл и Ама-
тин - и Стражи Крови Моррил и Корал - поведали всем об этой опасности.
И хотя он был обеспокоен, Лорд Гирим не предложил, чтобы миссия откло-
нилась от  опасности, объехав Сарангрейвскую Зыбь с севера на расстоя-
нии сотни  лиг. Поэтому на рассвете девятого дня миссия спустилась че-
рез Землепровал,  пользуясь конной  тропой, которую  проделали  Старые
Лорды в громадном утесе, и устремились на восток через заросшие травой
холмы по  направлению к  главной дороге великанов через Сарангрейвскую
Зыбь.
    Воздух здесь  был теплее  и плотнее, чем над Землепровалом. Дыша-
лось так, будто в нем были намешаны какие-то призрачные волокна, кото-
рые, казалось, оставляли что-то в легких после выдоха.
    Затем среди  травы стали  появляться низкие искореженные кусты. А
сама трава стала длиннее и сочнее. Время от времени под копытами рани-
хинов брызгались  отдельные скрытые  в траве небольшие ручейки. Вскоре
появились искривленные,  с наростами  и лишайниками, деревья, растопы-
рившие заросшие  мхом ветви.  Они становились  все гуще и гуще по мере
того как  миссия продвигалась вглубь Сарангрейвской Зыби. Иногда всад-
ники проезжали по травянистым аллеям, которые обычно лежали между дву-
мя стоячими  омутами или  уходили под углом куда-то дальше к северу, в
джунгли, уже  казавшиеся непроходимыми. Ранихины перешли на более мед-
ленный и осторожный шаг. Внезапно они обнаружили, что продвигаются уже
через доходящую им почти до груди "слоновую траву".
    Когда всадники  оглянулись, они  не смогли увидеть никакого следа
дороги великанов. Зыбь захлопнулась за ними как челюсти.
    Но Стражи  Крови знали, что такой и была дорога через Сарангрейв-
скую Зыбь.  Видна была только тропа вперед. Ранихины двигались дальше,
пробивая своими широкими грудями дорогу через траву.
    По мере  углубления в  джунгли дорога  великанов становилась  все
уже, так  что они могли ехать не более чем по трое в ряд - каждый Лорд
был прикрыт  с флангов Стражами Крови. Но слоновая трава вскоре отсту-
пила, позволяя им двигаться с большей скоростью.
    Их продвижение сопровождалось шумами. Они растревожили Зыбь; ког-
да они двигались, по обеим сторонам вокруг них возникали волны пробуж-
дения различных  обитателей Сарангрейва  и  раздавались  разнообразные
звуки. Птицы  и обезьяны тараторили, мелкие мохнатые животные хохотали
подобно гиенам,  выскакивали из  травы перед ними и уносились прочь; а
когда джунгли  уступили темным тухлым лужам и медленным ручейкам, вод-
ные птицы  с радужным  оперением с шумом взмывали вокруг них в воздух;
бледные, отдаленно  напоминающие человека  фигуры устремлялись прочь и
скрывались под рябью вод.
    Все утро  миссия продвигалась по извилистой тропе, которую проло-
жили великаны в очень давние времена. Никакой явной опасности не было,
но ранихины  все-таки были настороженными. Когда всадники остановились
около небольшого  озерца для  отдыха и  еды, лошади их стали еще более
беспокойными. Некоторые  из них  издавали тихое  сопение; уши  их были
встревожено подняты,  судорожно поворачивались в разных направлениях и
почти трепетали.  Один из  них - самый  молодой жеребец,  который  нес
Стража Крови  Тулла - неритмично бил копытом. Лорды и Стража Крови уд-
воили внимательность, продолжая дальше следовать по дороге великанов.
    Они прошли  еще только две лиги, когда Силл позвал других Стражей
Крови посмотреть на Лорда Гирима.
    К лицу  Лорда прилила кровь, будто у него был жар. Пот катился по
щекам, он  хрипло дышал и почти ловил ртом воздух. Глаза его блестели.
Но и не только он - Лорд Шетра тоже покраснела и тяжело дышала.
    Затем даже  Стражи Крови обнаружили, что им трудно дышать. Воздух
как бы  распух. Он  сопротивлялся вдыханию в легкие, а там вцеплялся в
них вязкими пальцами, как захват зыбучих песков.
    Самочувствие быстро ухудшалось.
    Неожиданно все шумы Зыби стихли, установилась полная тишина.
    Это было именно так, как рассказывал Лорд Каллендрилл.
    Но тогда в упряжке Лорда Аматин был не ранихин. Доверившись вели-
ким лошадям, миссия продолжали свой путь.
    Всадники двигались медленно. Ранихины шли с напряженно вытянутыми
вперед головами,  уши настороже,  ноздри раздуты.  Они вспотели,  хотя
воздух не был теплым.
    Так они покрыли еще несколько сотен ярдов - с усилием преодолевая
прохождение через неподатливый сопротивляющийся воздух и тишину. После
этого джунгли с обеих сторон пропали. Дорога великанов шла по длинному
травянистому гребню,  подобному плотине,  между двумя  тихими прудами.
Один из них был голубым и чистым, отражая небо и послеполуденное солн-
це, а другой был темным и заросшим.
    Миссия была на середине этого гребня, когда возник звук.
    Сначала он был тихим, жалобным и слабым, как стон умирающего. Ка-
залось, что он идет из темного пруда. Он вынудил всадников замереть на
месте. И  пока они  прислушивались к нему, он медленно нарастал. Нара-
стала напряженность  вокруг и  громкость этого звука - он стал ревущим
воплем, эхом  отразился в  обоих прудах. И продолжал расти, все выше и
громче. Лорды  закричали вместе,  стараясь перекрыть его: "Меленкурион
абафа! Дьюрок минас милл кабаал!" Но их едва было слышно.
    И тогда молодой ранихин, несущий Тулла, вышел из-под контроля. Он
в страхе  заскулил, закружился  и бросился  к голубому пруду. Когда он
дернулся с места, Тулл спрыгнул для безопасности в траву.
    Ранихин по грудь грохнулся в воду. И сразу же издал пронзительный
крик боли,  который почти  сравнился с  воем, раздававшимся в воздухе.
Неистово брыкаясь,  он выбрался  из пруда и помчался на запад, обратно
по дороге великанов.
    Вой резко стал более высокого тона.
    Другие ранихины тоже не выдержали и побежали. Они вставали на ды-
бы, вертелись волчком, затем тяжело поскакали вслед за своим умчавшим-
ся собратом. Рывок коня сбросил Лорда Гирима, и он спасся от падения в
темный пруд только ударом посоха. Лорд Шетра сразу же соскочила и при-
соединилась к  нему. Силл,  Серрин и  Корик также спешились. Спрыгнув,
Корик велел другим Стражам Крови охранять ранихинов.
    Ранник и его товарищи крепко держались на своих лошадях. Ранихины
следовали за  раненым жеребцом. Пока они мчались, завывание позади них
слабело, и воздух становился не таким плотным. Но еще какое расстояние
Стражи Крови  не могли  управлять своими  лошадьми. Ранихины помчались
уходящей в  сторону тропой, которая была неизвестной; Стражи Крови по-
няли, что они потеряли дорогу великанов.
    Затем первый из бежавших ранихинов, миновав холм, попал неожидан-
но в  трясину. Но  остальные великие лошади успели остановиться в без-
опасности. Стражи Крови спешились и достали из своих вьюков веревки из
клинго. К тому времени когда Корик, Серрин, Силл, Тулл и Лорды догнали
их, ранихины  были заняты тем, что вытягивали из трясины своего собра-
та, попавшего в ловушку.
    Видя, что  остальные ранихины невредимы, Лорды обратили свое вни-
мание к тому жеребцу, который прыгнул в пруд. Он стоял в стороне, ляз-
гая зубами,  конвульсивно дергая из стороны в сторону головой. Все его
тело на  конечностях и  на животе  было покрыто волдырями и болячками,
кровь струилась  из ран. Сквозь некоторые из них были видны кости. Не-
смотря на то что испуг в его глазах уже прошел, он выл от боли.
    Лорды были  глубоко взволнованы.  В глазах  Гирима были  слезы, а
Шетра горько  проклинала все.  Но они  ничего не могли сделать. Они не
были ранихийцами. И они не могли найти здесь аманибхавам, эту всемогу-
щую траву  с желтыми цветами, которая исцеляет лошадей, но людей дово-
дит до  безумия. Они могли только зажать уши, чтобы не слышать его му-
ки, и старались решить, каким курсом миссия должна следовать дальше.
    Вскоре все  остальные ранихины  были в  безопасности и на твердой
почве. Они легко стряхнули грязь от трясины, но не могли таким же спо-
собом избавиться от стыда за свою панику. Глаза их показывали, что они
чувствовали, что опозорились.
    Но когда  они услышали, как воет израненный брат, они насторожили
уши. Они  затоптались на  месте и стали подталкивать друг друга. Затем
медленно самый старший из них подошел к коню Тулла. С минуту они обща-
лись, нос к носу. Несколько раз молодой ранихин кивнул головой.
    Затем старший  ранихин встал на дыбы; он высоко вытянулся, испол-
няя древний  жест выражения  уважения ранихинов. И когда он опускался,
сильно ударил по голове своего раненого брата обоими копытами. Молодой
конь содрогнулся от сильного удара и упал замертво.
  Остальные ранихины наблюдали в молчании. Когда их старший отвернулся
от павшего коня, они ржанием выразили свое одобрение и тихую печаль.
    Стражи Крови тоже по-своему не остались бесчувственны. Но Высокий
Лорд Елена  возложила миссию  к великанам  именно на них. Корик сказал
Лордам: - Мы  должны все  же идти.  Наша миссия  требует этого от нас.
Тулл может ехать вместе с Доаром.
    - Нет! - воскликнула  Лорд Шетра.-  Мы не возьмем ранихинов снова
вглубь Сарангрейвской  Зыби.- А  Лорд Гирим  сказал: - Друг Корик, ты,
конечно же,  столько же,  сколько и мы, знаешь о той силе, которая за-
прещает нам  пересекать Зыбь.  Ты, конечно, знаешь, что для того чтобы
остановить нас,  эта сила  должна нас  сначала увидеть. Она должна нас
почувствовать, чтобы знать, где мы находимся.
    Корик кивнул.
    - И ты  также должен знать, что почувствовать присутствие челове-
ка - не  такое легкое дело. Мы всего лишь обычные живые существа среди
множества других  в Сарангрейвской Зыби. Но ранихины - не обычные. Они
сильнее нас -  и сила  жизни горит в них куда заметнее. Их присутствие
здесь обнаружить легче, чем наше. Возможно, что сила, действующая про-
тив нас,  обнаруживает как  раз именно их присутствие. Презирающий до-
статочно мудр  для такой  стратегии. По этой причине мы должны продол-
жать нашу миссию без ранихинов.
    - Наша миссия  нуждается в их скорости,- сказал Корик.- У нас не-
достаточно времени, чтобы идти пешком.
    - Я знаю,-  вздохнул Гирим.- Если все будет благополучно, это пу-
тешествие займет  по меньшей  мере один  лунный месяц.  Но путешествие
верхом вокруг Сарангрейвской Зыби будет еще более долгим.
    - Следовательно, мы  должны прорваться верхом напрямик. Мы должны
бороться.
    - Воистину верхом,- подхватила Шетра.- Мы не знаем как с этим бо-
роться - хотя  уже провели  первую битву.  Я скажу тебе просто, Корик:
если мы  снова натолкнемся на этот запрет, мы потеряем больше, чем ра-
нихинов. Нет! Мы должны идти другим путем.
    - Каким путем?
    Мгновение Лорды  пристально смотрели  друг на  друга. Затем  Лорд
Шетра сказала: - Мы построим плот и верхом на нем пройдем через Тесни-
стый Проток.
    Стражи Крови  были удивлены.  Даже любящие  передвигаться по воде
великаны предпочитали лучше сухопутно пробираться через Сарангрейвскую
Зыбь, чем отдаваться течению этой реки. Корик сказал: - А можно ли это
сделать?
    - Мы это сделаем,- ответила Шетра.
    Видя силу  ее целеустремленности, Стражи Крови сказали сами себе:
"Мы это  сделаем". И  Корик сказал: -  Тогда нам следует очень поторо-
питься, пока ранихины еще с нами.
    И начался великий бег ранихинов, во время которого великие лошади
Ра вернули себе свое доброе имя. Когда все всадники снова были верхом,
они осторожно  двинулись обратно, искать верную дорогу - тропу велика-
нов. Но  теперь ранихины соблюдали только самые простые предосторожно-
сти. Сначала  рысью, потом  галопом они  помчались на  запад, прочь от
опасностей Сарангрейва.
    При этом они не соблюдали никакого аллюра, никакого легкого, сбе-
регающего силы  шага. Это был галоп, превышающий самую лучшую резвость
обычных лошадей.  Они не замедляли ход и не спотыкались. На полном на-
пряжении сил  ранихины выбежали  перед восходом луны из Сарангрейвской
Зыби под  навес Землепровала.  Здесь они сменили восточное направление
на южное и помчались вдоль подножия этого гигантского обрыва.
    По твердой  земле их бег стал тяжелее. Каменистые подножья Земле-
провала пересекали  им дорогу  смятыми складками  земли, принуждая  их
спускаться вниз  и снова  с трудом  подниматься по склонам по двадцать
раз на одной лиге. Южнее местность стала еще хуже. Трава понемногу от-
ступила от  подножия обрыва,  так что ранихинам пришлось с трудом ска-
кать по голым скалам, сланцам и щебню.
    Луна была уже почти в зените, когда на фоне неба стала видна в ее
свете гора Грома, древний Грейвин Френдор. Она господствовала на южной
стороне горизонта и поднималась все выше и выше, пока миссия продвига-
лась дальше.
    В ее  тени ранихины  преодолевали и  ночь, и холмистую местность.
Хрипло дыша, выдувая пену, исходя потом и напрягаясь из последних сил,
но не спотыкаясь, они продолжали свой бег, и дневной свет застиг их не
более чем  в пяти лигах от Теснистого Протока. Теперь они уже поскаль-
зывались и оступались на подножьях холмов, роняя с губ пену и раздирая
в кровь колени. Но они по-прежнему отказывались прекратить бег.
    В разгар  утра десятого дня они перевалили через гребень и устре-
мились вниз,  в узкую долину между отрогами горы Грома - долину Тесни-
стого Протока.
    Справа от  них, в основании горы, был исток этой реки. Там бурная
черная вода вырывалась с ревом из-под отвесного утеса. Это была преоб-
раженная река Соулсиз из Анделейна. Эта прекрасная река втекала в гору
Грома через  Ущелье Предателя,  потом ныряла  в глубины земли, где она
пробегала через  заброшенные ответвления пещернятника и мастерских Де-
монмглы, шлаки  пещерников, ямы с отходами, склепы и свалки, кислотные
озера, выделения  мест захоронения  ядов. Когда она прорывалась, плот-
ная, маслянистая  и зловонная  у основания  Грейвин Френдор, она несла
сточные воды  катакомб, вековые  загрязнения нечистоплотного пользова-
ния.
    От горы  Грома до Глотателя Жизни, Великой Топи, ничего живого не
было по  берегам Теснистого Протока, за исключением забредающих к нему
обитателей Зыби,  которая у другой оконечности Теснистого Протока ста-
новилась мощнее  и поглощала  его, пышно разрастаясь в черной воде. Но
высоко на  склонах этой  долины было два или три тонких ручейка чистой
воды, которые  питали траву  и кустарники, и немногие деревья, так что
только дно  долины было бесплодным. Здесь, наконец, ранихины останови-
лись. Дрожа и отдуваясь, они сунули носы в ручеек - пить.
    Лорды, превозмогая  собственную усталость, немедленно направились
на поиски аманибхавам. Вскоре Шетра вернулась с двумя полными горстями
целительной для лошадей травы. С ее помощью она стала заботиться о ра-
нихинах, а затем Гирим принес еще. Только когда все великие лошади по-
ели понемногу аманибхавам, Лорды позволили себе отдохнуть.
    Тогда Стражи  Крови вплотную занялись строительством плота. Един-
ственными деревьями,  достаточно выносливыми  для того,  чтобы расти в
этой долине,  были тиковые деревья, и в одной из рощиц поблизости было
три сухих  дерева. Сердцевина  железной древесины их стволов показала,
что с  ними произошло:  когда они выросли до определенного размера, их
корни достигли достаточной глубины, чтобы коснуться почвы, пропитанной
рекой, и потому они умерли.
    С помощью  топориков и веревок из клинго Стражи Крови смогли при-
тащить эти три дерева вниз. Каждое они распилили на четыре бревна при-
мерно одинаковой  длины. Затем  они подкатили бревна к мертвому берегу
Теснистого Протока и стали их связывать вместе ремнями из клинго.
    Работа продвигалась  медленно из-за веса и размеров бревен желез-
ного дерева,  к тому  же Стражи  Крови работали  тщательно, чтобы быть
уверенными в  безопасности плота. Но их было пятнадцать, и дело упорно
продвигалось. Вскоре после полудня плот был закончен. Приготовив затем
несколько шестов для управления, они стали готовы продолжать путь.
    Лорды тоже  уже были готовы к этому. Они церемонно распрощались с
ранихинами, затем спустились к берегу Теснистого Протока и дали Корику
команду к отправлению.
    Двое Стражей Крови привязали к плоту веревки и вместе с остальны-
ми встали  по его сторонам. Они дружно подняли массивные бревна желез-
ного дерева  и перенесли  плот к реке. Он заплясал в бурном потоке, но
две веревки  его удержали.  Серрин и Силл забрались на него, чтобы по-
смотреть, как  он держится.  Когда они  выразили свое одобрение, Корик
дал знак Лордам идти перед ним.
    Лорд Шетра прыгнула на плот и сразу же установила свой посох, за-
клинив его между центральными бревнами, так что она могла использовать
его силу  в качестве  руля. За  ней последовал  Лорд Гирим и остальные
Стражи Крови,  пока только двое из них, удерживавших веревки, не оста-
лись на  берегу. Лорд  Шетра начала  тихо петь, призывая на свой посох
сойти Земную Силу. Когда она была готова, она кивнула Корику.
    По его  команде последние  два Стража Крови запрыгнули на плот, и
течение сразу же понесло его прочь.
    Плот швырнуло, закрутило в потоках бурлящей воды и вынесло на се-
редину реки.
    Затем Лорд  Шетра успокоила  его движение. Сила ее посоха двигала
их подобно  золотожильному килю  в руках великанов. Плот сопротивлялся
ей, но  постепенно становился  более устойчивым.  Она вела его вниз по
стремнине потока, и через несколько мгновений миссию вынесло из долины
снова в объятия Сарангрейвской Зыби.
    Освобожденная из  тисков сжимавшего  ее ущелья,  река  постепенно
расширялась, замедлялась.  Затем она  начала извиваться  и вливаться в
протоки Зыби, и худшая часть течения осталась позади.
    Весь остаток  дня Лорд  Шетра оставалась у кормы плота, направляя
его по черной воде. Русло извивалось и поворачивалось по мере того как
Теснистый Проток  все более  и более  вплетался в ткань Сарангрейвской
Зыби. Боковые  течения впадали и вытекали из основного потока, и каме-
нистые островки,  покрытые пучками зарослей, начали отдельными точками
появляться посреди  реки. Когда течение Теснистого Протока стало более
ленивым, ей пришлось использовать силу посоха чтобы толкать его, пото-
му что  для управления  плотом при  движении по протокам ей было нужно
чтобы он плыл вперед. К вечеру она выбилась из сил.
