Глава III "О накоплении капитала, или о труде производительном и непроизводительном"

Один вид труда увеличивает стоимость предмета, к которому он прилагается, другой

вид труда не производит такого действия. Первый, поскольку он производит

некоторую стоимость, может быть назван производительным трудом, второй -

непроизводительным[Некоторые французские авторы, отличающиеся большою ученостью

и остроумием, употребляли эти слова в другом смысле. В последней главе четвертой

книги я постараюсь доказать, что они употребляли их в неправильном смысле. [Смит

имеет здесь в виду физиократов.]. Так, труд рабочего мануфактуры обычно

увеличивает стоимость материалов, которые он перерабатывает, а именно

увеличивает ее на стоимость своего содержания и прибыли его хозяина. Труд

домашнего слуги, напротив, ничего не добавляет к стоимости. Хотя хозяин

авансирует мануфактурному рабочему его заработную плату, последний в

действительности не стоит ему никаких издержек, так как стоимость этой

заработной платы обычно возвращается ему вместе с прибылью в увеличенной

стоимости того предмета, к которому был приложен труд рабочего. Напротив, расход

на содержание домашнего слуги никогда не возмещается. Человек становится

богатым, давая занятие большому числу мануфактурных рабочих; он беднеет, если

содержит большое число домашних слуг. Тем не менее труд последних имеет свою

стоимость и заслуживает вознаграждения так же, как и труд первых, но труд

мануфактурного рабочего закрепляется и реализуется в каком-либо отдельном

предмете или товаре, который можно продать и который существует, по крайней

мере, некоторое время после того, как закончен труд. Некоторое количество труда

как будто откладывается про запас и накопляется, чтобы быть затраченным, если

понадобится, при каком-либо другом случае. Этот предмет или, что то же самое,

цена этого предмета может впоследствии, если понадобится, привести в движение

количество труда, равное тому, которое первоначально произвело его. Труд

домашнего слуги, напротив, не закрепляется и не реализуется в каком-либо

отдельном предмете или товаре, пригодном для продажи. Его услуги обычно исчезают

в самый момент оказания их и редко оставляют после себя какой-либо след или

какую-нибудь стоимость, за которую можно было бы впоследствии получить равное

количество услуг.

Труд некоторых самых уважаемых сословий общества, подобно труду домашних слуг,

не производит никакой стоимости и не закрепляется и не реализуется ни в каком

длительном существующем предмете или товаре, могущем быть проданным, который

продолжал бы существовать и по прекращении труда и за который можно было бы

получить потом равное количество труда. Например, государь со всеми своими

судебными чиновниками и офицерами, вся армия и флот представляют собою

непроизводительных работников. Они являются слугами общества и содержатся на

часть годового продукта труда остального населения. Их деятельность, как бы

почетна, полезна или необходима она ни была, не производит решительно ничего, за

что потом можно было бы получить равное количество услуг. Защита безопасности и

охраны страны, результат их труда в этом году не купят защиты, безопасности и

охраны ее в следующем году. К одному и тому же классу должны быть отнесены как

некоторые из самых серьезных и важных, так и некоторые из самых легкомысленных

профессий - священники, юристы, врачи, писатели всякого рода, актеры, паяцы,

музыканты, оперные певцы, танцовщики и пр. Труд самого последнего из этих людей

обладает известной стоимостью, определяемой теми же правилами, которые

определяют стоимость всякого иного вида труда, но труд даже самой благородной и

самой полезной из этих профессий не производит ничего такого, на что можно было

бы потом купить или достать одинаковое количество труда. Подобно декламации

актера, речи оратора или мелодии музыканта, труд их всех исчезает в самый момент

его выполнения. Производительные и непроизводительные работники и те, кто совсем

не работает, одинаково содержатся все за счет годового продукта земли и труда

страны. Продукт этот, как бы значителен он ни был, никогда не может быть

безграничным, он должен иметь известные пределы. Ввиду этого в зависимости от

того, меньшая или большая доля его затрачивается в течение года на содержание

непроизводительных людей, для производительных работников останется в одном

случае больше, в другом меньше, и соответственно этому продукт следующего года

будет более значительным или сократится, ибо весь годовой продукт, если не

считать естественных плодов земли, является результатом производительного труда.