    Тогда четверо  Стражей Крови  взяли шесты  и начали  подталкивать
плот сквозь сумерки и через ночь, где только их чуткие глаза могли ви-
деть достаточно,  чтобы безопасно вести плот. Лорд Шетра поела то, что
ей приготовил  Гирим на маленьком костерке лиллианрилл, затем заснула,
несмотря на зловоние и шедшие от реки испарения.
    Но на рассвете она снова принялась за работу, усердно вливая силу
в посох и продвигая плот по Теснистому Протоку.
    Однако вскоре на помощь ей пришел Лорд Гирим. По очереди они весь
день толкали  плот, а  ночью отдыхали,  когда работали  своими шестами
Стражи Крови.  Таким образом миссия продвигалась по Теснистому Протоку
до вечера  двенадцатого дня.  Все эти дни небо было ясным, и солнечный
свет был полон бабочек. Плот прошел заметное расстояние.
    Но ночью  темные облака закрыли луну, и дождь намочил Лордов, ме-
шая их  сну. Когда  Корик окликнул их в последней предрассветной мгле,
они сразу же отбросили свои одеяла и вскочили на ноги.
    Корик указал  в ночь.  В темноте заросшего островка впереди плота
светился слабый  огонек. Он  мерцал и исчезал время от времени, словно
маленький костерчик из сырых дров, но ничего не освещал.
    По мере  того как плот приближался к островку, Лорды пристально в
него всматривались.  Затем Шетра  прошептала: - Это искусственный кос-
тер. Это не естественное явление Сарангрейвской Зыби.
    Стражи Крови  согласились. Никакие животные со светящейся шкуркой
или насекомые не оставались снаружи на дожде.
    - Подплывайте к  островку,- выдохнула  Шетра.- Мы  должны посмот-
реть, кто устроил этот огонек.
    Корик отдал  распоряжения. Стражи  Крови шестами  направили  плот
так, что  он подплыл  к мысу  островка. Когда он был в десяти ярдах от
берега, Доар  и Прен соскочили воду. Они подплыли к островку и исчезли
в зарослях  кустов. Затем  Стражи Крови  шестами стали вести плот так,
что он плыл вниз по течению на расстоянии прыжка от берега.
    Островок был длинным и узким. Когда миссия подплыла почти в пред-
елы досягаемости  низко висящих  веток, огонек  стал виднее. Его пламя
было тоненьким,  слабо мерцавшим,  как огонь  факела. Но ничего вокруг
себя он  не освещал,  за исключением трех теней, которые проскользнули
между ним и плотом.
    Когда плот  уже оставил  костер немного  позади, свет  исчез. Оба
Лорда встали,  взяли в  руки свои посохи, но ничего не сказали. Управ-
лявшие движением  плота Стражи  Крови уперлись  своими шестами, и плот
одной стороной ткнулся в берег. Почти сразу же Доар и Прен вскочили на
бревна, неся между собой словно бы гуттаперчевую фигуру.
    Стражи Крови сразу же направили плот к середине русла. Лорд Гирим
сунул в костер прут лиллианрилл.
    Факел на  дожде светился  скупо, но  осветил человека. Лицо его и
конечности были  заляпаны грязью и запекшейся кровью из многочисленных
ранок, порезов  и царапин.  В обрамлении грязи и крови, белки его глаз
казались блестящими.  Его одежда,  подобно ранам  и грязи,  говорила о
долгой борьбе  за выживание в Зыби. Остатки одеяния висели на нем лох-
мотьями.
    Только одно  в его одежде было не повреждено. На нем был металли-
ческий нагрудник,  весь в  рубцах, желтый под облепившей его грязью, с
одним черным диагональным знаком отличия.
    - Клянусь Семью! - вскрикнула Лорд Шетра.- Это вохафт!
    Она схватила  человека за  плечи, но потом отпрянула, как если бы
обожглась о  него.- Меленкурион! Вохафт,- вскрикнула она,- что с тобой
сделали? Твоя плоть как лед!
    Человек не  подал никакого признака, что слышит ее. Он стоял там,
где его поставили Доар и Прен, и голова его свисала на плечо.
    Дыхание его было поверхностным. Он даже не шевелился, за исключе-
нием того, что глаза его изредка мигали.
    Но Шетра  не стала дожидаться ответа.- Гирим,- сказала она - этот
человек замерз! -  Она схватила  свое одеяло,  набросила его  на него.
Лорд Гирим  бросил свой факел в костер. Затем вскипятил глиняный коте-
лок с водой, пока та не стала чистой, в то время как Шетра усадила че-
ловека у  огня. Она  схватила его  голову, чтобы силой влить в его рот
вино.
    От холода его тела у нее на пальцах образовались волдыри.
    Она и  Гирим обвязали  свои руки полотенцами, после чего положили
человека у  костра и  освободили его от лохмотьев одежды. Затем вымыли
его горячей водой. Когда он был чист, Лорд Шетра достала глиняный кув-
шин с лечебной грязью и помазала ею самые страшно выглядящие его раны.
    Сквозь дождь  пробился рассвет.  В его свете Стражи Крови увидели
результаты действия  Лордов. Кожа человека стала выглядеть как на тру-
пе. Лечебная  грязь была  бессильна на его ранах. Холод, заключенный в
его теле, по-прежнему оставался.
    Но он  все же дышал и моргал. Когда Лорды накрыли его и подняли в
сидячее положение,  он зажмурился, и вода начала вытекать из него, как
слезы. Она стекала у него по щекам и образовывала льдинки на бороде.
    - Клянусь Семью! -  простонала Лорд  Шетра.- Он мертв, и все-таки
он жив. Что же с ним сделали?
    Лорд Гирим не ответил.
    Через некоторое время Корик сообщил Стражам Крови: - Это Хоэркин,
вохафт Боевой  Стражи. Он  командовал первым  Дозором десятого Боевого
Дозора. Высокий  Лорд послала  его отряд  попытаться пробиться  в При-
брежье к великанам.
    - Да,- пробормотал  Гирим.- Я помню. Когда его Дозор не вернулся,
Высокий Лорд  послала Каллендрилла  и Аматин  сделать попытку пересечь
Сарангрейвскую Зыбь. Двадцать один воин - вохафт Хоэркин и его Дозор -
и все потерялись, а Каллендрилл и Аматин не нашли никаких следов.
    Лорд Шетра  обратилась к  человеку.- Хоэркин!  Вохафт Хоэркин! Ты
меня слышишь?  Я - Шетра,  супруга Вереминта, Лорд Совета Ревлстона. Я
заклинаю тебя - говори.
    Сначала Хоэркин  не отреагировал. Затем челюсть его зашевелилась,
и изо рта послышался тихий звук.
    - Я ~ахамкара~, Дверь. Я послан...
    Голос его вплетался в поток его слез.
    - Послан? Дверь? - воскликнула Шетра.- Хоэркин, говори же!
    Вохафт, казалось, не слышал. Он сидел молча, и слезы образовывали
гроздья льдинок на его бороде.
    Тогда Лорд Гирим скомандовал: - ~Ахамкара~, отвечай!
    Хоэркин сделал глотательное движение и заговорил.
    - Я ~ахамкара~, Дверь. Я послан нести свидетельство того...
    Он запнулся, но через мгновение продолжил.
    - Я послан нести свидетельство падения великанов.
    За всех  Стражей Крови  Корик сказал: -  Ты лжешь! - А Лорд Шетра
подскочила к  Хоэркину. Не  обращая внимания на боль, она сжала руками
его лицо и закричала: "Презирающий!"
    Он издал  крик и  вырвался из  ее рук.  Уткнувшись лицом в бревна
плота, он зарыдал как ребенок.
    В ужасе Шетра отступила назад. Она ждала, стоя рядом с Лордом Ги-
римом. Прошло  много времени, прежде чем Хоэркин зашевелился. Он снова
сел в прежнее положение. Слезы все еще стекали ему на бороду.
    - ...падения великанов. Их было трое, братьев по рождению. Знаме-
ние конца. Теперь они служат Губителю Душ, Сердцу Сатаны.
    Он снова остановился.
    Спустя мгновение  Корик сказал: - Этого не может быть. Это невоз-
можно. Великаны Прибрежья - это горбратья Страны.
    Хоэркин не отвечал. Уставившись взглядом в бревна плота, он сидел
подобно трупу. Но вскоре он заговорил снова.
    - ...служат Презирающему.  Одного из  них зовут  Душераздиратель,
другого - Кулак Сатаны, а третьего пока не величают.
    Он еще раз сделал глотательное движение.
    - Они трое - Опустошители.
    Некоторое время  вся миссия сохраняла молчание. Лорд Гирим и Лорд
Шетра пытались  принудить Хоэркина сказать еще что-то. Но он оставался
за пределами их воздействия и молчал.
    Наконец Лорд Шетра сказала Гириму: - Как тебе его слова? Какой во
всем этом ты видишь смысл?
    - Я слышу правду,- сказал Лорд Гирим.- Знамение конца.
    Корик сказал: - Нет. Во имя Клятвы, это невозможно.
    Лорд Гирим быстро ответил: - В этих краях ваша Клятва бессильна.
    Его укор  был справедлив.  Стражи Крови не остались безразличны к
его словам.  Корик больше  ничего не  сказал. Но Лорд Шетра проговори-
ла: - Я  согласна с Кориком. Это выше моих возможностей поверить - ду-
мать, что Опустошитель может подчинить великана. Если сила Презирающе-
го так велика, то почему он не поработил великаном в прошлом?
    Лорд Гирим  ответил ей: -  Это правда, что Опустошители не доста-
точно могущественны. Но они не поддаются объяснению. И сейчас Лорд Фа-
ул обладает  могуществом Камня Иллеарт. Во время Старых Лордов было не
так. Возможно, что Опустошители и Камень вместе...
    - Гирим, мы  говорим о  великанах! Если  к ним пришла такая беда,
они могли бы послать нам весточку.
    - Может быть,- сказал Лорд Гирим.- Смотря как это было сделано.
    - Сделано?
    - Смотря как они были предупреждены. Что произошло с ними?
    - С ними? -  сказала Лорд Шетра.- Задай более близкий вопрос. Что
произошло с Хоэркином? Что произошло с нами?
    - Это действия  в духе  Презирающего. Во  время битвы у настволья
Парящее - нам  рассказывали - он навел такую порчу на Ллауру и ребенка
Пьеттена, что они стали помогать разрушать то, что они любили.
    - Они были использованы, чтобы завлекать в ловушку. Гирим, мы за-
влечены в ловушку!
    Не дожидаясь  ответа, она подскочила к корме плота, просунула по-
сох между  бревнами и начала свою песнь. Сила заструилась через желез-
ное дерево,  сквозь дождь  плот устремился к берегу.- Присоединяйся ко
мне,- позвала она Лорда Гирима.- Нам надо спасаться бегством отсюда!
    Лорд Гирим  устало поднялся на ноги.- В битве у настволья Парящее
ловушка была  и без  Ллауры и Пьеттена. Они не были необходимы, а были
оставлены только  для насмешки, из высокомерия.- Когда он говорил, ды-
хание у него в груди стеснилось. Мускулы на шее напрягались при каждом
вдохе.
    Стражи Крови тоже стали дышать с трудом.
    Через несколько  мгновений Гирим  упал на колени, хватаясь руками
за грудь. Лорд Шетра при каждом вдохе с трудом ловила воздух.
    Дождь, который падал на реку, казалось, не вызывал ни звука.
    Затем вохафт  Хоэркин поднялся  на ноги.  С его губ сорвался стон
боли. Звук  был ужасен.  Голова его  откинулась назад,  стон перерос в
крик, стал пронзительным.
    Это был тот же самый крик, что вызвал панику у ранихинов.
    Корик был  первым из Стражей Крови, кто снова обрел свою силу. Он
тут же сбросил вохафта с плота.
    Хоэркин утонул как камень. Голос немедленно затих.
    Но густота воздуха продолжала увеличиваться. Воздух сжимался вок-
руг миссии как кулак.
    Лорд Гирим  с трудом встал на ноги. И сказал, задыхаясь, Доару: -
Ты выбросил его огонь? Костер Хоэркина?
    - Нет,- сказал Доар.- Он сам потух, когда я до него дотронулся.
    - Клянусь Семью! - сказал Гирим.- Это ты! Страж Крови! А не рани-
хин! Эта злая сила чувствует тебя - чувствует могущество Клятвы!
    Страж Крови  ничего не  ответил. Клятва не была чем-то, что можно
постичь или отвергнуть.
    Но Лорд Шетра была удивлена. Ее сила уходила куда-то с плота.
    По команде Корика четверо Стражей Крови взялись за шесты и начали
толкать плот к северному берегу Теснистого Протока. Он хотел встретить
нападение на земле, если это еще возможно. Поручив движение плота этим
Стражам Крови, он призвал остальных на защиту Лордов.
    И в  этот момент  река взорвалась.  В молчании вода взмыла вверх,
завертела плот в воздухе, перевернула его.
    После этого взрыва черное щупальце высунулось из воды. Извиваясь,
оно скрутилось и обхватило Лорда Шетру.
    Большая часть  Стражей Крови  нырнули сразу  же при опрокидывании
плота. Но Силла и Лорда Гирима накрыло плотом сверху.
    С Преном  и Туллом Корик поплыл к месту, где утащило Лорда Шетру.
Но черная вода делала их слепыми, они не смогли ничего увидеть, ничего
найти. Казалось, у реки не было дна.
    Корик принял решение. В его руках была миссия в Прибрежье. Тоном,
не допускающим  возражений, он  приказал Стражам  Крови выбираться  из
Теснистого Протока.
    Вскоре он  стоял на  северном берегу на краю зарослей. С ним была
большая часть  Стражей Крови. Силл и Лорд Гирим были здесь же. Лорд не
был ранен, Силл защитил его от падающего плота.
    Ниже по  реке двое Стражей Крови шестами подгоняли к берегу плот,
в то время как двое других ныряли за припасами всей группы.
    Не было никаких признаков Серрина и Лорда Шетры.
    Гирим надрывно  кашлял - он  наглотался гнилой  воды,- но усилием
воли встал на ноги и, задыхаясь, произнес: "Спасите ее!"
    Однако Стражи  Крови не  сделали никакого движения, чтобы повино-
ваться ему. Им была поручена миссия в Прибрежье, и они знали, что Сер-
рин был еще жив. Он призвал бы их на помощь, если бы риск соответство-
вал цене, которую нужно было заплатить.
    - Я бы  попытался,- Гирим тяжело дышал.- Но я не умею плавать. О,
все бессмысленно! - Он содрогнулся. Затем широко раскинул руки и крик-
нул в  дождь: - Шетра! -  Стрела энергии  ударила из его посоха вниз в
воду, на дно реки. Затем он рухнул на руки Силла.
    Казалось, его  попытка имела  успех. Река  вокруг того места, где
скрылась Шетра, начала кипеть. В беспорядочном движении появились сгу-
стки крови и куски черной плоти. От течения стал подниматься пар. Глу-
боко в  водах Теснистого  Протока были слегка заметны вспышки голубого
огня.
    Затем землю сотряс громовой удар. Река в муках зашипела. И густо-
та воздуха развеялась. Ее вымыло, как будто бы смыло Сарангрейвом.
    Стражи Крови знали, что Серрин мертв.
    На поверхность  выплыл лишь  один знак борьбы Лорда Шетры. Первым
это увидел Пориб и нырнул в реку забрать его. В молчании он вложил его
в руки Лорда Гирим - посох Лорда Шетры.
    Между окованными  металлом концами он был весь изъеден и прожжен.
Когда Лорд Гирим схватил его, он сломался как лучинка.
    Лорд освободился из рук Силла и сел у дерева. По его щекам откры-
то бежали слезы, он прижимал к груди обломки посоха Лорда Шетры.
    Но опасность вовсе не была уничтожена. Верный своей Клятве, Корик
сказал Лорду: -  Подстерегатель не  погиб. Он  только отбит  здесь. Мы
должны пробиваться дальше.
    - Дальше? - спросил Гирим.- Пробиваться? Шетра мертва. Как я могу
идти дальше?  Я с самого начала боялся, что ваша Клятва и была тем го-
лосом, который  слышит зло  Сарангрейва. Но я ничего не сказал.- В его
словах была  горечь.- Я  надеялся, что  вы бы сказали об этом, если бы
мои опасения были справедливы.
    И снова  Стражи Крови  не ответили. Они не могли точно без ошибки
или сомнения сказать, что Подстерегатель был настороже именно из-за их
присутствия. А  такая обильная  демонстрация силы  могла на самом деле
быть вовсе не тем, чем казалась. Из уважения к горю Лорда Стражи Крови
оставили его  в одиночестве,  а сами  в это время занялись подготовкой
плота к дальнейшей дороге.
    Стражи Крови  смогли спасти шесты и пищевые запасы, большую часть
клинго и  прутьев лиллианрилл,  но ничего  из одежды и одеял. Сам плот
остался целым.
    Затем Корик  обратился к Раннику, Прену и Порибу, обязав их доне-
сти сообщение от миссии Высокому Лорду Елене. Все трое приняли задание
без вопросов, но прежде чем отправиться в поход на запад подождали по-
ка миссия не продолжит путь.
    Когда все было готово, Корик и Силл подняли под руки Лорда Гирима
и понесли  его как  ребенка к  берегу, к плоту. Он выглядел так, будто
ему было  очень плохо. Видимо, та вода, которой он наглотался, вызвала
болезнь. Когда Стражи Крови столкнули шестами плот в течение Теснисто-
го Протока,  он пробормотал  самому себе: "Это не конец. Чтобы оконча-
тельно усмирить  тебя, еще  будут боль  и смерть.  Гирим, сын Хула, ты
трус". Затем  миссия отплыла.  Ранник, Прен и Пориб отправились вместе
обратно, через заросли Сарангрейвской Зыби.


    Костер превратился  в угольки, и без его света Трой не мог ничего
видеть - ничего,  что в его воображении могло бы противостоять образам
смерти и  горя. Он  знал, что ему следовало бы сейчас задавать Раннику
вопросы, но в обступившей его темноте все они не казались ему важными.
Он был обескуражен тем, что гибель Шетры произошла уже десять дней на-
зад; она казалась ему слишком недавней для такого отрезка времени.
    Рядом с  ним тихо  сидели Лорды,  как будто они были оглушены или
подавлены; и  Кавинант молчал - слишком взволнованный, чтобы говорить.
Но через  некоторое время Елена сказала с дрожью взволнованности в го-
лосе: - Ах,  Вереминт! Как  ты перенесешь все это? - Были видны только
ее глаза, как угольки догорающего костра. Темнота была как бы сфокуси-
рована на них, и в них сверкало выражение непримиримой угрозы.
    Вскоре Морэм тихо запел:

    ~Смерти приход прокладывает дорогу
    Новой жизни, и дает время для жизни.
    Питай ненависть к умертвлению
    И к убийству, а не к смерти.
    Будь спокойно, сердце,
    Не надо причитаний.
    Храни мир и горе,
    И будь спокойно.~


                          Глава 15. Ревлвуд

    К исходу  шестого дня  компания Высокого Лорда достигла лосраата.
Последние несколько  лиг дорога постепенно спускалась вниз, в низинную
часть Тротгарда; и по мере того как солнце погружалось за Западные го-
ры, всадники вступали в широкую Долину Двух Рек.
    Рилл и Ллураллин сходились здесь вместе в виде широкой ~Л~ и сли-
вались в узкой оконечности долины, слева от всадников. Река Ллураллин,
которая текла сюда почти точно с востока, порождалась чистыми ручейка-
ми высоко  в грубых скалах гор за Ущельем Стражей, и имела силу чисто-
ты, сохранявшейся  неоскверненной  всею  той  кровью  и  раскромсанной
плотью и искореженной землей, которой ранее изобиловал Кураш Пленетор.
Теперь, спустя  многие поколения после Осквернения, она текла с той же
безупречной кристальностью,  которая дала  ей ее древнее имя - Ллурал-
лин.
    Через долину от них текла река Рилл, южная граница Тротгарда. По-
добно Маэрлю,  Рилл тоже стал значительно лучше благодаря работе поко-
лений Лордов.  И воды, которые текли из Долины Двух Рек, уже не заслу-
живали названия Серой.
    В центре  долины, в  середине широкой  речной ~Л~, стоял Ревлвуд,
город-дерево лосраата.
    Он представлял  из себя необъятный, чрезвычайно разросшийся бань-
ян. Взращенный  и усиленный  новыми знаниями  Второго Завета и Посохом
Закона, он  вырос сначала до высоты могущественного дуба, затем пустил
ветви-корни, толстые  как тропинки и прочные как стальные тросы,- вет-
ви, которые укоренились и на которых сформировались новые стволы с но-
выми ветвями  и новыми корнями - и так разрастался по долине, пока его
центральный ствол  самого первого дерева не стал окружен шестью други-
ми, и  все не  проросли один  в другой, стали частью друг друга, плоды
одного семени.
    Когда эти семь стволов образовались, те, кто формировал это дере-
во, не  допустили, чтобы  остальные свисающие ветви достигали земли, а
вместо этого  сплетали ветви,  образуя комнаты и залы - дома и учебные
помещения для  Изучающих и  учителей лосраата. Три из внешних деревьев
были сплетены  таким образом  до того,  как их корни достигли почвы, и
теперь их  стволы заключали  в себе  полости достаточно большие, чтобы
быть библиотеками и торжественными залами. На акрах земли под деревом,
в его  укрытии, находились сады и опытные поля, тренировочные площадки
для Изучающих как раздела Посох, так и боевого учения. А выше основно-
го массива  ветвей дерева более мелкие ветви были направляемы и форми-
руемы для создания защищенных жилищ и открытых площадок.
    Ревлвуд был  растущим городом, обильно питаемым плодородными зем-
лями Тротгарда; и лосраат был полон более, чем когда-либо прежде. Хра-
нители Учения и ученики Посоха и боевого учения выполняли в городе всю
работу - приготовление  пищи, сельхозработы, пасли стада, убирали тер-
ритории - но  они были не единственными его жителями. Чтобы заботиться
о самом дереве, нужна была целая группа мастеров учения лиллианрилл. И
посетители стекались  со всей  Страны. Поселения Страны посылали своих
претендентов искать  знания у Хранителей Учения; гравлингасы использо-
вали Ревлвуд как базовый лагерь, с которого они обычно посещали камен-
ные сады. А Лорды работали здесь, выполняя свое обещание Стране.
    Когда всадники  посмотрели на него с высоты склона, его глянцевые
листья отражали оранжево-красные лучи заходящего солнца так, что каза-
лось, будто  он гордо пылает над тенями уже наступающих в долине суме-
рек. Компания приветствовала этот вид радостными возгласами. Подбадри-
вая коней  похлопыванием пятками,  они галопом  спустились со склона к
броду через Ллураллин.
    Когда Ревлвуд  еще только  рос, Лорды задумались над его защитой.
Они сделали  в долине только два брода, по одному через каждую реку. И
эти броды  были опускаемыми под воду; перед тем как ими воспользовать-
ся, их  следовало поднять. Все из компании Высокого Лорда, за исключе-
нием Кавинанта,  имели необходимые  для этого знания и умения, так что
Трой был несколько удивлен, когда Елена остановилась на берегу и суро-
во велела Треллу открыть брод. Трой знал, что она оказывает этим честь
гравлингасу, но  не понимал  почему. Этот ее поступок углублял загадку
Трелла.
    Не отвечая  на ее  взгляд, Трелл спешился и подошел к берегу Ллу-
раллина. Сначала  казалось, что  он не  знает секрета брода. Трой знал
несколько быстрых  заклинаний на странном языке и два жеста, служившие
для поднятия  дна, но Трелл не воспользовался этим. Слегка склонив го-
лову, он  стоял на берегу так, словно проводил церемонию представления
себя этому  глубокому потоку,  и начал  петь громкую непонятную песнь.
Остальные из компании наблюдали за ним, застыв в молчании. Трой не мог
понять слова  песни, но  почувствовал эффект.  Это были древние тайные
глухие звуки,  как будто их пела каменная порода на дне долины. На миг
они вызвали у него желания плакать.
    Но вскоре  пение Трелла прекратилось. В молчании он поднял руки -
и каменное  дно брода  поднялось. Течение  реки не перекрывалось им, а
пропускалось через многочисленные щели. Спустя короткое время брод уже
был готов к использованию - он был уже сухим, как будто никогда не за-
топлялся водой.
    Держа голову все так же наклоненной, Трелл снова оседлал свою ло-
шадь. Когда последняя лошадь пересекла реку и вся компания оказалась в
долине, брод  скрылся сам  собой, без каких-либо обычных для этого за-
клинаний.
    Трой был  поражен. Вспомнив нападение Трелла на Кавинанта, он по-
думал, что  Неверящему повезло,  что он  остался жив. И он начал пони-
мать, что  ему следует  быть более  осторожным в рассуждениях, если он
хочет разгадать загадку Трелла прежде, чем покинет Тротгард.
    Но предпринять  прямо сейчас он ничего не мог. Последний свет су-
мерек угасал  в долине,  словно бы уносился течением реки, и ему нужно
было сосредоточиться  на езде. Хранители Учения зажгли факелы, но свет
их не мог заменить ему солнце. Глубоко сосредоточившись, он ехал между
Лордом Морэмом и Руэлом по долине к Ревлвуду.
    Компания Высокого  Лорда была  встречена на  земле  возле  Дерева
группой Хранителей  Учения. Они с торжественным достоинством попривет-
ствовали Лордов,  обняли своих  товарищей, которые  возвращались после
посещения Твердыни  Лордов. Вомарка  Троя, которого  они хорошо знали,
они поприветствовали  отдельно. Но когда они увидели Кавинанта, то все
повернулись в его сторону. Расправив плечи, как будто встречая инспек-
цию, они отсалютовали ему и вместе сказали: - Приветствуем тебя, Нося-
щий Белое Золото! Ты, которого зовут Томас Кавинант, Неверящий и Коль-
ценосец. Добро  пожаловать в  Ревлвуд! Ты  главная надежда  и основная
опасность нашего  века в Стране - повелитель Дикой Магии, которая раз-
рушает мир. Почти нас, приняв наше гостеприимство.
    Трой ожидал  какого-нибудь насмешливого сарказма со стороны Кави-
нанта. Но  Неверящий ответил хриплым смущенным голосом: - Ваше гостеп-
риимство оказывает мне честь.
    Хранители Учения  поклонились в  ответ, и  их предводитель шагнул
вперед. Это  был старый морщинистый человек с глубоко скрытыми глазами
и сутулой  спиной - результат  десятилетий, проведенных  склоненным  в
учебных занятиях.  Голос его слегка дрожал от старости.- Я Кораймини,-
сказал он,- Старший лосраата. Я говорю от имени всех искателей Знания,
как раздела Посох, так и боевого учения. Принятие дара оказывает честь
дарящему. Добро  пожаловать.- Говоря  это, он протянул руку, чтобы по-
мочь Кавинанту сойти с лошади.
    Но Кавинант  или неправильно понял жест, или ушел от этого интуи-
тивно. Вместо того, чтобы слезть со своей лошади, он резко стянул свое
обручальное кольцо  с левой  руки и опустил его в вытянутую ладонь Ко-
раймини.
    У Старшего  перехватило дыхание;  взгляд изумления  расширил  его
глаза. Он  почти сразу  же обернулся,  чтобы показать кольцо остальным
Хранителям Учения.  С тихим  благоговейным перешептыванием, словно не-
профессионалы, созерцающие  высшее таинство, они столпились вокруг Ко-
раймини, чтобы внимательнее посмотреть на Белое Золото и подержать его
дрожащими пальцами.
    Но их  касания были  кроткими. Вскоре Кораймини снова обратился к
Кавинанту. Глаза Старшего были увлажнены волнением и рука его дрожала,
когда он  передавал кольцо  обратно Неверящему: -  Юр-Лорд  Кавинант,-
сказал он  с дрожанием в голосе,- ты превосходишь нас. Нам потребуется
много поколений, чтобы достойно отплатить за эту честь. Командуй нами,
чтобы мы могли служить тебе.
    - Мне не  нужна ваша  служба,- ответил Кавинант грубо.- Мне нужна
альтернатива. Найдите какой-нибудь путь спасти Страну без меня.
    - Я тебя  не совсем  понимаю,- сказал Кораймини.- Вся наша сила и
так направлена  на стремление  сохранить Страну. Если это может как-то
тебе помочь,  мы будем  рады.- Осматривая  лица компании  Лордов более
внимательно, он продолжил.- Проследуете ли вы с нами сейчас в Ревлвуд?
Мы приготовили вам пищу и отдых.
    Высокий Лорд  Елена снисходительно  кинула и  легко опустилась со
спины Мирхи.  Остальные всадники тоже быстро спешились. Группа Изучаю-
щих в тот же момент поспешила из тени дерева, чтобы принять на попече-
ние лошадей. Потом вся компания в сопровождении Хранителей Учения про-
шла через кольцо внешних стволов по направлению к центральному дереву.
Множество огней  засветились повсюду в Ревлвуде, и их совместная иллю-
минация улучшила  тусклость в видении Троя. Он мог уверенно идти рядом
с Лордами  и смотреть  с нежностью  на разветвления  знакомого города.
Иногда он более чувствовал себя как дома здесь, чем в Твердыне Лордов.
Именно в Ревлвуде он когда-то научился видеть.
    И он  чувствовал, что столь же приятен Ревлвуд был и для Высокого
Лорда. Эти двое были для него безнадежно запутанными, сливавшимися по-
нятиями. Он был покорен ее превосходством над всеми, ее свечением мяг-
кой авторитетности,  и ее  простой грацией,  когда  она,  покачиваясь,
взбиралась по широкой лестнице центрального ствола. Под ее влиянием он
нашел мужество  дать Кавинанту  слово ободрения,  когда Неверящий стал
сопротивляться подъему на Дерево.
    - Ты не  понимаешь,- неопределенно ответил Кавинант.- Я боюсь вы-
соты.- Выглядя  дрожащим от страха, он впивался руками в поручни лест-
ницы.
    Баннор стал  подниматься прямо сзади Кавинанта, делая себя самого
ответственным за  безопасность Юр-Лорда.  Вскоре они  достигли  уровня
первых ответвлений.
    Трой легко  взбирался на  Дерево вслед  за ними. Гладкая, крепкая
древесина ствола давала ему чувство, что он не может потерять его опо-
ру; почти  казалось, что его поднимают вверх, так, если бы сам Ревлвуд
был устремлен  к нему. В несколько мгновений он уже поднялся по стволу
и зашагал  прочь от  лестницы по  одной из главных магистралей города.
Формировавшие Ревлвуд  вырастили баньян  так, что  верхние поверхности
ветвей были  плоскими, и дорожка, по которой Трой сейчас шел, была до-
статочно широкой  для безопасного прохода в ряд трех или четырех чело-
век. Шагая по ней, он приветственно кивал знакомым ему людям - главным
образом Хранителям  Учения боевого учения и тем Изучающим, семьи кото-
рых жили в Твердыне Лордов.
    Процессия Лордов миновала перекресток, где несколько ветвей срос-
лись вместе, и направились от него к одному из внешних стволов. В этом
стволе был  сформирован большой зал, и когда Трой вошел, он обнаружил,
что зал  этот был обставлен как для банкета. Эта помещение было залито
светом многочисленных  факелов лиллианрилл;  длинные столы,  с коврами
мха между  ними, стояли везде; Изучающие всех возрастов суетились вок-
руг, нося подносы, заставленные дымящимися чашами и бутылями.
    Здесь Трой  присоединился к Дринишоку, старшему по боевому учению
из Хранителей  Учения и первому боевому учителю вомарка. Не считая уг-
рюмых бровей, Дринишок не выглядел воином. Его тонкие, паучьи конечно-
сти и пальцы не демонстрировали достаточного умения держать или саблю,
или лук.  Но три  Лорда, а  также три четверти Боевой Стражи Троя были
тренированы старым  Старшим Хранителем боевого учения, и его загорелые
предплечья были  покрыты многочисленными белыми отметинами боевых шра-
мов. Трой  встретил своего учителя тепло и, после ритуального благода-
рения за пищу, все они уселись пировать.
    Еда в  Ревлвуде была  проста, но  замечательна - она  делалась  с
праздничным подъемом, и это компенсировало недостаток разнообразия - и
все Лорды  и Хранители  Учения были  щедро удовлетворены мясом, рисом,
сыром, хлебом,  фруктами и весенним вином. Согретая светом гостеприим-
ства Ревлвуда,  компания Высокого  Лорда ела с энтузиазмом, смеялась и
шутила на  всем протяжении пира с их хозяевами и занятыми обслуживание
Изучающими. Затем,  когда с  едой было  покончено, Высокий  Лорд Елена
председательствовала на  развлечениях, которые  подготовили Изучающие.
Чемпионы боевого учения продемонстрировали гимнастику и мастерство при
обращении с  мечами, а ученики раздела Посох рассказали запутанную ис-
торию, которую они дистиллировали из древней истории великанов про Ба-
гуна Невыносимого  и Тельмы,  приручившей его.  Трой никогда не слышал
этого раньше, и история восхитила его.
    Ему неохота  было терять  это удовольствие и приятное настроение,
поэтому, когда  Лорды покинули  зал с Хранителями Учения чтобы погово-
рить с ними относительно известий, которые Ранник принес с Сарангрейв-
ской Зыби,  Трой не  пошел с  ними. Вместо этого он принял приглашение
Дринишока и отправился провести ночь дома у старого Старшего Хранителя
боевого учения.
    Высоко на одном из внешних деревьев, в комнате из колышащихся ли-
стьев и веток, он и Дринишок сидели долгое время, попивая весеннее ви-
но и  беседуя о войне. Дринишок был восхищен планом сражения и открыто
признался, что  только нужда  Ревлвуда в сильной защите удерживает его
от участия  в походе Боевой Стражи. Как всегда, он проявил быстрое по-
нимание идей Троя, и когда наконец-то вомарк отправился спать, единст-
венным смутным  пятном на  его личной самоудовлетворенности была зага-
дочность Трелла.
    Ветерок ветвей  убаюкал его в прекрасный сон, и, рано проснувшись
на следующее утро, он ощутил свою предрасположенность к новому дню. Он
был в веселом расположении духа и не был удивлен, когда обнаружил, что
хозяин дома встал и ушел до него. Ему было известно расписание лосраа-
та. Он умылся, оделся, натянул свои высокие ботинки поверх черных гетр
и аккуратно выправил свою повязку и солнечные очки. После быстрого за-
втрака потратил  немного времени чтобы начистить щит и эбонитово свер-
кающий меч.  Когда он  стал выглядеть так, как пристало вомарку Боевой
Стражи Твердыни Лордов, он покинул комнату Дринишока, добрался к цент-
ральному стволу и поднялся на обзорную Ревлвуда.
    На маленькой  платформе на самых верхних ветвях Дерева он присое-
динился к двум Изучающим, несущим обязанности наблюдающих. Обмениваясь
с ними  любезностями, он вдыхал живящий осенний воздух и изучал во всю
длину и  ширину Долину  Двух Рек.  На западе были видны снежные хребты
гор. Он осматривал долину не с осторожностью, не следя за опасностью -
он любил  плодородные холмы Тротгарда и хотел зафиксировать их в своем
сознании так,  чтобы никогда не забыть их. Если что-нибудь поразит его
в ходе  приближающейся войны, он хотел быть уверенным при любом конце,
смерти или слепоте, что действительно видел это место.
    Он был  все еще  на обзорной,  когда он  услышал сигнал для сбора
лосраата.
    Он сразу  же покинул этих двух Изучающих и стал спускаться по Де-
реву. Вскоре  он достиг широкой, без крыши, чаши места сбора. Высоко в
городе, на  основе четырех  солидных ветвей, отходящих от центрального
ствола, формировавшие Ревлвуд сплели огромную сеть из отростков ветвей
баньяна, висящую вокруг центрального ствола. Это создало широкую чашу,
поддерживаемую четырьмя  ветвями центрального  ствола и цеплявшуюся за
ветви каждого из шести внешних деревьев. В результате получилась ~при-
ветственная~, место сбора, достаточно широкое, чтобы вместить половину
населения города. Люди садились на ветви и свешивали свои ноги в бреши
сетки.
    Эти бреши  были довольно  большими, в каждую из них мог бы прова-
литься человек,  и они делали ~приветственную~ нелегким испытанием для
новичка. Однако  обитатели Ревлвуда  передвигались и даже легко бегали
по сетке.  Вомарк Трой,  с бдительностью  и осторожностью шага слепого
человека, был в состоянии уверенно отойти от центрального ствола, что-
бы присоединиться  к Дринишоку и остальным Лордам и Хранителям Учения,
которые стояли недалеко от одной из сторон чаши.
    Лорд Аматин  была уже  здесь, поглощенная  беседой со  скоплением
Хранителей Учения  и наиболее  продвинувшихся Изучающих раздела Посох.
Большинство Стражей  Крови встали по краям сетки, и мимо них тек поток
жителей Ревлвуда.  Когда Трой  присоединился к  Дринишоку, его  взгляд
уловил Лорда  Морэма, передвигающегося через чашу прямо к Аматин. Если
~приветственная~ и доставляла Морэму какие-то неудобства, он все же не
показывал этого,  смело шагая  с корня на корень, держа посох в изгибе
своей руки.
    Вскоре в  сопровождении Старшего  Хранителя раздела Посох Асураки
прибыла Высокий  Лорд Елена.  Трой был  слегка обескуражен; он ожидал,
что она прибудет с Кораймини, Старшим лосраата. Но когда Кораймини по-
явился в  чаше, он вел с собой Юр-Лорда Кавинанта. Трой понял, что по-
лучилось. Лосраат  оценил ранг  Кавинанта выше  Елены, и  вот - высшая
честь гостеприимства  Ревлвуда, приглашение Старшего, была оказана Не-
верящему. Это  рассердило Троя,  ему не нравилось видеть, что Высокого
Лорда ставят  ниже Кавинанта.  Но он морально удовлетворился, наблюдая
болезненный взгляд, с которым Кавинант смотрел на сетку и пропасть под
ней.
    Вскоре все Хранители Учения заняли свои места. Стороны ~приветст-
венной~ и  ветви вокруг  кишели людьми  Ревлвуда. Кавинант  вцепился в
крепкую ветвь, рядом с которой расположился, а Баннор пристроился воз-
ле него.  Лорды и вомарк Трой сидели в группе, окружающей Старших Хра-
нителей, лицом  к югу, и Кораймини стоял перед ними, смотря поверх них
на собрание с величавым выражением лица. Когда все люди стали молчали-
вы, спокойны и ожидающи, он начал церемонию собрания.
    Он и Высокий Лорд обменялись традиционными приветствиями и пропе-
ли друг  другу традиционные  посвящения, в  которых они  изложили цели
проведения этого  собрания. Их величественное попеременное воздействие
на настроение  почтительной серьезности  над  ~приветственной~  сплело
внимание всех  людей вместе,  словно они  были вовлечены  в зловещую и
удивительную часть истории Страны. Под влиянием воздействия этой цере-
монии Трой  почти забыл, что половина из того, что было сказано и про-
пето, имело  целью проявить почтительность по отношению к Носящему Бе-
лое Золото.