 

Хотя весь годовой продукт земли и труда каждой страны в конечном счете

предназначается, без сомнения, для удовлетворения потребления ее жителей и для

доставления им дохода, однако после того как он вначале получен от земли или от

труда производительных работников, он, естественно, разделяется на две части.

Одна из этих частей - и часто наибольшая - предназначается прежде всего на

возмещение капитала или на восстановление предметов продовольствия, материалов и

готовых продуктов, которые были взяты из капитала; другая идет на образование

дохода собственника капитала как прибыль с его капитала, или какого-либо другого

лица, как рента с его земли. Так, из продукта земли одна часть возмещает капитал

фермера, другая оплачивает его прибыль и ренту землевладельца, составляя, таким

образом, доход собственника этого капитала в качестве прибыли на его капитал и

доход какого-либо другого лица в качестве ренты с его земли. Точно так же из

всего продукта крупной мануфактуры одна часть - и притом всегда наибольшая -

возмещает капитал предпринимателя, а другая оплачивает его прибыль и таким

образом образует доход владельца этого капитала.

Та часть годового продукта земли и труда какой-либо страны, которая возмещает

капитал, всегда непосредственно употребляется на содержание только

производительных рабочих сил. Она оплачивает только заработную плату

производительного труда. Та же часть, которая непосредственно предназначается на

образование дохода, в виде ли прибыли или ренты, может идти на содержание

безразлично как производительных, так и непроизводительных работников.

Какую бы часть своих запасов человек ни затрачивал в качестве капитала, он

всегда ожидает, что она будет возмещена ему с прибылью. Поэтому он затрачивает

ее исключительно на содержание производительных рабочих сил; выполнив свою

функцию капитала для него, она образует доход этих последних. Всякий же раз,

когда он употребляет часть своих запасов на содержание непроизводительных

работников всякого рода, она с этого момента исключается из его капитала и

поступает в его запасы, предназначенные для непосредственного потребления.

Непроизводительные работники и те, кто совсем не работает, содержатся все на

доход; они содержатся, во-первых, или на ту часть годового продукта, которая

первоначально предназначается на образование дохода каких-либо отдельных лиц, в

виде ли ренты с земли или прибыли на капитал; или, во-вторых, на ту часть,

которая, хотя первоначально предназначается на возмещение капитала и на

содержание одних только производительных работников, однако, попав в их руки,

может быть затрачиваема в части своей, превышающей то, что необходимо для их

существования, на содержание безразлично как производительных, так и

непроизводительных работников. Так, не только крупный землевладелец или богатый

купец, но даже простой рабочий, если его заработная плата значительна, может

содержать домашнего слугу или пойти иногда в театр или в цирк и таким путем

вносить свою долю на содержание определенной группы непроизводительных

работников; точно так же он может уплачивать некоторые налоги и таким образом

помогать содержать другую группу их, правда, более почтенную и полезную, но

столь же непроизводительную. Однако ни малейшая часть годового продукта,

предназначаемая первоначально на возмещение капитала, никогда не обращается на

содержание непроизводительных работников раньше, чем она приведет в движение

свою полную норму производительного труда или все то количество, которое она

может привести в движение тем путем, каким она затрачивается. Рабочий должен

заработать свою заработную плату, выполнив свою работу, прежде чем он сможет

затратить часть ее указанным путем. Притом эта часть обычно очень невелика. Она

представляет собою лишь сбережение из его дохода, а таких сбережений у

производительных рабочих редко бывает много. Но кое-какие сбережения они

обыкновенно имеют; и при уплате налогов их многочисленность может в известной

мере компенсировать малые размеры взноса каждого из них. Поэтому рента с земли и

прибыль на капитал образуют везде главный источник, из которого

непроизводительные элементы получают свои средства к существованию. Это именно

такие два вида доходов, обладатели которых больше всего могут обычно сберегать.

Они могут содержать без различия производительных и непроизводительных рабочих.