    Но Кавинант не выглядел так, словно его почитали. Он сидел с неу-
добной неуклюжестью,  как если бы его тыкали в позвоночник острием но-
жа.
    После того  как была  пропета последняя песня, Кораймини в насту-
пившей тишине пристально посмотрел на Кавинанта, давая Неверящему воз-
можность сказать  свое слово. Но свирепый взгляд, которым Кавинант от-
ветил ему,  заставил Старшего почти содрогнуться. Он отвернулся и ска-
зал: - Высокий  Лорд Елена,  Лорд Морэм,  Лорд Аматин, вомарк Трой, мы
приветствуем вас в ~приветственной~ Ревлвуда. Мы - лосраат, исследова-
тели и  слуги Учения Кевина. Мы собрались здесь чествовать вас и пред-
ложить вам помощь всех наших знаний во имя надвигающейся войны. Охрана
Страны и Учения в ваших руках, также как тайны Страны и Учения - в на-
ших. Если есть хоть что-то, в чем мы можем помочь вам, только скажите,
и мы выставим всю нашу силу, чтобы встретить эту нужду.
    С глубоким  поклоном Высокий  Лорд Елена  церемониально  ответила
ему.
    - Собрание лосраата  оказало нам  честь, и  я рада говорить перед
людьми Ревлвуда.- Трой подумал, что он редко видел ее выглядящей такой
лучащейся.- Старший  лосраата, Старшие  Хранители,  Хранители  Учения,
Изучающие боевое  учение и  Посох, друзья земли - мои друзья. От имени
всех Лордов  я благодарю вас. Мы никогда не падем, пока такая верность
клятвам жива в Стране.
    Друзья мои! Есть дела, о которых я бы хотела поговорить с вами. Я
говорю не об опасности, которую несет война Ревлвуду. Боевое учение не
будет пренебрегать вашей защитой. А Лорд Аматин останется с вами, что-
бы сделать все, что может сделать Лорд для охранения Долины Двух Рек.
    Одобрение прокатилось по краям чаши. Но она прервала его властным
взглядом и  продолжила: - Далее,  я не  говорю о подкаменьях и наство-
льях, которые будут разрушены войной, или о людях, которые станут без-
домными. Я  знаю, что  обездоленные этой  войной найдут здесь весь тот
уют, помощь  и поддержку,  которые человеческие сердца могут попросить
или дать. Это конечно же будет так, и это не будет вам в тягость.
    Далее, я  не говорю  уж о  том, что  велика наша нужда в мастерах
Учения Кевина.  Вы отдали  для этого  очень много своих сил и достигли
многого. Вы  дадите и достигнете большего. Все эти дела лучше доверить
вам, на ваше собственное усмотрение.
    - Но есть  два вопроса,  о которых  я должна сказать.- Перемена в
тембре ее  голоса показала, что она достигает сердца причин ее приезда
в Ревлвуд.-  Второй из  них касается чужестранца, посетившего Твердыню
Лордов. Но  первый - это  тот, что  был представлен вам год назад - по
просьбе вомарка Хайла Троя.- Она предложила возможность говорить Трою,
но он  отказался, мотнув головой, и она продолжила: - Мы очень надеем-
ся, что  лосраат нашел способ говорить и слушать сообщения, передавае-
мые на большое расстояние. Вомарк верит, что обладание такой возможно-
стью будет иметь огромную ценность в этой войне.
    Удовлетворенный взгляд  Кораймини открыл его ответ прежде, чем он
сказал это: - Высокий Лорд, мы нашли такой способ.
    Сердце Троя  вскипело при  этой новости,  и он схватился рукой за
свой меч. Его план сражения показался ему вдруг без изъянов. Он широко
скалил зубы,  в то  время как  Старший продолжал: - Несколько из наших
лучших Изучающих и Хранителей Учения посвятили себя этой надобности. И
с ними  были хайербренды  учения лиллианрилл.  С хайербрендами и двумя
Изучающими Старший Хранитель по разделу Посоха Асурака научилась полу-
чать сообщения, которые передавались с помощью ~ломильялора~, Высокого
Дерева учения  лиллианрилл. Эта  задача трудная  и требующая обладания
могуществом - но  не превосходящего  могущества Лорда  при обращении к
участию Земной  Силы.- Кивая  Старшему Хранителю  по разделу Посох, он
сказал: - Асурака  обучит вас  этому знанию.  Мы подготовили три прута
~ломильялора~ для  этой задачи. Больше их мы сделать не могли, ибо Вы-
сокое Дерево - великая редкость.
    ~Ломильялор~. Трой  слышал о  нем. Для учения лиллианрилл это был
аналог Оркреста учения радхамаэрль - могущественный белый прут, проис-
ходящий от  Одного Дерева,  из которого  Берек Полурукий вырезал Посох
Закона. Хайербренды пользовались им, как гравлингасы использовали Орк-
рест - чтобы  проводить тест на правдивость. Тест правды ~ломильялора~
абсолютно надежен -  если проверяемый не превосходит проверяющего. Не-
которые из  старых рассказов  о первом визите Кавинанта в Страну гово-
рят, что Неверящий прошел тест правды, данный ему в настволье Парящее.
    Однако вскоре после этого настволье Парящее было уничтожено.
    Когда Трой  решил присоединиться к Лене в благодарностях лосраату
за это их достижение, он осмотрелся, чтобы увидеть, как Кавинант восп-
ринял новость Кораймини.
    По каким-то причинам Неверящий уже стоял на ногах. Неуверенно по-
качиваясь, боясь  упасть, он  бормотал несвязно: -  ~Ломильялор~. Тест
правды. Ты собираешься довериться этому?
    Горячее возражение  готово было  сорваться с губ Троя, но что-то,
появившееся возле  Кавинанта, заставило его смолчать. Трой закрыл свой
взгляд рукой,  поправил свои  солнечные очки и вновь посмотрел. Стран-
ность была все еще там.
    Грудная клетка  Кавинанта казалась  в его взгляде рябящей, словно
бегущая вода.  Сам он выглядел твердым, но что-то колыхало его грудную
клетку, заставляя ее рябить, как в мираже.
    Трой однажды ранее уже наблюдал эффект, подобный этому. Он быстро
взглянул по  направлению к  Высокому Лорду.  Она посмотрела  на него с
вопросом на  ее лице. Ее ничего не беспокоило. Эта рябь не воспринима-
лась никем другим в ~приветственной~. И даже Кавинант выглядел не зна-
ющим об  этом. Но Стражи Крови по краям чаши стояли так, словно внима-
тельно наблюдали, и Баннор стоял возле Кавинанта напряженно, что пока-
зывало максимум его внимания.
    Затем Трой  увидел, что  поле искажения отделилось от Кавинанта и
лениво поплыло по направлению к Высокому Лорду.
    В другое  время увидев это, появившееся так кратко, с такой мимо-
летностью, он в конце концов он не обратил бы на это внимание, воспри-
нял бы  это как загадочный эффект его видения, нетривиальности его ви-
дения. Но теперь он знал, что это было.
    Он медленно поклонился Кораймини: - Простите, что прерываю. Я за-
был, что я тоже должен был говорить.- Не дожидаясь ответа, он обратил-
ся к Елене. Он надеялся, что она поймет его через осторожное безразли-
чие его  тона.- Почему ты не сказала об этом в самом начале? Ведь было
еще кое-что,  о чем мы хотели поговорить с лосраатом.- Пока он говорил
это, он  сделал несколько  шагов в  ее направлении, как будто это было
естественным выражением его небезразличия. Краем глаза он наблюдал ми-
раж, плывущий прямо к ней.
    Сам он тоже становился все ближе к нему.
    Он обратил  свой взор на Кавинанта, что позволило ему сделать еще
два шага,  и остро  заметил: - Как  Вы знаете,  для этой нужды, должно
быть, можно  было бы  использовать и Ваше Белое Золото, которое хорошо
для многих различных целей.- Немного волнения в его тоне позволило ему
еще чуть продвинуться в желаемом ему направлении.
    Затем еще  мгновение - и  он пришел  в движение. Он быстро сделал
три больших шага и прыжком бросился в рябение воздуха.
    Оно пыталось  избежать его,  но он  все же  поймал его. Он поймал
скопление плотного сопротивляющегося воздуха и прижал к сетке руками.
    Оно вырывалось - он мог чувствовать невидимые руки и ноги - но он
держал его  крепко. Он  удерживал свою хватку, пока эта форма не пере-
стала сопротивляться и не легла спокойно. Встав на ноги, он легко под-
нял это что-то светлое и бесформенное в своих руках.
    - Все в  порядке, мой  друг,- подбадривал  он его.- Покажись нам.
Или мне попросить Высокого Лорда пощекотать твои ребра Посохом Закона?
    Кавинант уставился  на Троя,  словно вомарк  лишился рассудка. Но
Лорда Аматин  внимательно наблюдала  за ним,  и Высокий Лорд двинулась
вперед, как бы поддержать его угрозу.
    Раздался звонкий высокий молодой смех.
    - Ох, очень хорошо,- сказал бестелесный голос, кипящий радостью.-
Меня поймали. У тебя удивительное зрение. Отпусти меня - я не убегу.
    Воздух вдруг закрутился, и Амок стал видимым в объятиях Троя. Это
был тот же нелепо древний юноша, что появлялся ранее в Совете Лордов в
Ревлстоне.
    - Приветствую тебя,  Высокий Лорд,- сказал он радушно. Когда Трой
отпустил его, он насмешливо поклонился ей, потом повернулся и повторил
свой поклон  захватившему его  в плен.-  Приветствую тебя,  вомарк. Ты
очень чуток -  но груб. Разве это гостеприимство Ревлвуда? - Наполнен-
ный весельем, его голос стирал порицание его слов.- Нужды в твоей силе
не было. Я и так здесь.
    - Из ада,- бормотал Кавинант,- из ада.
    - В самом  деле? - сказал  Амок с мальчишеской ухмылкой, которая,
казалось, осветила смеющиеся кудряшки его волос.- Ладно, как что назы-
вать - это  решать не  мне. Но я все же славно сделан. Ты носишь Белое
Золото. Это ради тебя я вернулся.
    Все люди Ревлвуда вскочили на ноги, когда Амок появился, и Храни-
тели Учения обступили сейчас кругом вомарка и его пленного. Как Корай-
мини, так и Асурака задавали смущенные вопросы Высокому Лорду. Но Еле-
на отсылала  их к  Лорду Аматин.  Вступив в круг, Аматин спросила Амо-
ка: - Как же так?
    Амок ответил: - Лорд, Белое Золото превосходит мою цель. Я ощутил
чувство готовности, когда ~Крилл~ Лорика вернулся к жизни. Я отправил-
ся в Ревлстон. И там я узнал, что оживление ~Крилла~ не было следстви-
ем постижения Лордами Учения Кевина. Я испугался, узнав, что я заблуж-
дался. Но  сейчас я  попутешествовал по Стране и увидел опасности, и я
понял Белое  Золото, разбудившее  ~Крилл~ Лорика.  Это показывает муд-
рость моего создания. Хотя условия моего появления еще не выполнены, я
вижу надобность, и вот я появился.
    - Ты изменился? -  спросила Аматин.-  Откроешь ли  ты нам  сейчас
свои знания?
    - Я есть тот, кто я есть. Я уважаю Белое Золото, но я не изменил-
ся.
    - Кто он такой? - настаивал Кораймини.
    Отвечая Старшему  лосраата, Высокий  Лорд Елена дала Аматин время
продумать следующие вопросы.- Это Амок, ждущий носитель знаний. Он был
создан Высоким Лордом Кевином для... для ответа на особые вопросы. Ке-
вина решил,  что когда  те, кто  придут  после  него,  смогут  оживить
~Крилл~ Лорика,  они будут уже готовы к знаниям Амока. Но мы не подчи-
нили себе ~Крилл~. Мы не знаем вопросов.
    При этом  вздох изумления  пронесся по  лосраату. Но Трой мог ви-
деть, что  Хранители Учения  мгновенно поняли  эту ситуацию лучше, чем
понял он. Их глаза светились возможностями, которые он не понимал.
    По кивку Кораймини два Старших Хранителя Асурака и Дринишок вошли
в круг и встали с другой стороны от Лорда Аматин, располагая свои зна-
ния для  ее услуг.  Она признала их, затем подняла свое вдумчивое лицо
на Амока и спросила: - Чужестранец, кто ты?
    - Лорд, я  тот, кого ты видишь,- ответил Амок.- Те, кто меня зна-
ет, не нуждаются в имени для меня.
    - Кем ты создан?
    - Высоким Лордом Кевином, сыном Лорика, сына Дэймлона, сына Бере-
ка Хатфью, Лорда-Основателя.
    - Для чего ты был сделан?
    - Я - воплощение  ожидания. И  я - ответы  на вопросы.-  Открытая
мальчишеская усмешка, казалось, насмехалась над неправильностью вопро-
сов Аматин.
    Раздраженный насмешливостью Амока, Дринишок предположил:
    - Юноша, ты несешь знания, которые относятся к боевому учению?
    Амок рассмеялся: - Старик, я был уже старым, когда дедушка твоего
прапрадедушки был младенцем. Разве похоже, что я появился быть воином?
    - Меня не  заботит возраст,-  процедил Старший  Хранитель боевого
учения.- Ты ведешь себя как ребенок.
    - Я таков, каков я есть. Я веду себя так, как я был создан, чтобы
себя вести.
    Лорд Аматин  заговорила снова,  четко логически  выделяя слова: -
Амок, что ты?
    Без колебания  Амок ответил: -  Я - часть  Седьмого Завета Учения
Высокого Лорда Кевина.
    Его ответ  распространил ошеломленную  тишину над всем собранием.
Оба Старших  Хранителя глубоко  выдохнули, а  Кораймини пришлось удер-
жаться за  плечо Елены. Взрыв буйного волнения прокатился по лицу Еле-
ны. Глаза  Морэма испускали  почти видимый огонь. И Лорд Аматин широко
разинула рот -  изумилась или  испугалась того, что ей открылось. Даже
Трой, который  не посвятил всю свою жизнь тайнам Заветов, почувствовал
внезапную неустойчивость,  как  будто  ветвь,  на  которой  он  стоял,
встряхнуло что-то  непостижимое. Затем  среди Изучающих  поднялся  шум
восхищения. Хранители  Учения бросились стремительно вперед, как будто
хотели удостовериться  в существовании  Амока, дотронувшись до него. И
среди этого  шума Трой  услышал восклицание Высокого Лорда Елены: - Во
имя Семи! Мы спасены!
    Кавинант тоже услышал ее.- Спасены? - шум резал его уши.- Но ведь
ты даже не знаешь, что такое Седьмой Завет!
    Елена проигнорировала  его замечание.  Она излучала  восторженные
поздравления Лорду  Аматин, затем подняла руки, чтобы успокоить собра-
ние. Когда некоторая степень порядка вернулась в ~приветственную~, она
сказала: - Амок,  ты действительно  славно создан.  Ты поступил мудро,
вернувшись к  нам. Теперь Презирающий не превышает нас в силе настоль-
ко, насколько он, возможно, думает.
    Со усилием старый Кораймини напрягся вспомнить свой долгий опыт с
недосягаемостью Заветов.  Дрожащим голосом  он сказал: - Но мы все еще
не знаем вопросы, открывающие это знание.
    - Мы найдем  их,- ответила Елена. Несомненная определенность зве-
нела в ее голосе.
    После паузы,  успокоившись, Лорд  Аматин вернулась к своим вопро-
сам: - Амок,  Заветы, которые  мы нашли,  содержит различные знания по
многим предметам. Так ли это и с Седьмым Заветом?
    Амок, казалось,  решил, что  это был достаточно меткий вопрос. Он
поклонился ей  настолько серьезно,  насколько позволял ему его веселый
дух, и сказал: - Лорд, Седьмой Завет несет в себе много применений, но
я - только лишь вполне определенные ответы.
    - И какие ты ответы?
    - Я - дорога и дверь.
    - Каким же образом?
    - В этом суть моих ответов.
    Лорд Аматин  посмотрела на  Елену и  Морэма за подсказкой, и Трой
воспользовался возможностью сказать: - Дорога и дверь чего?
    С усмешкой  Амок ответил: -  Те, кто  меня знают,  не нуждаются в
имени для меня.
    - Да, я помню,- согласился Трой.- А среди тех, кто тебя не знает,
ты зовешься Амоком. Почему тебе не дать более подробный ответ?
    - Почему бы тебе не задать более подробный вопрос? - весело отве-
тил юноша.
    Трой отступился,  поставленный в  тупик, но  через мгновение Лорд
Аматин была готова продолжать.
    - Амок, знание -  это дверь и дорога к силе. Земная Сила отвечает
только тем, кто знает, как ее вызывать. Как велико могущество Седьмого
Завета?
    - Он - кульминация  Учения Кевина,-  лукаво сказал Амок так, если
бы отпустил тонкую шутку.
    - Может ли это быть использовано в сражении с Презирающим?
    - Сила есть сила. Она служит тому, кто ей обладает.
    - Амок,- обратилась  Аматин, затем  заколебалась.  Казалось,  она
почти боялась  своего следующего  вопроса. Но  она утвердилась в своем
решении и сказала это.- Содержит ли Седьмой Завет Учения Кевина описа-
ние ритуала Осквернения?
    - Лорд, осквернение не требует знаний. Оно всегда свободно идет в
любую протянутую руку.
    Аматин вздохнула, потом повернулась к Асураке и спросила совета у
Старшего Хранителя  по разделу  Посох. Асурака  переадресовала  вопрос
Дринишоку, но  тот был  не в  своей стихии и не смог ничего ей предло-
жить. Она  резко повернулась к Кораймини. Вдвоем они недолго посовеща-
лись. Когда  Асурака повернулась  к Амоку,  она робко сказала: - Амок,
другие Заветы  обучают знанию  пользоваться силой.  Ты - сила Седьмого
Завета?
    - Я - дорога и дверь.
    - Несешь ли ты силу в себе? - настаивала она.
    Мгновение казалось,  что Амок изучает допустимость этого вопроса.
Затем он ответил просто:
    - Нет.
    - Ты учитель?
    - Я дорога...
    Вдруг Лорду Аматин пришла новая идея, и она прервала Амока.
    - Так ты - проводник?
    - Да.
    - Ты был создан для того, чтобы научить нас расположению каких-то
знаний или силы?
    - О, это  уж как  получиться. Можно  долго идти по дороге, но так
никуда и не прийти.
    - Так где эта сила?
    - Там, где следует быть любой силе - она скрыта.
    - Что это за сила?
    Смеясь, юноша  ответил: - Сила эта соответствует нуждам того, кто
ее обретает.-  Затем добавил: -  А те,  кто знают ее, не имеют нужды в
имени для нее.
    Аматин обмякла и обернулась к Высокому Лорду. Ее худое лицо несло
отпечаток поражения. Вокруг нее собрание лосраата вздохнуло, как будто
люди почувствовали  ее разочарование.  Но  Высокий  Лорд  ответила  на
взгляд Аматин, спокойно и уверенно выйдя вперед и утвердив Посох Зако-
на перед Амоком. Сухим и конфиденциальным голосом она сказала: - Амок,
ты будешь моим проводником?
    С неожиданной серьезностью, Амок кивнул.
    - Да, Высокий Лорд. Если Белое Золото позволит.
    - Не спрашивай у меня разрешения,- быстро сказал Кавинант. Но ни-
кто не слушал его.
    Высокий Лорд улыбнулась, спросила: - Куда мы пойдем?
    Юноша не сказал, но сделал общий кивок к Западным горам.
    - А когда мы пойдем?
    - Когда только Высокий Лорд пожелает.- Запрокинув голову, он сно-
ва начал смеяться, как будто высвобождая переполнявшую его веселость.-
Только подумай обо мне - и я к тебе присоединюсь.
    Смеясь, он поднял свои руки в загадочном жесте и исчез.
    Или он  скрыл себя сильнее, чем раньше, или передвигался быстрее;
Трой не уловил последний его проблеск.
    Вомарк обнаружил, что сильно сожалеет о появлении Амока.
    Вскоре после  этого собрание  лосраата было  распущено. Хранители
Учения и  Изучающие раздела  Посоха поспешили  обратно, анализируя то,
что случилось, а Дринишок приказал всем своим Изучающим и преподавате-
лям спуститься  на тренировочные  поля. Елена,  Морэм и Аматин пошли с
Кораймини и Старшим Хранителем раздела Посох Асуракой в главную библи-
отеку. В несколько мгновений Трой, Кавинант и Баннор оказались единст-
венными людьми, оставшимися в чаше.
    Трой чувствовал,  что ему  следовало бы  поговорить с Кавинантом;
были вещи, которые ему нужно было понять. Но он боялся, что будет не в
состоянии сдержать свой темперамент, поэтому он тоже удалился, оставив
Баннора помогать  Кавинанту выбраться  из сетки. Он хотел поговорить с
Высоким Лордом,  спросить у нее, почему она сделала такое безрассудное
предложение Амоку.  Но он не мог распоряжаться своими эмоциями. Он вы-
брался из ~приветственной~ и зашагал большими шагами по одной из веток
по направлению к комнатам Дринишока.
    В кладовке Старшего Хранителя боевого учения он съел немного хле-
ба и  мяса и  выпил из фляги весеннего вина, стараясь рассеять смутное
черное предчувствие  дурного предзнаменования,  которое было  дано ему
Амоком. Идея  Елены скитаться где-то с этим парнем, охотясь за таинст-
венной и  возможно бесполезной  силой в то время, когда она была нужна
буквально везде, заставляла его расстроено скрежетать зубами. Его сер-
дце стонало  от предчувствия,  которое говорило ему, что он теряет ее.
Страна собирается  ее потерять.  В поисках моральной опоры он потребил
великое количество  весеннего вина.  Но это не сделало его более стой-
ким. Его  мозг был  в смятении,  как будто ветра опасности закручивали
его.
    Сразу после  полудня он отправился искать Лордов, но один из Хра-
нителей Учения  вскоре сказал ему, что они закрылись с Асуракой и изу-
чают связь  через прут  ~ломильялора~. Он спустился на землю, свистнул
Мехрила и  поскакал прочь  от Ревлвуда,  с Руэлом возле него. Он хотел
посетить могилу того Изучающего, который вызвал его в Страну.
    Кавинант сказал:  "~Вовсе не  ты - тот, на кого они возложили всю
свою веру. Это Изучающий, который вызвал тебя~". Трою нужно было поду-
мать об этом. Он не мог просто так отбросить эту возможность. Одной из
причин, по  которой он не доверял Кавинанту, была та, что в первый раз
Неверящий был  вызван Друлом Камневым Червем по подсказке Лорда Фаула.
Имеет ли природа вызывающего какую-либо связь с тем, кто вызывается?
    Далее, Кавинант  как-то странно относился к этому Изучающему, как
если бы он знал о том молодом человеке что-то, чего Трою было не изве-
стно.
    Трой отправился к месту своего вызова в Страну, надеясь, что этот
физический фон, конкретное место Тротгарда успокоит его неопределенные
страхи и  предчувствия. Он  нуждался в  том, чтобы  вновь обрести свою
уверенность. Он  знал, что  не может  пытаться изменить  решение Елены
следовать за Амоком, если не верит в себя.
    Но когда  он достиг той могилы, он обнаружил там Трелла. Гравлин-
гас стоял  на травяном  могильном холмике,  как будто молился. Услышав
приближение Троя,  он поднял  вдруг свою голову, и его лицо было таким
возвышенным от  выражения великого горя, что в мгновение поразило Троя
безо всяких  слов. Он  тут же подумал об отсутствии причин, по которым
гравлингасу Треллу следовало бы находился здесь, да еще так горюя.
    До того, как Трой смог собрать все свои мысли, чтобы просить объ-
яснения, Трелл вскочил и заспешил к своей ездовой лошади, которая была
привязана неподалеку.
    - Трелл!..- закричал  было вслед  ему Трой,  но Руэл  прервал его
ровным голосом: - Вомарк, пусть он идет.
    Трой с  удивлением повернулся к Стражу Крови. Лицо Руэла было та-
ким же  бесстрастным, как всегда, но что-то в его глазах, следивших за
Треллом, казалось,  выражало необычную  симпатию. Трой осторожно спро-
сил: - Почему? Я не понимаю?
    - Можешь спросить об этом у Высокого Лорда,- ответил Руэл без из-
менения в голосе.
    - Я спрашиваю  тебя! - закричал  на него  Вомарк прежде  чем смог
взять под контроль свое раздражение.
    - Тем не менее.
    Трой с  усилием успокоил  себя. Выражение лица Руэла говорило так
же ясно, как и слова, что он действовал по указаниям Высокого Лорда, и
ничто, что  не угрожает  ее жизни,  не могло  заставить его ослушаться
ее.- Ладно,-  сказал Трой  жестко.- Я так и сделаю.- Повернув Мехрила,
он поскакал рысью вслед за скачущей галопом лошадью назад, в Ревлвуд.
    Но когда  он вновь  вступил в Долину Двух Рек и достиг Дерева, он
увидел Дринишока, нетерпеливо ждущего его. Лорды объявили, что на сле-
дующее утро  они покидают  Ревлвуд, и Старший Хранитель боевого учения
хотел, чтобы Трой обсудил защиту города со всеми Хранителями и Изучаю-
щими боевого  учения. Это  была ответственность,  которую Трой  не мог
проигнорировать, поэтому до тех пор, пока его визуальное восприятие не
обратилось в  туман, а  затем в  ночную слепоту, он занимался со всеми
знатоками боевого  учения. Он  даже не  пытался увидеть  то, о чем шел
разговор, он с головой погрузился в стратегию обороны Долины.
    Но когда  все это закончилось, он выяснил, что потерял шанс гово-
рить с  Лордами. В темноте он, казалось, испытывал недостаток силы так
же, как  и видения.  После этих  занятий он  пошел домой к Дринишоку и
разделил еду, полную неперевариваемых кусков тишины, со Старшим Храни-
телем боевого  учения. Потом  он рано лег спать; он не мог более выно-
сить расплывчатого  полувидения при свете факелов. Дринишок уважал его
настрой и оставил его одного. В слепой изоляции он уставился бесполез-
но в  темноту, пытаясь восстановить свою уверенность. Он с несомненно-
стью чувствовал, что теряет Елену.
    Он жаждал  поговорить с  ней, отговорить  ее, удержать  ее. Но на
следующее утро,  когда все  наездники собрались  у своих лошадей сразу
после рассвета  с южной  стороны великого  Дерева, он понял, что он не
может противостоять Высокому Лорду со своими страхами. Сидя царственно
на спине Мирхи в слабом свете начинающегося дня, она производила слиш-
ком сильное  впечатление своего  присутствия, излучала  слишком  много
персонального авторитета.  И пока  она была окружена таким количеством
людей, он  не мог задать ей свой вопрос о Трелле. Его вопрос был слиш-
ком личным,  чтобы выноситься  на публику. Он решил постараться занять
свой мозг другими вещами до тех пор, пока не получит шанс поговорить с
кем-нибудь.
    Он неторопливо  рассматривал компанию  всадников. Стоя  рядом  со
своими ранихинами, вместе с Лордами были двадцать Стражей Крови - Пер-
вый Знак Морин, Террел, Баннор, Руэл, Ранник и пятнадцать других. Оче-
видно, Корал  остался с Лордом Аматин в Ревлвуде. В группе было только
пять не  Стражей Крови: Высокий Лорд Елена, Лорд Морэм, Кавинант, Трой
и Трелл.  Увидев гравлингаса,  Трой вновь  ощутил желание поговорить с
ним. Явно  измученное выражение  Трелла было проникнуто беспокойством,
как будто  он ожидал какого-то решения от Елены с некой агонией, кото-
рая удивила  Троя. Но  вомарк воздержался  от расспросов,  несмотря на
свое беспокойство.  Высокий Лорд  обратилась к Лорду Аматин и Старшему
лосраата Кораймини.
    - Мои друзья! -  сказала она  величаво.- Я оставляю Ревлвуд вашим
заботам. Охраняйте его хорошо! Дерево и лосраат - два великих достиже-
ния Новых Лордов. Два символа нашей службы. Если это может быть сдела-
но, они  должны быть  сохранены. Помните о бдительности. Наблюдайте за
Центральными Равнинами.  Если война  придет на  вас, вы не должны быть
застигнуты врасплох. И помните: если сохранить Ревлвуд будет невозмож-
но, Учение все же должно быть сохранено и Твердыня Лордов предупрежде-
на. Лосраат и Заветы должны при необходимости найти безопасность в Ре-
влстоне.
    Сестра Аматин, это тяжелое бремя. Но я поручаю его тебе без бояз-
ни. Оно  не превосходит  тебя. И помощь Кораймини - Старшего лосраата,
Асураки и  Дринишока - Старших  Хранителей - бесценна.  Я не верю, что
Боевая Стража  погибнет в этой войне. Но вы должны быть готовы к любым
возможностям, даже к самым худшим. Вы вы должны пасть. Эта ответствен-
ность ложиться на вас.
    Лорд Аматин  закрыла глаза,  чтобы скрыть слезы, и молча поклони-
лась Высокому  Лорду. Затем  Елена подняла голову на Ревлвуд и сказала
так, чтобы могла быть услышана на Дереве.
    - Друзья, товарищи!  Гордые люди  Страны! Это  война перед  нами.
Вместе мы  пройдем испытание  смертью. Теперь время разделиться, когда
все защитники  Страны должны заниматься своими отдельными задачами. Не
желайте поменять свой жребий на другой. Во всех них вера и служба рав-
ны, также  как достоинство и опасности, в это время всеобщей нужды. Но
не печальтесь  перед прощанием.  Мы идем к величайшей победе наших ве-
ков - нам  оказана честь дать все, что мы можем, Стране. Это испытание
смертью, и это последнее, чем мы можем доказать достойность того, чему
мы служим.
    Пусть сердца ваши будут добрыми. Если нужды этой войны будут выше
вашей силы,  не отчаивайтесь.  Отдайте всю вашу силу, и храните клятву
Мира, и не отчаивайтесь. Держите мужество и веру высоко. Лучше пасть и
погибнуть за мир, чем осквернить Страну.
    Друзья мои,  я горжусь,  что мне  оказана честь разделять жизнь с
вами.
    Высоко в Ревлвуде сильный голос прокричал:
    - Да здравствует Высокий Лорд и Посох Закона.
    И все люди на Дереве и на земле отвечали:
    - Хей! Да здравствует Высокий Лорд.
    Елена низко  поклонилась Ревлвуду,  раскрывая широко  свои руки в
традиционном жесте  прощания. Затем  она повернула Мирху к всадникам и
сказала Лорду Морэму.
    - Сейчас, Морэм,  мой самый верный друг, нам придется расстаться.
Ты и  вомарк Хайл  Трой должны  вновь присоединиться  к Боевой Страже,
чтобы руководить  этой войной. Я приняла решение. Я сейчас покидаю вас
и следую за Амоком к Седьмому Завету Учения Кевина.
    Трой поневоле  застонал и схватился за гриву Мехрила, будто удер-
живаясь от  падения. Но  Высокий Лорд не обратила на это внимания. Она
сказала Морэму: -  Ты знаешь, что делаю я это не для того, чтобы избе-
жать бремени  войны. Но ты также знаешь, что ты более опытен и готов к
сражению. И  ты знаешь,  что исход войны может не дать нам второй воз-
можности открыть  этот Завет. И к тому же возможно, что этот Завет мо-
жет дать  нам победу, которая в ином случае может быть отнята у нас. Я
не могу выбрать другого.
    Лорд Морэм  какое-то время  внимательно смотрел  на нее. Когда он
наконец заговорил,  в голосе  его был  приглушенный отзвук  просьбы: -
Будь осторожна, Высокий Лорд. Даже Седьмой Завет - этого недостаточно.
    Елена встретила  его взгляд  прямо, но при этом ее взгляд казался
расфокусированным. Направленность  ее взгляда куда-то в другое измере-
ние была столь явна, что, казалось, она его вообще не видела.
    - Возможно, этого  было недостаточно для Кевина Расточителя Стра-
ны,- ответила она сухо, - но этого будет достаточно для меня.
    - Нет,- протестовал  Морэм.- Опасность  явно слишком  велика. Или
эта сила  по каким-то  причинам не  соответствовала нуждам Кевина, или
опасность ее использования была так велика, что он испугался применять
ее. Не бери на себя такой риск.
    - Ты это  ~видел~? - спросила  она.- Ты  говоришь так оттого, что
имел видение?
    Морэм с трудом заставил себя сказать: - Я это не видел. Но я чув-
ствую это своим сердцем. Из-за этого будет смерть. Будут умирать люди.
    - Мой друг,  ты слишком беспокоишься обо всех рисках, кроме свое-
го. Если  бы тебе вместо меня был доверен Посох Закона, ты бы последо-
вал за  Амоком хоть  на край Земли. А люди по-прежнему умирали бы. Мо-
рэм, я  спрашиваю твое  сердце - ты  действительно веришь, что будущее
Страны может  быть выиграно в войне? Ведь Кевин ничего не добился этим
путем. Я  не должна упускать даже малейший шанс, который способен нау-
чить меня другим путям сопротивления Презирающему.
    Морэм склонил  к ней голову, чтобы ускорить взаимный обмен вопро-
сами. В  тишине они  обменивались своими  мыслями, и  через  несколько
мгновений напряженность  на его  лице исчезла.  Снова подняв глаза, он
направил свой  взгляд прямо  на Кавинанта и Троя. Затем сухо сказал: -
Тогда, раз  ты должна идти, пожалуйста, не уходи одна, возьми кого-ни-
будь с собой, кого-нибудь, кто мог бы быть тебе полезен.
    На одно  мгновение Трой подумал, что Высокий Лорд собирается про-
сить его  пойти с  ней. Несмотря  на ответственность за Боевую Стражу,
его губы были уже почти готовы выдать ответ: ~Да~. Но она сказала:
    - Таково мое желание. Юр-Лорд Кавинант, будешь ли ты сопровождать
меня? Я хочу разделить этот поиск с тобой.
    Неловко, словно  ее просьба  смущала его,  Кавинант сказал: -  Ты
действительно думаешь, что я могу быть тебе полезен?
    Кроткая улыбка коснулась губ Елены.- Без сомнения.
    Он уставился  на мгновение в пространство ее глаз. Затем внезапно
посмотрел вдаль и пожал плечами.- Да, я пойду.
    Трой с трудом слышал то, что говорилось потом, последние формаль-
ные речи  Елены и  Кораймини, бравая  песня лосраата о мужестве, обмен
прощаниями. Когда Высокий Лорд сказала ему последнее слово, он даже не
смог заставить  себя поклониться  в ответ. Со своим ~да~, заледеневшим
на губах,  он наблюдал конец церемонии и видел Елену и Кавинанта, ска-
чущих прочь  вместе в западном направлении, сопровождаемых только Бан-
нором и Первым Знаком Морином. Он чувствовал себя застывшим в акте па-
дения - безмолвно  кричащим: ~Я теряю тебя!~ К нему подошел Лорд Морэм
и заговорил.  Но он не двигался до тех пор пока не осознал сквозь свое
потрясение, что Трелл не последовал за Кавинантом и Высоким Лордом.
    Его отрешенность  вдруг исчезла.  Он резко  повернулся в  сторону
Трелла, повернулся вовремя, чтобы увидеть как гравлингас вздернул свои
тяжелые кулаки над головой, ухватился за поводья своей лошади и напра-
вил ее галопом прочь, к броду через Ллураллин, к северу от Ревлвуда.
    Трой помчался  вслед за ним. Мехрил пронесся под Деревом и догнал
Трелла в сиянии света солнца вдали от города. Трой приказал гравлинга-
су остановиться,  но Трелл не обращал на него внимания. Наконец вомарк
приказал Мехрилу  остановить лошадь  Трелла. Мехрил издал короткое ко-
мандное ржание, и лошадь остановилась так резко, что Трелл чуть не вы-
пал из седла.
    Когда Гравлингас  поднял с  трудом свою  голову, чтобы  встретить
взгляд Троя,  из его глаз лились слезы, он тяжело и удушливо дышал. Но
у Троя не было времени обращать на все это внимание.
    - Что ты делаешь? - выкрикнул он резко.- Куда ты?
    - В Ревлстон,- простонал Трелл.- Здесь для меня ничего нет.
    - Как же  так? Мы  идем на юг - разве ты не знаешь этого? Ты ведь
из Южных  Равнин, не  так ли?  Разве ты не хочешь помочь защитить свой
дом?
    Это было совсем не то, о чем Трою хотелось спросить его, но он не
нашел слов для своего настоящего вопроса.
    - Нет.
    - Почему, нет?
    - Я не  могу туда вернуться. Она там... я не смогу перенести это.
После всего этого!..
    Как только Трелл тяжело выдохнул свой ответ, к ним подскакал Лорд
Морэм. Он тут же начал говорить, но Трой остановил его грубым жестом.-
Она? - спросил  вомарк.- Кто? Твоя дочь? - Когда Трелл бессловесно за-
кивал головой, Трой сказал: - Подожди минуту. Подожди минуту.- Непони-
мание всего  этого приводило его в смятение. Он пытался найти ответы.-
Я не  понимаю. Почему  ты не идешь обратно домой - к своей дочери? Она
же нуждается в тебе.
    - ~Меленкурион~,- задыхался  Трелл.- Я не могу. Как я смогу смот-
реть ей  в лицо... отвечать на ее вопросы - после этого?! Не мучай ме-
ня.
    - Вомарк! - голос  Морэма был  тяжел и опасен - предостерегающий,
почти угрожающий.- Оставь его. Ничто из того, что он может сказать, не
поможет тебе.
    - Нет! - возразил Трой.- Я же должен знать. Трелл, послушай меня.
Я должен  знать. Верь мне, я понимаю, что ты чувствуешь по отношению к
нему.
    Казалось, Трелл  больше уже  не слушал Троя.- Она сама выбрала! -
выдохнул он  тяжело.- Выбрала! - Он выдыхал слова сквозь крепко сжатые
зубы, как  будто они были готовы взорвать его! - Она сама выбрала его!
Его!
    - Трелл, ответь  мне. Что  ты делал  там вчера? -  на той могиле?
Трелл!
    Слово "могила"  проникло в  гнев Трелла. Внезапно он обернул руки
вокруг груди, наклонился вперед. Сквозь слезы он свирепо сверкнул гла-
зами на Троя.- Ты дурак! - прошипел он.- Слепец! Она истратила на тебя
свою жизнь.
    - Истратила? - Трой  разинул рот.-  Истратила? - ~Это  Изучающий,
который вызвал тебя~... - Так Кавинант был прав?