Однако они, по-видимому, отдают некоторое предпочтение последним. Расходы

крупного землевладельца кормят обычно больше бездельников, чем трудолюбивых

людей. Богатый купец, хотя на свой капитал он содержит только производительные

элементы, однако своими расходами, т.е. при употреблении своего дохода, дает

обычно пропитание таким же людям, что и крупный землевладелец. Поэтому

соотношение между количеством производительных и непроизводительных работников в

каждой стране в весьма значительной степени зависит от соотношения между той

частью годового продукта, которая, будучи получена от земли или от труда

производительных рабочих, предназначается на образование дохода в виде ренты или

прибыли. Это соотношение весьма различно в богатых и бедных странах.

Так, в настоящее время в богатых странах Европы весьма значительная, часто

наибольшая часть продукта земли предназначается на возмещение капитала богатого

и независимого фермера; остальная часть идет на оплату его прибыли и ренты

землевладельца. Но в прежние времена при господстве феодального режима было

достаточно весьма малой доли продукта для возмещения капитала, затрачиваемого на

обработку земли. Он состоял обыкновенно из небольшого количества плохого скота,

существовавшего исключительно за счет естественного продукта невозделанной

земли, так что его можно было признать частью этого естественного продукта. К

тому же скот этот обыкновенно принадлежал землевладельцу, который предоставлял

его в пользование землевладельцу. Весь остальной продукт тоже принадлежал ему в

виде ренты за его землю или в виде прибыли на этот ничтожный капитал.

Землевладельцы, обрабатывавшие его землю, были по общему правилу крепостные,

личность и пожитки которых тоже являлись его собственностью. Те, которые не были

крепостными, являлись держателями по его воле, и хотя рента, которую они

уплачивали, номинально часто лишь немного превышала оброк, все же она на деле

достигала суммы всего продукта земли. Их землевладелец мог в любой момент

пользоваться их трудом в мирное время и их службой во время войны. Хотя они жили

на некотором расстоянии от его дома, они столь же зависели от него, как и его

дворня, жившая при нем. А ведь весь продукт земли принадлежит, без сомнения,

тому, кто может распоряжаться трудом и услугами всех тех, кто живет за счет

этого продукта. В современной же Европе доля землевладельца редко превышает

треть, а иногда не превышает и четверти всего продукта земли. Между тем рента с

земли в тех частях страны, где земля была улучшена, возросла с того давно

прошедшего времени в три и четыре раза; и эта третья или четвертая часть

годового продукта, по-видимому, в три или четыре раза превышает то, чему раньше

равнялся весь продукт. С развитием улучшенной культуры рента, хотя и возрастает

абсолютно, однако уменьшается в отношении ко всему продукту.

В богатых странах Европы крупные капиталы вложены в настоящее время в торговлю и

промышленность. В прежние времена прозябавшая незначительная торговля и немногие

грубые и простые мануфактуры, которые были в ходу, требовали лишь весьма

небольших капиталов. Однако последние должны были приносить очень высокие

прибыли. Норма процента нигде не спускалась ниже десяти на сто, и их прибыли

должны были быть достаточно высоки, чтобы давать этот высокий процент. В

настоящее время в развитых частях Европы процент нигде не превышает шести на

сто, а в некоторых наиболее развитых странах он понижается до четырех, трех и

даже двух на сто. Хотя та доля дохода населения, которая получается из прибыли

на капитал, всегда значительно больше в богатых странах, чем в бедных, однако

это объясняется тем, что здесь сам капитал значительно больше: по отношению же к

капиталу прибыль обыкновенно бывает гораздо меньше.

Следовательно, та часть годового продукта, которая по поступлении ее с земли или

от производительных работников предназначается на возмещение капитала, не только

значительно больше в богатых странах, чем в бедных, но она представляет также и

значительно большую долю сравнительно с той частью, которая непосредственно

предназначается на образование дохода в виде ренты или прибыли. Фонды,

предназначаемые на содержание производительного труда, не только значительно

больше в богатых странах, чем в бедных, но они представляют и большую пропорцию

по сравнению с теми фондами, которые, хотя и могут быть затрачиваемы на

содержание как производительного, так и непроизводительного труда, но, по общему

правилу, затрачиваются предпочтительно на содержание последнего.