    - Возможно,- Лорд  Морэм сказал  мрачно. Тон  его тут же заполнил
все внимание Троя. Он уставился на Морэма взглядом, полным страха.- Он
имел массу причин посетить эту могилу,- продолжил Лорд.- Этиаран, суп-
руга Трелла,  похоронена в  ней. Она  умерла от того поступка, который
вызвал тебя в Страну. Она отдала жизнь в попытке вновь обрести Юр-Лор-
да Кавинанта,  потерпев  поражение  в  своей  цели.  Твое  присутствие
здесь - результат ее немиролюбивой горечи и жажды возмездия.
    Объяснение Морэма превысило пределы терпения Трелла. Боль искази-
ла черты  его лица. Свирепо резко сжав пытки, он ударил свою лошадь, и
она тут  же испуганным  галопом помчалась  к броду через Ллураллин. Но
Трой даже не видел, как он уходит. Вомарк резко обернулся и обнаружил,
что он  все еще  в состоянии различать Елену, Кавинанта и двух Стражей
Крови, скачущих  в западном  направлении по  Долине Двух Рек. Амок был
уже с ними, шагая самодовольно рядом с Высоким Лордом.
    Супруга Трелла Этиаран?! Супруга ~Трелла~? Она была его женой? Он
знал об Этиаран - он слышал слишком много рассказов о Кавинанте, чтобы
не знать,  что она была той самой женщиной, которая провела Неверящего
от подкаменья  Мифиль в  Анделейн и к реке Соулсиз. Но он не знал, что
Трелл был ее мужем. Это было сокрыто от него.
    Потом он  сделал в  размышлениях шаг дальше. Кавинант изнасиловал
дочь Трелла - дочь Этиаран - дочь женщины, которая...
    - Кавинант! Ты  ублюдок! - завыл  Трой.- Что  ты наделал? - Но он
знал, что  путешественники уже не могли услышать его на таком расстоя-
нии, шум двух рек заглушал отдаленные крики. Нахлынувшая беспомощность
унесла его протест, и голос его сломался и утонул в тишине.
    Теперь его не удивляло, что Трелл не мог вернуться домой, к своей
дочери. Как  он сможет объяснить ей, что Высокий Лорд предпочла дружбу
возмездию над  человеком, который ее изнасиловал. Трой не понимал, как
она могла поступить так с Треллом.
    Еще через какое-то время до него дошла суть сказанного только что
Морэмом. ~Она  умерла в том поступке...~ Именно Этиаран вызвала его, а
не какой-нибудь молодой невежественный или вдохновенный Изучающий. Это
тоже было  от него скрыто. Он был результатом и последствием ее безот-
ветной боли.
    ~Вовсе не  ты - тот~...  Так Кавинант  был прав?  Были ли все его
планы только  следствием той отчаянной работы, приведшей к столь свое-
образной смерти Этиаран?
    - Вомарк,- голос  Лорда Морэма был суров.- Это было сделано нехо-
рошо. Боль Трелла и так слишком велика.
    - Я понимаю,-  Трой скрежетал над порывами своего сердца.- Но по-
чему ты не сказал мне? Ты ведь знал все это?
    - Совет решил  скрыть эти знания от тебя. Мы видели только вред в
том, чтобы  рассказать тебе  это. Мы хотели уберечь тебя от боли. И мы
надеялись, что ты научишься верить Юр-Лорду Кавинанту.
    - Вы надеялись,-  застонал Трой.-  Да этот  ублюдок полагает, что
все здесь - всего лишь его мысленная игра. Все это Неверие есть просто
блеф. Он думает, что ему все сойдет с рук. Вы не можете доверять ему.-
Он зловеще  собрал все эти аргументы для заключения.- Но, очевидно, вы
не можете  доверять и  мне - иначе бы ты рассказал мне все это раньше.
Она пыталась  вызвать его. Насколько тебе известно, я - всего лишь его
заменитель.- Он попытался говорить четко, но голос его дрожал.
    - Ты меня неправильно понял,- сказал Морэм осторожно.
    - Нет, я правильно понял.- Он чувствовал смертоносные силы, рабо-
тающие вокруг -  выбирающие, манипулирующие, решающие. С трудом он ус-
тановил контроль над своей артикуляцией.- Морэм, что-то ужасное должно
будет случиться с ней.
    Он посмотрел  на Лорда, затем отвернулся. Он был не в силах выне-
сти страдания  во взгляде Морэма. Похлопав Мехрила по шее, он направил
ранихина рысью  обежать с  восточной стороны  Ревлвуд, чтобы  избежать
ожидавших его  возле Дерева Хранителей Учения, избежать прощания с ни-
ми. Жестами  указав Стражам  Крови и Лорду Морэму следовать за ним, он
поскакал прочь от Ревлвуда, по направлению к южному броду.
    Мысли его  были обращены  вперед, к  войне. Ему  хотелось  скорее
влиться в нее.


                      Глава 16. Ускоренный марш

    Но даже  в таком настроении он не мог пересечь брод через Рилл из
Тротгарда без  сожаления. Он любил солнечную красоту Ревлвуда, своеоб-
разную дружбу  Хранителей Учения, и не хотел терять их. Но он не огля-
дывался. Он не понимал, почему Елена отреклась от супруги Трелла Этиа-
ран только  лишь из-за ее гнева и печали. И он чувствовал теперь более
основательно, чем ему казалось когда-либо ранее, что должен доказать в
этой войне  ненапрасность вызова  себя. Он  должен доказать,  что он -
плод надежды, а не отчаяния.
    Он должен победить.
    Если же нет, то тогда он более, чем неудачник, он - активное зло,
часть предательского  заговора против  Страны, вопреки своей любви или
воле - хуже,  чем Кавинант,  ибо Кавинант все же пытался избежать быть
ложной надеждой.  Но он, Хайл Трой, сам преднамеренно брал на себя на-
дежду, ответственность, управление...
    Нет, такие  мысли были невыносимы. Он должен победить, должен по-
бедить.
    Миновав гребень холма, так что Ревлвуд скрылся из глаз, он замед-
лил Мехрила  на более  спокойный шаг, давая возможность Лорду Морэму и
восемнадцати Стражам  Крови догнать  его. Затем он сказал сквозь зубы,
сдерживая свой голос словно в тисках, чтобы это не казалось обвинением
Морэма.
    - Почему она взяла его с собой? Ведь он изнасиловал дочь Трелла.
    Морэм ответил  мягко: - Вомарк  Трой, мой друг, ты должен понять,
что у  Высокого Лорда  был весьма  ограниченный выбор.  Путь ее обяза-
тельств узок и окружен опасностями. Она должна отыскать Седьмой Завет.
И она  должна удерживать  Юр-Лорда Кавинанта возле себя - из-за Белого
Золота. С  Посохом Закона она должна обеспечивать, чтобы его кольцо не
попало в руки Лорда Фаула. А если он обратится против Страны, она дол-
жна быть рядом - чтобы сражаться против него.
    Трой кивнул  сам себе. Это была достаточно основательная причина.
Он крепко  взял себя  в руки,  подавляя инстинктивный протест. Затем с
усилием заставил  себя перестать  скрипеть зубами и вымолвил: - Я хочу
сказать тебе  кое-что, Морэм.  Когда я покончу с этой войной - когда я
смогу оглянуться назад и сказать себе, что бедная Этиаран удовлетворе-
на - я  собираюсь взять  отпуск на несколько лет. Я собираюсь осесть в
Анделейне и не двигаться оттуда до тех пор, пока не увижу Празднование
Весны. Иначе  я никогда  не буду в состоянии простить этого проклятого
Кавинанта за  то, что  он был  удачливее меня.- Но при этом под словом
"удачливее" он  подразумевал нечто  другое. Хотя  он и понимал сейчас,
что другой  выбор был  невозможен, ему  было больно  думать, что Елена
предпочла взять с собой Кавинанта, а не его.
    Если Морэм  и понял  его, то все же тактично последовал тому, что
он сказал, а не тому, о чем подумал.
    - О, если  мы будем победителями,- Морэм улыбался, но тон его был
серьезен,- то  ты не будешь одинок. Половина Страны будет в Анделейне,
когда в следующий раз новолуние придется на ночь весеннего равноденст-
вия. Немногие из живых видели Танец Духов Анделейна.
     - Ладно,  но я все же прибуду туда первым,- невнятно пробормотал
Трой, пытаясь  поддержать этот диалог. Но затем все же не мог сдержать
себя от  возвращения к  разговору о Неверящем.- Морэм, неужели ты не в
негодовании на него? После всего того, что он сделал?
    Спокойно и  откровенно Лорд Морэм сказал: - Сам я не столь добро-
детелен, чтобы негодовать на него. Нужно иметь силу для того чтобы су-
дить слабость других. Я не так могущественен.
    Этот ответ удивил Троя. На мгновение он уставился на Морэма, мол-
чаливо спрашивая:  ~Неужели это  правда? И ты веришь в это?~ Но он мог
видеть, что  Морэм действительно верит в это. Смущенный этим, Трой от-
вернулся.
    В окружении  Стражей Крови  он и Лорд Морэм следовали через холмы
по кривой  дороге, которая  в целом вела их на юго-восток, на перехват
Боевой Стражи.
    Когда этот день подошел к концу, Трой был уже в состоянии все бо-
лее и  более сосредоточиваться  на своей  марширующей армии.  Проблемы
марша начали  переполнять его сознание. Где вдоль линии марша располо-
жены селения,  в которых  можно в достаточной мере запастись пищей для
воинов? Смогла  ли Первый Хафт Аморин сохранить темп? Такие заботы да-
вали ему возможность хоть на время избавиться от предчувствия, от ною-
щего чувства потери. Он становился другим человеком - в меньшей степе-
ни необычным  слепым чужаком  в Стране,  и большей  степени - вомарком
Боевой Стражи Твердыни Лордов.
    Эта перемена  успокаивала его.  Он чувствовал себя более удобно в
этом своем качестве.
    Ему хотелось  спешить, но  он сопротивлялся искушению, потому что
желал сделать  эту часть  поездки как можно более легкой для ранихина.
Спокойным темпом до конца этого дня, восьмого с тех пор, как они поки-
нули Ревлстон,  он, Лорд Морэм и Стражи Крови оставляли за собой вновь
пышущий здоровьем  Тротгард. Даже таким темпом, при котором они покры-
вали не более семнадцати лиг в день, земли, через которые они скакали,
изменялись очень быстро. К востоку и юго-востоку от них были более су-
ровые земли  Центральных Равнин.  В этом  широком районе строгая скала
Земли казалась  более основательно покрытой на поверхности почвой, чем
в Тротгарде.  Равнины поддерживали  жизнь без  заботы об этом, и люди,
проживающие на них, были более стойкими и выносливыми.
    Большинство женщин и мужчин, составлявших Боевую Стражу, были ро-
дом из поселений Центральных Равнин. Это было традицией - и на хороших
основаниях. Во  всех великих войнах Страны армии Презирающего пробива-
лись через  Центральные Равнины, чтобы достигнуть Ревлстона. Таким об-
разом, равнины вынесли много бед из-за преступных намерений Лорда Фау-
ла. Люди равнин помнили это и посылали своих сынов и дочерей в лосраат
изучать боевое учение.
    Когда этим вечером был объявлен привал, Трой был под впечатлением
тревожного осознания  того, в  какой степени его воины зависят от него
лично. Их  дома и семьи были под милосердием его успеха или поражения.
Под его  командованием они были вынуждены проходить через медленный ад
этого ускоренного марша.
    И он  знал, что война уже начнется примерно где-то в течение сле-
дующего дня.  К этому времени авангард армии Лорда Фаула достигнет за-
падного конца  долины Мифиль  и встретит хилтмарка Кеана и Лордов Кал-
лендрилла и  Вереминта. Он  был уверен в этом. Не позднее, чем вечером
девятого дня.  Затем мужчины и женщины начнут умирать - его воины. На-
чнут умирать Стражи Крови. Он хотел быть с ним, хотел сохранить их жи-
вым, но  сделать этого  он не мог. И марш к Роковому Отступлению будет
продолжаться и  продолжаться, подавляя  дух Боевой  Стражи как  жернов
безжалостной нужды.  Трой вытянулся  под одеялом  и прижал свое лицо к
земле, как  если бы  это было единственным способом сохранить свое ду-
шевное равновесие.
    Он провел  большую часть ночи, оценивая каждую грань своего плана
боя, пытаясь увериться в том, что он не сделал каких-либо ошибок.
    На следующее утро он был полон настойчивости и спешки, и заметил,
что как  только он забывался, то начинал торопить шаг Мехрила. Поэтому
он обратился к Морэму и попросил Лорда поговорить с ним, чтобы отвлечь
его.
    В ответ  Лорд медленно  вошел в певучий, полупесенный тон и начал
рассказывать Трою о различных легендарных и просто важных частях Стра-
ны, которые  лежали между ними и Роковым Отступлением. В частности, он
рассказал несколько  древних историй  о Всеедином Лесе, могущественные
дерева которого  покрывали Страну во времена задолго до Берека Полуру-
кого, с его Защитниками Леса и жестокими врагами, Опустошителями. Мно-
го веков назад, когда деревья еще не были погружены в их нынешнюю дре-
му, сказал  он, Защитники  Леса лелеяли  их сознание и вели свою войну
против ~мокши, туриа~ и ~самадхи~. Но сейчас, если старые легенды рас-
сказывают правдиво,  в Стране уже нет остатков духа Всеединого Леса, а
также Защитников  Леса, кроме  мрачных деревьев  Дремучего Удушителя и
Сиройла Вейлвуда.  И никто  из тех,  кто заходит в Дремучий Удушитель,
для блага или во зло, никогда не возвращается.
    Этот темный  лес лежал  недалеко от линии марша Боевой Стражи, за
Последними Холмами.
    Затем Трой  поговорил немного  о себе и его восприятии Страны. Он
чувствовал себя близким Морэму, и это позволяло ему обсуждать поступки
Высокого Лорда  Елены, олицетворявшей его чувства к Стране. Постепенно
он смягчился,  вновь обрел свою способность сказать себе: ~Это не важ-
но, кто вызвал меня. Я тот, кто я есть. И я собираюсь оправдать это.~
    Поэтому он  был не просто удивлен, когда он и Морэм достигли бое-
вого марша воинов уже к полудню. Он был потрясен.
    Боевая Стража почти на половину дня отставала от расписания.
    Воины встретили  его приветственными  возгласами, которые обрати-
лись в  тишину, как  только они  поняли, что Высокий Лорд не с ним. Но
Трой проигнорировал  это. Подскакав  прямо к  Первому Хафту Аморин, он
рявкнул: - Ты медлишь! Ускорь барабанный бой! Такими темпами мы прибу-
дем ровно на полтора дня слишком поздно.
    Радость от встречи на лице Аморин сменилась досадой, и она помча-
лась прочь, прямиком к барабанщикам. С широким, зримым стоном боли во-
ины ускорили  свои шаги,  поспешая в соответствии с требованиями бара-
банного боя  до тех  пор, пока почти не бежали. Затем вомарк Трой про-
мчался вдоль  и поперек  их шеренг  подобно цепу,  усиливая новый ритм
своим сердитым присутствием. Когда он нашел один Боевой Дозор, следую-
щий чуть  медленнее, он  закричал в  лицо молодого барабанщика: - Ради
Бога! Я не собираюсь проигрывать эту войну из-за тебя! - Он отхлопывал
такт на  ухо пристыженного  вохафта до  тех пор, пока барабанщик его в
точности не повторил.
    Только после  того, как гнев его стих, он понаблюдал, что сделали
девять дней тяжелого марша с Боевой Стражей. И пожалел, что не мог уже
отречься от своей грубости. Воины жестоко страдали. Почти все они как-
нибудь прихрамывали, неровно толкая себя вперед против ноющей боли ре-
жущих и  стонущих мускулов и костей, синяков. Многие настолько устали,
что даже перестали потеть, и перегретая испарина их лиц была облеплена
пылью, придающей  им желтый и безумный вид. У многих были кровотечения
на плечах  из-за трения  о них  ремней их  снаряжения. Несмотря  на их
упорство, они  шли неровно, как будто с трудом помнили свое расположе-
ние в шеренгах, которое было установлено в девяноста лигах ранее в Ре-
влвуде.
    И они отставали от расписания. Они были все еще в ста восьмидеся-
ти лигах от Рокового Отступления.
    К тому времени как они, шатаясь и затрудненно дыша, прервали дви-
жение для ночного привала, Трой был почти взбешен, ища пути помочь им.
Он чувствовал, что голой решимости будет для этого недостаточно.
    Как только сопровождающие хайербренды и гравлингасы разожгли кос-
тры, Лорд  Морэм отправился  сделать то, что мог для Боевой Стражи. Он
ходил от  Боевого Дозора  к Боевому  Дозору, помогая поварам. В каждой
кастрюле его  голубой огонь  производил какой-то эффект в еде, улучшал
ее, увеличивал  ее способность возвращать здоровье и жизнеспособность.
И когда  еда была готова, он прошел через всю Боевую Стражу, распрост-
раняя бальзам  своего присутствия - разговаривал с воинами, помогая им
с их  синяками и повязками, шутил с теми, кто мог собрать силы смеять-
ся.
    Пока Морэм был занят этим, Трой собрал всех своих офицеров - хаф-
тов и  вохафтов. Объяснив  причины отсутствия Высокого Лорда Елены, он
вернулся к  проблемам марша. Болезненно напомнил обстоятельства, кото-
рые сделали  это тяжкое  испытание таким крайне необходимым, таким бо-
лезненно необходимым.  Потом он перешел к более мелким деталям. Он ор-
ганизовал расписание движения жестяных кувшинов с водой так, чтобы они
непрерывно сновали  через все шеренги для помощи перегревшимся воинам.
Он распорядился, чтобы ноша мужчин и женщин с изрезанными лямками пле-
чами по  возможности везлась  на лошадях.  Он приказал всем офицерам с
лошадьми, кроме барабанщиков, брать по второму седоку, чтобы самые ис-
тощенные воины могли отдохнуть на спине лошади. Он сказал своим офице-
рам собирать  по дороге  алианту для  воинов, если будет такая возмож-
ность. Он возложил всю разведку, а также доставку воды на Стражей Кро-
ви, освободив  таким образом  больше лошадей  для помощи воинам. После
этого он отослал хафтов и вохафтов назад к их Дозорам.
    Когда они разошлись, Первый Хафт Аморин подошла поговорить с ним.
Ее грубоватое  суровое лицо было заряжено некой хмуростью, и он быстро
предугадал ее просьбу: - Нет, Аморин,- сказал он.- Я не собираюсь ста-
вить кого-то  другого на  твое место.- Она попыталась возразить, но он
поспешил продолжить более вежливо: - Я знаю, что я кричал, как если бы
винил тебя в том, что мы отстаем от нашего расписания. Но это лишь по-
тому, что  на самом  деле я  виню только себя. Только ты одна годишься
для этой  работы. Боевая  Стража уважает  тебя, как она уважает Кеана.
Воины ценят твою опытность и честность.- И мрачно добавил:- В то время
как сам я вовсе не уверен, что так же они относятся и ко мне.
    Скептицизм в  ее взгляде  тут же  исчез.- Ты -  вомарк. Кто может
подвергать сомнению  твои действия? -  Тон ее как бы подразумевал, что
тот, кто будет сомневаться в нем, будет иметь дело с ней.
    Ее преданность  тронула его.  Он не был полностью уверен, что за-
служил это.  Но он  намеревался заслужить. Проглотив свое волнение, он
ответил: - Ни для кого не будет повода для этого, пока мы будем сохра-
нять наш  темп.- Себе  самому он  добавил: ~Я обещал Кеану~.- Нам надо
наверстать упущенное  время. И  сделать это  надо здесь, в Центральных
Равнинах. К югу от реки Черная местность станет гораздо хуже.
    Первый Хафт закивала, словно была полностью согласна с ним.
    После того  как она  покинула его,  он пошел  к своему ложу и всю
ночь провел,  копаясь в темноте своего мозга в поисках какой-либо аль-
тернативы своей дилемме. Но он не смог придумать ничего, что устраняло
бы нужду  в этом  ускоренном марше. Когда он уснул, ему снились воины,
плетущиеся на юг так, словно там была для них открытая могила.
    На следующее утро, когда шеренги Боевой Стражи зашевелились, сла-
бо выровнялись  и неуклюже  пришли в  движение, словно  длинный темный
стон вдоль  Равнин, вомарк  Хайл Трой пошел пешком вместе с ними. Воз-
державшись от езды на ранихине, он стал сам бить в барабан, чтобы про-
верить этот темп и двигаться под него сам. Так он и шел весь день, пе-
ремещаясь по всей Боевой Страже между Боевыми Дозорами, посещая каждый
Дозор, обращаясь к каждому вохафту по имени, удивляя воинов, выводя их
из оцепенелой  усталости своим  присутствием и участием, стараясь, не-
смотря на свою собственную физическую нетренированность, показать при-
мер, который, быть может, принес бы какую-то помощь его армии. В конце
этого дня,  проведенного в  шеренгах, он был так утомлен, что едва до-
брался до  маленького лагеря,  который он  разделял с Лордом Морэмом и
Первым Хафтом  Аморин, пробормотал  им что-то  о смерти и провалился в
сон. Но  на следующее  утро он выволок себя из-под одеяла и возобновил
свою деятельность,  пряча свою боль за сочувствием, которое нес из од-
ного конца своей армии в другой всем воинам Боевой Стражи.
    Он шел  со своей  армией по  Центральным Равнинам уже четыре дня.
После каждого дневного перехода он чувствовал, что исчерпал лимит сво-
их сил, что весь ускоренный марш был невозможен, что он должен бросить
эту затею.  Но каждую ночь Лорд Морэм помогал готовить пищу для армии,
а затем  отправлялся к воинам, делясь с ними своим мужеством. Дважды в
течение этих четырех дней Боевая Стража отправляла Стражей Крови заби-
рать большие  запасы еды, приготовленные жителями деревень Центральных
Равнин. Свежая  и обильная  пища имела удивительную действенность: она
возвращала силу  духа даже  тем воинам,  которые уже  не верили в свою
способность вести  себя вперед.  Под конец  четвертого дня  на ногах -
тринадцатого дня  марша - Трой наконец позволил себе полагать, что ус-
ловия в Боевой Страже стабилизировались.
    Они прошли уже более сорока лиг.
    Боясь сделать  что-либо, что могло бы повредить хрупкому равнове-
сию его армии, он решил продолжать это свое собственное участие в мар-
ше. Морэм  и Аморин понуждали его остановиться - они знали о его исто-
щении, больных ногах, неустойчивой походке - но он отвергал все их ар-
гументы. В душе ему было стыдно ехать верхом, когда его воины страдали
пешком.
    Но на следующий день он вкусил больший стыд. Когда свет зари раз-
будил его, он выбрался из-под одеяла и обнаружил Аморин, стоящую прямо
перед ним.  Мрачным голосом она сообщила, что Боевая Стража ночью была
атакована.
    Вскоре после  полуночи разведчики, Стражи Крови, сообщили, что на
спутанных лошадей  собирается напасть  стая крешей.  Мгновенно тревога
распространилась по  лагерю, но только верховые хафты и вохафты были в
состоянии прийти на помощь быстро. Со Стражами Крови, они бросились на
защиту лошадей.
    Они обнаружили,  что противостоят  целой орде великих желтых вол-
ков - как  минимум десяти  стаям крешей.  Стражи Крови на их ранихинах
встретили первую  волну атаки,  но они  превосходились в количестве не
менее чем десять к одному. И офицеры за ними были пешими. Запах крешей
испугал лошадей,  поэтому они  не могли  быть оседланы и не защищались
сами от  опасности. Один ранихин, пять лошадей и около дюжины хафтов и
вохафтов были  убиты, прежде  чем Аморин и Лорд Морэм смогли организо-
вать защиту достаточно эффективно, чтобы прогнать волков.
    Но до  того, как  нападение крешей было отражено, одна из их стай
сломила защиту офицеров и ворвалась в часть лагеря, где некоторые вои-
ны, бессильные от истощения, еще спали. Десять из этих мужчин и женщин
остались лежать  мертвыми или  покалеченными под  одеялами после того,
как Стражи Крови и Морэм уничтожили этих волков.
    Слушая рассказ  об этом, Трой становился все более злым. Размахи-
вая руками  в гневе и возмущении, он спросил: - Почему ты не разбудила
меня?
    Не встречая его взгляд, Первый Хафт сказала: - Я пыталась. Трясла
тебя, кричала  тебе в  уши. Но  не смогла разбудить. А нужда воинов во
мне была так велика, что я пошла ей навстречу.
    После этого  Трой больше  не шел сам с совершавшими марш воинами.
Он не  хотел быть  снова преданным своей слабостью. Верхом на Мехриле,
он проехал  с Руэлом  вдоль следов  крешей, и  когда сам убедился, что
волки не  были частью  сосредоточенной поблизости  армии, вернулся  на
свое место во главе Боевой Стражи. Время от времени он обскакивал вок-
руг армии легким галопом, словно был готов защищать ее в одиночку.
    Креши снова  атаковали следующей  ночью, и еще раз через ночь. Но
оба раза вомарк Трой был готов к ним. Хотя он был слеп в темноте, не в
состоянии сражаться,  он изучал  местность и  тщательнее выбирал место
для лагеря, чтобы удобнее было защищаться. Он организовывал охрану ло-
шадей, планировал  их защиту. Затем устраивал засаду из Стражей Крови,
стрелков и  с огнем.  Много крешей было убито, но его Боевая Стража от
потерь больше не страдала.
    После того третьего нападения волки оставили их в покое. Но затем
появилась другая  неприятность. Утром  шестнадцатого дня  марша  стена
темных туч выплыла к воинам с востока. Перед полуднем порывы ветра до-
стигли Боевой  Стражи, стали  ерошить волосы  людей, колыхать  высокую
траву равнин.  Ветер усиливался  по мере  того как  центр этого шторма
становился ближе.  Вскоре дождь начал изливаться на них из потемневших
небес.
    Скопление черных  туч обещало убийственный для них ливень. И тучи
эти делали  Троя почти слепым. Все хайербренды и гравлингасы зажгли их
огни, чтобы  обеспечить свет, удерживающий Боевую Стражу вместе против
силы льющихся с неба потоков. Но эпицентр шторма не ушел так далеко на
запад. Казалось,  что центр его застыл где-то вдали на востоке, и, за-
няв эту позицию, он стал постоянным.
    Воины шли  по краю  области взбунтовавшейся  погоды. Изнуряющий и
мучительный дождь,  хлеставший по  ним из  адской глубины  шторма,  не
сильно им вредил, но их дух страдал, как бы то ни было. Все они ощуща-
ли болезненность той силы, которая вызывала эти порывы. Не требовалось
проницательности Троя  чтобы понять,  что шторм  этот почти несомненно
был направлен против воинов хилтмарка Кеана.
    К тому  времени когда шторм наконец развеялся, к концу следующего
дня, потери  Троя составили  около одного  Дозора. Продвигаясь  где-то
почти во  тьме и в постоянных опасениях за судьбу Кеана, почти два де-
сятка наименее  сильных духом воинов потеряли мужество; посреди бреду-
щей и борющейся со штормом Боевой Стражи они просто ложились в грязь и
умирали.
    Но их  было только восемнадцать. Более шестнадцати тысяч мужчин и
женщин пережили  шторм и  продолжали марш.  И ради живущих вомарк Трой
ожесточил свое  сердце против мертвых. Верхом на Мехриле, как будто не
было предела  его мужеству,  он вел свою армию на юг, на юг и не давал
жестокому ритму послабления.
    Затем, тремя днями позже - в день полнолуния - Боевой Страже про-
шлось пережить  еще одно тяжелое испытание - вплавь пересечь реку Чер-
ная.
    Эта река  служила границей между Центральными и Южными Равнинами.
Она текла  с Западных  гор и присоединялась к реке Мифиль в нескольких
десятках лиг  отсюда в  направлении Анделейна. Старые легенды гласили,
что там,  где река  Черная вырывалась из-под большого утеса Расколотой
Скалы, восточного основания великого Меленкурион Скайвейр, ее вода бы-
ла такой  же красной,  как чистая кровь сердца. Проверить это было не-
возможно, потому  что река  эта вырывалась из Расколотой Скалы посреди
Дремучего Удушителя,  и перед тем как она проходила через край Послед-
них Холмов  и уходила  к Равнинам,  она пересекала подножие Виселичной
Плеши, старого  места казней  Защитников Леса.  Вода,  которую  Боевой
Страже пришлось  перейти, была  буро-черной, словно  полной  странного
осадка. За  всю историю Страны между Последними Холмами и рекой Мифиль
через Черную  никогда не было моста или брода. Река просто смывала по-
следствия любых  усилий проложить путь через нее. У воинов не было вы-
бора. Только вплавь.
    Перебравшись на  южный берег, воины стали выглядеть еще более ис-
тощенными, будто  какая-то существенная  часть их  жизненной силы была
высосана из их костей текущим темным голодом.
    Но они  все еще шли. Вомарк руководил их продвижением, и они шли.
Однако сейчас  они двигались  как разбитые опустевшие корабли, ведомые
обессиленным ветром над бездорожными саргассами Южных Равнин. Времена-
ми казалось,  что только  одинокий огонь воли Троя держит их, запинаю-
щихся, заставляя с трудом и старательно перебирать ногами.
    А в  Южных Равнинах еще одна трудность подстерегала их. Здесь по-
верхность земли  стала грубее. На юго-западной оконечности Центральных
Равнин только  толстая кривая линия Последних холмов отделяла Дремучий
Удушитель от Равнин. Но к югу от реки Черная эти холмы становились го-
рами - перекошенный горный клин изрезанных вершин, кончик которого был
возле реки,  восточный угол - около бутылочного горла Рокового Отступ-
ления, а  западный угол в Кравенхоу, где Дремучий Удушитель открывался
в Южные  Пустоши в  сорока лигах  от Рокового Отступления. Линия марша
Боевой Стражи  заходила все  глубже и  глубже в грубые земляные холмы,
окружавшие эти горы.
    После двух  дней преодоления этих холмов воины выглядели как вер-
нувшиеся с того света. Они еще не очень отставали от требуемого темпа,
но ясно  было, что это только вопрос времени, что скоро они начнут па-
дать прямо на ходу.
    Как только  солнце стало  садиться, затуманивая видение Троя, во-
марк принял  решение. Состояние  воинов щемило его сердце; он чувство-
вал, что армия достигла своего рода кризиса.
    Боевая Стража была все еще в пяти днях от Рокового Отступления, в
пяти ужасных  днях. И он еще не знал, где был Кеан. Без некоторых зна-
ний о  расположении хилтмарка  и общего положения, некоторых знаний об
армии Фаула,  Трой не  мог подготовиться к тому, что лежало впереди. И
его армия казалась более уже не способной к каким-либо приготовлениям.
    Для него  настало время  действовать. Хотя Боевая Стража была все
еще в  лиге от предусмотренного на этот день конца продвижения, он ос-
тановил армию  для привала на ночь. И пока воины заботились о разбивке
лагеря, он  отозвал Морэма в сторону. В затуманенности он мог с трудом
различать фигуру  Лорда, но  сконцентрировался на  нем со всей решимо-
стью, старанием перенести на Морэма напряженность своей мольбы.
    - Морэм,- вздохнул  он,- есть  ли хоть что-то, что ты можешь сде-
лать для  них? Что-нибудь,  что ты  можешь сделать  своим посохом, или
спеть, или положить в пищу, хоть что-то. Это надо сделать!
    Лорд Морэм пристально посмотрел на вомарка.- Возможно,- сказал он
через мгновение.-  Есть одна помощь, которая может иметь некоторый эф-
фект против  касания реки  Черной. Но я был не склонен воспользоваться
ею сейчас, ибо, однажды сделанное, это не может быть сделано снова. Мы
все еще в долгих днях от Рокового Отступления - и в сражении нужда во-
инов в силе может быть более велика. Нельзя ли сохранить эту помощь до
того времени?
    - Нет.- Трой  попытался заставить  Морэма  услышать  глубину  его
убеждения.- Самое время - сейчас. Им нужна сила сейчас - иначе им при-
дется воевать  до того,  как они доберутся до Отступления. Или им при-
дется бежать,  чтобы попасть туда вовремя. И мы еще не знаем, как дела
у Кеана.  А после  сегодняшнего вечера у нас не будет другого шанса до
тех пор, пока сражение уже не начнется.
    - Почему? - спросил Лорд осторожно.
    - Потому что я покидаю Боевую Стражу сегодня вечером. Я отправля-
юсь к Смотровой Кевина. Я хочу посмотреть на армию Фаула. Я должен уз-
нать точно, сколько времени дает нам Кеан.
    И ты пойдешь со мной. Потому что ты единственный, кто сможет вос-
пользоваться коммуникационным прутом Высокого Дерева.
    Морэм оказался удивленным: - Покинуть Боевую Стражу? - спросил он
быстро и сухо.- Сейчас? Это мудро?
    Трой был  уверен.- Я должен сделать это. Я не имею сведений о его
армии слишком  долго. Но теперь я должен знать. Отсюда мы не в состоя-
нии воспрепятствовать  Фаулу удивить нас. И я...- он скривился в тума-
не.- Я  единственный, кто  видит достаточно  далеко, чтобы определить,
что делает Фаул.
    Через мгновение он добавил: - Вот почему они называют это Смотро-
вой Кевина. Даже он нуждается в том, чтобы знать, против чего шел.
    Внезапно Лорд  провел рукой,  чтобы снять напряженность со своего
лица, затем  добавил: - Очень хорошо. Это может быть сделано. Есть по-
мощь, которая  может быть  дана сейчас. Каждый из гравлингасов несет с
ним небольшое  количество лечебной  грязи. А  у хайербрендов есть уни-
кальная древесная пыль, которую они называют риллинлур. Я надеялся со-
хранить такую  помощь для  использования при заживлении боевых ран. Но
все это может быть использовано и сегодня вечером. Молюсь, чтобы этого
было достаточно.- Без дальнейших вопросов он ушел отдать свои инструк-
ции хайербрендам и гравлингасам.
    Вскоре эти  люди двинулись  через лагерь,  помещая  или  лечебную
грязь, или  риллинлур в каждую кастрюлю для еды. Каждая кастрюля полу-
чила только  щепотку, каждый  воин съел только малюсенькое количество.
Но хайербренды и гравлингасы знали, как извлекать наибольшую пользу из
древесной пыли и лечебной грязи. С помощью песен и заклинаний они сде-
лали свой  дар воинам сильным и эффективным. Сразу после еды воины на-
чали засыпать, многие из них просто падали на землю, теряя сознание. В
первый раз  за долгие страдания марша некоторые из них улыбались своим
мечтам.
    Когда Морэм  вернулся к Трою после трапезы, он почти улыбался са-
мому себе.
    Затем Трой  стал давать Первому Хафту Аморин инструкции по сраже-
нию за  Роковое Отступление.  После того,  как они обсудили движение и
финальный этап  марша, они заговорили о самом Отступлении. Несмотря на
его заверения,  она полагала,  что это  страшное место. Во всех войнах
Страны это было место, в котором армии пытались спастись, когда все их
надежды были разбиты. Мрачная старая легенда говорила о воронах, кото-
рые гнездились  высоко по обеим сторонам узкого ущелья, на валунах его
краев, кружа над телами убитых.
    Но Трой  никогда не сомневался в этой части своего плана. Роковое
Отступление было  идеальным местом для маленькой армии в сражении про-
тив большой.  Враг может  быть заманен в каньон и разбит по частям.- В
этом вся прелесть,- сказал Трой доверительным тоном.- Это единственное
место, где мы можем обратить традиции Фаула против него - мы собираем-
ся взять  проклятие и обратить его в благословение. Когда прибудет Ке-
ан, мы  будем уже  сверху. Фаул  возможно даже  не будет знать, что мы
там, до  тех пор,  пока это не будет слишком поздно. Но даже если он и
узнает, то  ему все равно придется сражаться с нами. Он будет не в со-
стоянии повернуться  к нам  спиной. Все,  что вам  надо для этого сде-
лать,- добавил он,- это сохранять темп пять следующих дней.
    Грубый и  хмурый вид Аморин напомнил ему, какими невозможными мо-
гут оказаться  эти пять  дней. Но утром он почувствовал, что был прав.
Благодаря чудодейственному  влиянию риллинлура  и лечебной  грязи, его
воины встретили зарю с возобновившейся решимостью в их глазах и с чем-
то вроде  силы в  их телах.  Когда он достиг близлежащего холма, чтобы
поговорить с  ними, они столпились вокруг него и осыпали его благодар-
ностями, которые  заставляли его  грудь тесниться гордостью. Ему хоте-
лось обнять их всех.
    Он стоял  лицом к Боевой Страже, спиной к восходу солнца, и когда
он смог  различать их лица через затуманенность своего видения, он на-
чал.
    - Друзья мои! -  прокричал он.- Слушайте меня! Я иду на Смотровую
Кевина, чтобы  выяснить, что  делает Фаул.  Так что, возможно, это мой
последний шанс  поговорить с  вами перед тем, как начнется сражение. Я
хочу дать  вам справедливое  предупреждение. Мы пока что провели самые
легкие двадцать  два дня. Но скоро спокойная часть закончиться. Вскоре
мы собираемся начать исполнять свой долг.
    Он боязливо позволил себе эту блеклую шутку. Если воины правильно
поймут его, они смогут расслабиться немножко, ослабить некоторую внут-
реннюю боль, стать ближе друг другу. Но если же они услышат унижение в
его словах,  если они  будут оскорблены  его черным юмором - они могут
стать потерянными для него. Он почувствовал огромное облегчение и бла-
годарность, когда он увидел, что многие из воинов улыбаются. Некоторые
засмеялись вслух.  Их ответ заставил его почувствовать, вдруг и с вол-
нением, гармонию  с ними - тональность его армии, инструмент его воли.
Он сразу же стал снова доверять своему руководству над ними.
    С бодростью  он продолжил: - Как вы знаете, мы находимся только в
пяти днях от Рокового Отступления. Нам осталось преодолеть ровно сорок
восемь лиг. После того, что вы уже сделали, вы должны быть в состоянии
сделать это  даже сонными. Но все же есть еще несколько вещей, о кото-
рых я хочу сказать.
    Первое. Вам  следует знать, что вы уже достигли большего, чем лю-
бая другая армия в истории Страны. Никакая другая Боевая Стража никог-
да не  совершала походов такой дальности и такой стремительности. Поэ-
тому каждый из вас уже герой. Я не хвастаюсь, факты есть факты. Вы уже
самые лучшие.
    Но герои  вы или  нет, наша работа не сделана до тех пор, пока мы
не победим.  Вот почему мы идем в Роковое Отступление. Это совершенное
место для  западни - уж если мы доберемся туда, мы сможем управиться с
армией в пять раз больше нашей. И только добравшись туда - только утя-
нув армию  Фаула на юг, в места, подобные этому,- мы уже спасем многие
подкаменья и  настволья в  Центральных Равнинах. Для многих из вас это
значит, что мы спасем ваши семьи.