Соотношение между этими различными фондами по необходимости определяет в каждой

стране характер ее населения в отношении трудолюбия и праздности. Мы более

трудолюбивы, чем наши предки, потому что в наше время фонды, предназначаемые на

содержание производительной деятельности, относительно гораздо выше, чем это

было двести или триста лет тому назад, сравнительно с теми фондами, которые

употребляются на содержание празднолюбцев. Наши предки были праздны ввиду

отсутствия достаточного поощрения к производительному труду. Лучше, говорит

поговорка, гулять задаром, чем задаром работать. В торговых и промышленных

городах, где низшие слои народа существуют главным образом благодаря приложению

капитала, они, по общему правилу, трудолюбивы, трезвы и бережливы, как это

наблюдается во многих английских и в большинстве шотландских городов.

В тех городах, которые главным источником своего существования имеют постоянное

или временное пребывание в них двора и где низшие слои народа существуют главным

образом за счет расходования дохода, они по, общему правилу, ленивы, развращены

и бедны, как это имеет место в Риме, Версале, Компьене и Фонтенебло. Если не

считать Руана и Бордо, ни в одном из парламентских [Парламентами во Франции

назывались высшие судебные учреждения, существующие в некоторых городах.]городов

Франции не существует значительной торговли и промышленности, и низшие слои

населения этих городов, существующие главным образом за счет расходов членов

судов и тех, кто судится в них, отличаются праздностью и бедностью. Обширная

торговля Руана и Бордо является, по-видимому, исключительно следствием их

местоположения. Руан является естественным складочным местом для всех почти

товаров, привозимых для потребления великого города Парижа или из-за границы,

или из приморских провинций Франции. Бордо точно так же служит складом вин,

производимых на берегах Гаронны и рек, впадающих в нее, в одной из самых богатых

винодельческих местностей мира, которая притом производит вино, наиболее

пригодное для вывоза или наиболее соответствующее вкусам иностранных наций.

Такое выгодное местоположение необходимо привлекает большие капиталы, поскольку

обеспечивает им широкое приложение, и это последнее породило промышленность и

торговлю этих двух городов. В других парламентских городах Франции, по-видимому,

вложено в дело ненамного больше капиталов, чем это необходимо для удовлетворения

их собственных нужд, т.е. чуть-чуть больше минимального капитала, который может

найти в них производительное применение. То же самое можно сказать и о Париже,

Мадриде и Вене. Из этих трех городов Париж является наиболее промышленным, но

Париж сам служит главным рынком для всех промышленных предприятий, существующих

в нем, и нужды его собственного потребления составляют главную основу всей

торговли, которую он ведет. Лондон, Лиссабон и Копенгаген представляют собою,

вероятно, единственные города в Европе, которые служат постоянными резиденциями

двора и вместе с тем могут быть признаны торговыми городами, т.е. городами,

которые торгуют не только для покрытия нужд собственного потребления, но для

удовлетворения нужд других городов и стран. Местоположение этих трех городов

чрезвычайно выгодно и удобно и, естественно, делает их складочными пунктами для

большей части товаров, предназначаемых для потребления отдаленных стран. В

городе, где расходуются крупные доходы, вкладывать с выгодой капитал в другое

дело, кроме удовлетворения нужд потребления этого города, вероятно, труднее, чем

в городе, где низшие слои народа не имеют других средств к существованию, кроме

тех, которые они получают в результате производительного приложения такого

капитала. Праздность большей части людей, которые существуют за счет

расходования дохода, ослабевает, весьма вероятно, трудолюбие тех, которые должны

получать свое содержание из применяемого капитала, и делает приложение капитала

Б таких местах менее выгодным, чем в других. До соединения с Англией торговля и

промышленность в Эдинбурге были слабо развиты. Когда здесь прекратились сессии

шотландского парламента, когда этот город перестал быть резиденцией знати и

помещиков Шотландии, он сделался городом с некоторой промышленностью и

торговлей. Он все же продолжает оставаться местопребыванием главных судебных

установлений Шотландии, таможенного и акцизного управлений и т.п. Поэтому здесь

по-прежнему расходуются значительные доходы. В отношении торговли и

промышленности он много уступает Глазго, жители которого существуют главным

образом за счет приложения капитала. Как иногда наблюдалось, население больших

сел, сделавшее значительные успехи в области различных промыслов, становилось

праздным и бедным вследствие того, что какой-нибудь богатый землевладелец

поселялся по соседству с ним.