    Он остановился,  надеясь позволить  своему  убеждению  достигнуть
сердец воинов. Затем сказал: - Но мы должны достичь Отступления вовре-
мя. Именно  там хилтмарк  Кеан рассчитывает найти нас. Он и его Боевые
Дозоры сражаются  в аду,  чтобы дать нам эти еще пять дней. Если мы не
достигнем Отступления до того, как они сделают это, они все умрут.
    - Мы едва  успеваем. Но я могу вам сказать как факт, что хилтмарк
уже купил  нам три из необходимых пяти дней. Все вы видели шторм, про-
шедший шесть дней назад. Вы знаете, что это было - атака на Боевой До-
зор хилтмарка.  Это значит,  что шесть дней назад он все еще сдерживал
армию Фаула  в долине  Мифиль. И вы знаете хилтмарка Кеана. Вы знаете,
он не позволит каким-то двум дням встать между нами и победой.
    Мы едва успеваем. И мы прибудем туда не отдыхать. Но если мы все-
таки прибудем в Отступление вовремя, я не боюсь за исход.
    При этом  хафты одобрительно  зааплодировали в  ответ на  браваду
Троя, и  он молча стоял под этой овацией с опущенной головой, допуская
это только  потому, что  мужество раздающихся  вокруг бодрых выкриков,
мужество его  армии поглотило  его. Когда  одобрение смолкло  и Боевая
Стража стала  вновь тихой, он сказал хрипло в безмолвии: - Мои друзья,
я горжусь вами всеми!
    Затем повернулся и почти сбежал с холма.
    Лорд Морэм  последовал за ним, когда он вскочил на спину Мехрила.
Сопровождаемые Руэлом,  Террелом и восемью другими Стражами Крови, эти
двое поскакали  галопом прочь от Боевой Стражи. Трой установил жесткий
темп до  тех пор, пока его армия не скрылась из его взгляда за холмами
позади них.  Затем он ослабил Мехрила до походки, которая покроет рас-
стояние до  подкаменья Мифиль и Смотровой Кевина за три дня. С Морэмом
рядом, он легким галопом скакал к востоку через холмистость Южных Рав-
нин.
    Через некоторое время Лорд сказал спокойно: - Вомарк Трой, ты и в
самом деле воодушевил их.
    - Ты все  перепутал,- сказал  он голосом,  грубоватым от эмоций,-
это они воодушевили меня.
    - Нет, мой друг. Они стали очень лояльны к тебе.
    - Просто они -  очень лояльные  люди. Они... Да, все верно, я по-
нял, что  ты имел  в виду. Они лояльны ко мне. Но если я когда-либо их
брошу, если  я совершу какую-либо любую человеческую ошибку, они будут
чувствовать себя  преданными. Я знаю. Я слишком понадеялся на их муже-
ство, на  их веру в меня, в мои планы. Но если это приведет их в Роко-
вое Отступление вовремя, риск будет того стоить.
    Лорд Морэм  согласился кивком. После паузы он сказал: - Но ты де-
лал свою  часть работы.  Мой друг,  я должен сказать тебе это. Когда я
впервые понял твое намерение идти к Роковому Отступлению таким темпом,
мне показалось, что это невозможная задача.
    - Тогда почему  ты позволил  мне сделать это? - разозлился Трой.-
Почему ты ждал до сего момента чтобы сказать что-либо о своих сомнени-
ях?
    - Ох, вомарк,- ответил Лорд.- Ведь если не пытаться, тогда вообще
все будет невозможно.
    При этих  словах Трой  повернулся к  Морэму. Но когда он встретил
испытующий взгляд  Лорда, он понял, что Морэм не стал бы поднимать та-
кого вопроса  просто так. Принуждая себя расслабиться, он сказал: - На
самом деле ты не ожидал, что я удовлетворюсь таким ответом.
    - Нет,- просто ответил Лорд.- Я сказал это только для того, чтобы
выразить свое  отношение к  тому, что  ты сделал.  Я верю тебе. Я буду
следовать твоему руководству в этой войне при любых опасностях.
    Внезапный наплыв  благодарности спазмом  сжал горло  Троя, и  ему
пришлось стиснуть  зубы, чтобы  сдержать глупую улыбку. Чтобы ответить
на доверие Морэма, он прошептал: - Я не брошу тебя при этом.
    Но позже,  когда его порыв прошел, ему было неприятно вспоминать,
как много  таких обещаний  он уже успел дать. Казалось, они увеличива-
лись по  мере продвижения  марша. Его  речь перед  Боевой Стражей была
только первой  в серии  таких утверждений.  Сейчас он  чувствовал себя
так, словно  дал свою  личную гарантию успеха практически всей Стране.
Он загнал  себя в  угол - в такое место, где поражение и измена стано-
вятся вещами равнозначными.
    Даже простейшие  мысли о поражении заставляли его пульс гулко от-
даваться в голове.
    А если  это были мысли, подобные вдохновляющим Неверие Кавинанта,
тогда Трой мог видеть, что это вызывает вполне определенное чувство. У
него было  жестокое имя  для этого чувства. Оно называлось ~трусость~.
Он силился отогнать такие мысли прочь и обратить свое внимание на Цен-
тральные Равнины.
    В стороне от гор местность как-то сглаживалась и переходила в ши-
рокие пространства  острой, жесткой травы, испещренные полосами серого
орляка и  вереска, становящимися  пурпурными осенью. Эта земля не была
щедрой - Трою  говорили, что  было всего  лишь пять подкамений во всех
Южных Равнинах,-  но ее  нерасточительное здоровье было жизнестойким и
сильным, как у коренастых мускулистых людей, которые на ней жили. Что-
то в  ее строгости привлекало его, как будто эта земля сама была пред-
назначена для  войны. Он  ехал спокойно, сохраняя медленный темп чтобы
сберегать силу Мехрила для тяжелой скачки от Смотровой Кевина до Роко-
вого Отступления.
    Но на  вторую ночь его уверенность несколько поколебалась. Вскоре
после восхода  луны Лорд  Морэм внезапно  проснулся, вскрикнув так не-
истово, что  кровь Троя застыла. Трой ощупью пошел к нему через темно-
ту, но  он ударил вомарка своим Посохом и начал палить свирепыми взры-
вами силы  в неуязвимые  небеса, как  будто они атаковали его. Безумие
охватило его.  Он не  останавливался до тех пор, пока Террел не поймал
его руки, заорав ему в лицо: - Лорд! Порча увидит тебя!
    С громадным усилием Морэм заставил себя утихомирить свою силу.
    Затем Трой  опять не мог ничего видеть. Ему пришлось ждать в сле-
пом беспокойстве  до тех  пор, пока  в конце концов он не услышал, как
Морэма выдохнул: -  Это прошло. Я благодарю тебя, Террел.- Голос Лорда
звучал абсолютно устало.
    Трой был  полон вопросов, но Морэм или не хотел, или не мог отве-
чать на  них. Сила  предвидения покинула  его молчаливо и с дрожью. Он
едва смог  сдержать подрагивание  губ для  нескольких слов, которые он
проговорил, чтобы успокоить Троя.
    Вомарка это не убедило. Он потребовал света. Но когда Руэл усилил
пламя лагерного костра, Трой увидел пылающий жар тоски и угрозы в гла-
зах Морэма.  Это успокоило  его, вызвав с его стороны предложение под-
держки и  утешения. Но ему пришлось все же оставить Лорда одного в его
муках пророческой боли.
    Остаток ночи Трой лежал без сна в беспокойном ожидании. Когда на-
ступил рассвет и зрение вернулось к нему, он понял, что Морэм благопо-
лучно пережил  кризис. Лихорадка  в его взгляде сменилась тяжелым про-
блеском подобия  предостережения, что  опасно  пытаться  противостоять
ему, проблеск, который напомнил Трою картину в Зале Даров, озаглавлен-
ную "Победа  Лорда Морэма".  Лорд не  стал давать  никаких объяснений.
Весь третий день они продолжали свой путь в молчании.
    Впереди на  горизонте Трой  смог разобрать  тонкий  черный  палец
Смотровой Кевина,  хотя до  подкаменья Мифиль оставалось все еще двад-
цать две лиги. После напряжения ночи ему еще больше хотелось подняться
скорее на Смотровую и увидеть армию Лорда Фаула. Увидев это, он узнает
судьбу своего плана битвы. Но он не гнал ранихина на самой лучшей ско-
рости, поэтому  долина была полна уже вечерних теней, когда он и Морэм
достигли реки  Мифиль и  последовали вдоль  ее течения  вверх, в Южную
Гряду.
    Через затуманенность  своего взора  в сумерках  он уловил  только
один проблеск  подкаменья Мифиль.  С вершины  тяжелого каменного моста
над рекой он посмотрел на юг, в сторону восточного берега, и в окружа-
ющем мраке  заметил группу каменных лачуг. Затем последнее проникнове-
ние его взгляда поблекло, и скакать дальше в селение ему пришлось, до-
верившись ранихину.
    Когда Трой  и его  спутники спешились на открытом, круглом центре
подкаменья, Лорд  Морэм спокойно заговорил с людьми, которые вышли по-
приветствовать его.  Вскоре к жителям подкаменья присоединилась группа
из пяти  человек, неся с собой широкую чашу со светящимся гравием. Они
установили ее  на подставку  в центре круга, и теплое свечение и запах
свежей глины  обильно окружили  их. Этот  свет позволил Трою слабо ви-
деть.
    Группа этих  пяти включала  трех женщин и двух мужчин. Четверо из
них были  светловолосые, пожилые и величавые, но один мужчина был при-
мерно вдвое моложе. Его черные густые волосы были с серыми полосами, и
поверх своей  коренастой, мощной фигуры он носил традиционную коричне-
вую тунику жителя подкаменья со странным узором из пересекающихся мол-
ний на плечах. Он имел постоянное двойственное горькое выражение, буд-
то что-то рано сломалось в его жизни, обратив вкус всего его жизненно-
го опыта в кислый. Но несмотря на кислость его выражения и относитель-
ную молодость, его спутники уступили ему. Он заговорил первым.
    - Здравствуй, Морэм, сын Вариоля, Лорд Совета Ревлстона. Здравст-
вуй, вомарк Хайл Трой. Чувствуйте себя в подкаменье Мифиль как дома. Я
Триок, сын Тулера, первый среди круга старейшин подкаменья Мифиль. Это
не в  наших традициях - расспрашивать наших гостей прежде, чем гостеп-
риимство развеет  усталость. Но это ужасные времена. Стража Крови опо-
вестила нас о грозящей войне. Что за нужда привела вас сюда?
    - Триок, своим  гостеприимством ты оказываешь нам честь,- ответил
ему Лорд  Морэм.- Нам  также делает честь то, что ты нас знаешь. Мы не
встречались.
    - Это правда, Лорд. Но я учился некоторое время в лосраате. Лорды
и друзья Лордов,- он кивнул на Троя,- хорошо мне знакомы.
    - Тогда, Триок, старейшины и люди подкаменья Мифиль, я должен вам
сказать, что  по Стране  действительно идет война. Армия Серого Убийцы
движется по Южным Равнинам, чтобы воевать с Боевой Стражей Ревлстона в
Роковом Отступлении.  Мы пришли  для того,  чтобы вомарк Трой мог под-
няться на Смотровую Кевина и изучить движение врага.
    - Он, должно  быть, обладает  отличным зрением, если может видеть
так далеко. Хотя известно, что Высокий Лорд Кевин обозревал всю Страну
со своей  Смотровой. Но  это нас не касается. Пожалуйста, примите гос-
теприимство подкаменья Мифиль. Чем мы можем служить вам?
    Улыбаясь, Морэм  ответил: - Горячая еда была бы самым лучшим про-
явлением гостеприимства. Много дней мы ели только походную пищу.
    После этого другой из старейшин выступил вперед.
    - Лорд Морэм.  Я Терас,  супруга Слена.  Наш дом большой, и Слен,
мой муж, горд своим умением готовить. Поедите ли вы с нами?
    - С удовольствием, Терас, супруга Слена. Вы почтили нас.
    - Принятие дара  оказывает честь дарящему,- вернула она серьезно.
В сопровождении  других старейшин  она провела Морэма и Троя из центра
подкаменья к  своему жилищу.  Ее дом  был широким, просторным зданием,
которое был  сформировано из одного громадного валуна. Внутри все было
залито светом  гравия. После нескольких церемоний представления Трой и
Лорд Морэм  обнаружили, что их усаживают за длинный каменный стол. Ку-
шанья, которые  Слен выставлял  перед ними,  полностью соответствовали
его гордости.
    Когда все  гости наелись  досыта и каменные блюда и кастрюли были
унесены, Лорд Морэм решился ответить на вопросы старейшин. Терас нача-
ла с  осторожных расспросов  о войне,  но прежде,  чем она продолжила,
Триок прервал ее.
    - Лорд, как  там Высокий Лорд Елена? Она в порядке? Она сражается
в этой войне?
    Что-то резкое  в тоне  Триока вызвало  у Троя  раздражение, но он
предоставил возможность  ответить Морэму.  Лорд спокойно  ответил: - С
Высоким Лордом все в порядке. У нее появились непонятные знания от од-
ного из Заветов Кевина, и она отправилась на поиски самого этого Заве-
та.- Он  говорил осторожно,  как будто у него была причина не доверять
Триоку.
    - А как  там Томас Кавинант Неверящий? Страж Крови сказал, что он
вернулся в Страну? Он вернулся?
    - О, да,-  сказал Трой. Казалось, ему передалась осторожность Мо-
рэма.
    - А как  там Трелл, супруг Этиаран? Много лет он был гравлингасом
подкаменья Мифиль. Как он встретил надобности этой войны?
    - Он в Ревлстоне, где его мастерство служит защите Твердыни.
    Выражение лица Триока резко изменилось.
    - Трелл не с Высоким Лордом? - спросил он резко.
    - Нет.
    - Почему нет?
    Мгновение Лорд Морэм исследовал лицо Триока. Затем он сказал, как
будто бы  брал на  себя риск: -  Юр-Лорд Томас  Кавинант, Неверящий  и
Кольценосец, сопровождает Высокого Лорда.
    - Он с  ней? - вскричал Триок, вскочив на ноги.- И Трелл позволил
это? - Он  горько и  ненавидяще сверкнул глазами на Морэма, затем раз-
вернулся и выбежал из дома.
    Его неистовство  оставило в комнате неловкую тишину, и Терас тихо
заговорила, чтобы  нарушить ее.-  Пожалуйста, не обижайтесь, Лорд. Его
жизнь полна  неприятностей. Может  быть, вы знаете часть его истории.-
Морэм кивнул, показывая Терас, что он не обиделся. Но поведение Триока
вывело из  себя вомарка Троя. Это живо напомнило ему Трелла.- Зато я -
не знаю,- сказал он грубо.- Какое ему дело до Высокого Лорда?
    - Ох, вомарк,-  сказала Терас печально.- Он не скажет мне спасибо
за то, что я говорю об этом. Я...
    Острый взгляд Морэма заставил ее замолчать. Трой повернулся к Мо-
рэму, но Лорд не встретил его взгляд своим.
    - Перед тем,  как... как Юр-Лорд Кавинант первый раз был вызван в
Страну,- сказал Морэм осторожно.- Триок любил дочь Трелла и Этиаран.
    Трой едва  сдержал восклицание. Он хотел проклясть Кавинанта. Ка-
залось, нет конца горю, которое принес этот Неверящий. Но он взял себя
в руки  ради хозяев  дома. Он  едва слышал, как Морэм спросил: - С до-
черью Трелла все в порядке? Могу ли я как-то помочь ей?
    - Нет, Лорд,-  ответила Терас.-  Здоровье ее тела крепко, но мозг
ее непонятен.  Она всегда  верила, что  Неверящий вернется за ней. Она
спрашивала круг  старейшин... спрашивала  разрешения выйти за него за-
муж. Мы  не можем  найти такого  Целителя, который мог бы излечить эту
болезнь. Я боюсь, что вы только обратите ее мысли снова к нему.
    Морэм принял ее решение угрюмо.
    - Извините. Эта неудача печалит меня. Но Лорды знают только одно-
го Целителя-Освободившегося  с силой,  достаточной для такой нужды - и
она оставила  свой дом и покинула всех нас сорок лет назад, перед сра-
жением у  настволья Парящее.  Это вынуждает  нас быть такими скромными
перед такой нуждой.
    Его слова  оставили за  собой покров тишины. На какое-то время он
уставился тупым  взглядом на  свои сжатые руки. Но затем, отрываясь от
своих видений,  сказал: - Старейшины,  как вы  отнеслись к возможности
войны? Вы приготовились?
    - Да, Лорд,- ответила одна из женщин.- У нас мало причин бояться,
что наши  дома смогут  разрушить, поэтому мы просто спрячемся в горах,
если война  придет сюда.  Мы заготовили  там запасы еды на случай этой
нужды. С гор мы изведем любого, кто захватит подкаменье Мифиль.
    Морэм кивнул, и через мгновение Терас сказала: - Лорд, вомарк, вы
проведете эту ночь с нами? Вы окажете нам честь предложить кровати для
вас? И, может быть, вы выступите перед собранием жителей?
    - Нет,- сказал Трой резко. Затем, ощущая свою невежливость, смяг-
чил свой  тон.- Спасибо,  но нет. Мне нужно добраться как можно скорее
до Смотровой.
    - Что вы сможете там увидеть? Ночь темна. Вы можете поспать здесь
в комфорте и взобраться на Смотровую Кевина перед утром.
    Но Трой был непреклонен. Его злость на Кавинанта еще более увели-
чила его  нетерпение. У него было сильное предчувствие осложнений, не-
минуемого кризиса.  Вежливость Лорда  Морэма,  твердость  его  ответов
вскоре убедили жителей подкаменья, что это решение было необходимым, и
через короткое  время он  и Трой  были уже в пути. Они приняли чашу со
светящимися камнями от старейшины, чтобы освещать себе дорогу, остави-
ли всех Стражей Крови, кроме Террела и Руэла, присматривать за ранихи-
нами и  наблюдать за долиной, затем быстро поскакали вдоль реки Мифиль
в ночь.
    Трой ничего  не видел вокруг от слабого света гравия, но когда он
был уверен,  что находится  уже вне  подкаменья, он сказал Морэму.- Ты
знал о Триоке до сегодняшнего вечера. Почему ты не сказал мне?
    - Я не знал степень его горя. И зачем было обременять тебя? И все
же, сейчас  в моем сердце, что я обошелся с ним неверно. Мне следовало
говорить с ним более открыто и более доверять его словам. Моя осторож-
ность только увеличила его боль.
    Трой придерживался  другого мнения.- Тебе вовсе не нужно быть ос-
торожным со всеми по отношению к этому ублюдку Кавинанту.
    Но Морэм  не ответил, в тишине продолжая свой путь. По долине они
пробрались в южную сторону, к подножию окружающих гор. Затем, поднима-
ясь, вдвое  дальше в северную сторону, к восточным склонам. В гористой
местности тропа  стала трудной. Террел вел Лорда Морэма, а Трой следо-
вал за  ними, подталкиваемый  со спины с Руэлом. Пока они поднимались,
он не видел ничего вокруг себя. Только свечение чаши с гравием просту-
пало для него темным пятном, но постепенно он стал ощущать изменения в
воздухе. Теплая  осенняя ночь Южных Равнин стала холоднее, загадочнее.
Это заставило  его сердце колотиться тяжелее. Еще через некоторое вре-
мя, поднявшись еще на пару тысяч футов, он понял, что шел по горам, на
которых уже выпал первый зимний снег.
    Вскоре после  этого он и его спутники перестали карабкаться вверх
по склонам, а стали пробираться через трещины, расщелины и скрытые до-
лины. Когда  они снова достигли открытого простран