Таким образом, соотношение между капиталом и доходом регулирует, по-видимому,

повсюду соотношение между трудолюбием и праздностью. Там, где преобладает

капитал, господствует тру- долюбие, где преобладает доход, там господствует

праздность. Поэтому всякое увеличение или уменьшение капитала естественно ведет

к увеличению или уменьшению промышленной деятельности, количества

производительных рабочих, а следовательно, и меновой стоимости годового продукта

земли и труда страны, реального богатства и дохода всех ее жителей.

Капиталы возрастают в результате бережливости.

Все, что какое-либо лицо сберегает из своего дохода, оно добавляет к своему

капиталу; оно или затрачивает это сбережение на содержание добавочного

количества производительных рабочих, или дает возможность сделать это

кому-нибудь другому, ссужая ему это сбережение под проценты, т.е. за долю

прибыли. Подобно тому как капитал отдельного лица может увеличиваться только на

ту сумму, какую оно сберегает из годового дохода или прибыли, так и капитал

всего общества, который равен общему капиталу всех личностей, может быть

увеличен только таким же путем.

Бережливость, а не трудолюбие, является непосредственной причиной возрастания

капитала. Правда, трудолюбие создает то, что накопляет сбережение. Но капитал

никогда не мог бы возрастать, если бы бережливость не сберегала и не накопляла.

Бережливость, увеличивая фонд, предназначенный на содержание производительных

работников, ведет к увеличению числа тех рабочих, труд которых увеличивает

стоимость предметов, к которым он прилагается. Она ведет поэтому к увеличению

меновой стоимости годового продукта земли и труда данной страны. Она приводит в

движение добавочное количество труда, которое при- дает добавочную стоимость

годовому продукту.

То, что сберегается в течение года, потребляется столь же регулярно, как и то,

что ежегодно расходуется, и притом в продолжение почти того же времени; но

потребляется оно совсем другого рода людьми. Доля дохода богатого человека,

расходуемая им в течение года, в большинстве случаев потребляется праздными

гостями и домашними слугами, которые ничего не отдают взамен своего потребления.

Доля его дохода, ежегодно сберегаемая им, поскольку она в целях получения

прибыли немедленно употребляется в дело как капитал, потребляется таким же

образом и почти в то же время, но людьми иного рода, - сельскохозяйственными

рабочими, промышленными рабочими и ремесленниками, которые воспроизводят с

некоторой прибылью стоимость своего годового потребления. Предположим, что доход

его выплачивается ему деньгами. При расходовании им всего его дохода предметы

питания, одежды и жилища, которые могли бы быть приобретены на всю эту сумму,

были бы распределены среди первой группы лиц. При сбережении части этого дохода,

поскольку она в целях получения прибыли немедленно употребляется как капитал им

самим или каким-либо другим лицом, предметы питания, одежда и жилища, которые

возможно приобрести на нее, обязательно достанутся второй группе людей.

Своими сбережениями за год бережливый человек не только доставляет средства

существования добавочному количеству производительных рабочих на этот или на

следующий год, но, подобно основателю общественной мастерской, как бы учреждает

вечный фонд для содержания такого же количества их на все будущие времена.

Вечное употребление этого фонда на указанную цель, конечно, не всегда

гарантируется каким-либо положительным законом, завещательным правом и т.п. Но

такое употребление всегда гарантируется весьма могущественным началом, явным и

очевидным интересом каждого отдельного человека, которому когда-либо должна

будет принадлежать какая-нибудь часть этого фонда. Ни одна доля этого фонда не

может быть никогда впоследствии затрачена на что-либо иное, кроме содержания

производительных рабочих, без очевидного ущерба для того лица, которое таким

образом изменяет его назначение.

Так поступает только расточитель: не ограничивая свои расходы своим доходом, он

растрачивает свой капитал. Подобно человеку, обращающему доходы какого-либо

благотворительного учреждения на суетные цели, он оплачивает праздность из того

фонда, который его бережливые предки как бы завещали на содержание трудолюбия.

Уменьшая фонд, предназначенный на применение производительного труда, он

неизбежно уменьшает, насколько это зависит от него, количество труда,

увеличивающего стоимость того предмета, на который она затрачивается, а

следовательно, и годовой продукт земли и труда всей страны, действительное

богатство и доход ее жителей. Если расточительность одних не уравновешивалась бы

бережливостью других, то поведение всякого расточителя, который кормит тунеядца

хлебом трудолюбивого работника, повело бы к обеднению его страны.

Если даже расточительные люди производят свои расходы исключительно на

приобретение отечественных товаров, а не иностранных, то влияние этого на

производительные фонды общества будет то же самое. Ежегодно известное количество

пищи и одежды, которое должно было бы идти на содержание производительных

рабочих, будет все же затрачиваться на содержание непроизвоительных элементов. И

поэтому ежегодно имеет место некоторое уменьшение стоимости годового продукта

земли и труда страны. Конечно, можно сказать, что, поскольку расход этот

производится не на иностранные товары и не вызывает вывоза золота и серебра,

постольку в стране остается прежнее количество денег. Но если бы то количество

пищи и одежды, которое, таким образом, потреблено непроизводительными

элементами, было распределено среди производительных работников, последние

воспроизвели бы с некоторой прибылью всю стоимость потребленного ими. Таким

образом, в этом случае количество денег в стране тоже осталось бы прежним, но

вместе с тем были бы воспроизведены на такую же стоимость предметы потребления.

Помимо того, в стране, стоимость годового продукта которой уменьшается, не может

долго оставаться одно и то же количество денег. Единственное назначение денег -

содействовать обращению предметов потребления. Посредством их покупаются и

продаются и распределяются между соответствующими потребителями предметы

продовольствия, сырье и готовые изделия. Поэтому количество денег, какое может

быть ежегодно в употреблении в какой-либо стране, должно определяться стоимостью

потребительных благ, обращающихся в ней в течение года. Эти последние должны

состоять или из продукта земли и труда самой данной страны, или из других

предметов, покупаемых в обмен на часть этого продукта. Поэтому их стоимость

должна уменьшаться в зависимости от уменьшения стоимости этого продукта, а

вместе с этим должно уменьшаться и количество денег, которое может быть

употреблено для обращения их. Но деньги, устраняемые таким образом из

внутреннего обращения благодаря ежегодному уменьшению продукта, не могут быть

оставлены без применения. Интерес их обладателей требует, чтобы они были пущены

в ход. И поскольку для них нет приложения внутри страны, они будут, вопреки всем

законам и запрещениям, отсылаться за границу и затрачиваться на покупку

потребительных благ, которые могут быть использованы внутри страны. Таким

образом, такой ежегодный вывоз денег будет в течение некоторого времени

увеличивать годовое потребление страны сверх стоимости ее собственного годового

продукта. Те суммы, которые в дни ее преуспевания сберегались из ее годового

продукта и употреблялись на покупку золота и серебра, будут теперь, при плохих

обстоятельствах, в течение непродолжительного времени содействовать удержанию ее

потребления на прежнем уровне. Вывоз золота и серебра в этом случае является не

причиной, а следствием упадка страны и может на время смягчить бедственные

последствия этого упадка.

Напротив, с возрастанием стоимости годового продукта страны должно, естественно,

увеличиваться в ней и количество денег. В результате увеличения стоимости

потребительных благ, обращающихся в течение года внутри данного общества,

потребуется для их обращения и большее количество денег. Поэтому часть этого

увеличившегося продукта будет, естественно, затрачена на покупку добавочного

количества золота и серебра, необходимых для обращения остальной части продукта.

В этом случае увеличение количества этих металлов будет следствием, а не

причиной процветания общества. Золото и серебро покупаются всюду одним и тем же

способом. Пища, одежда и жилище, доход и содержание всех тех лиц, чей труд или

капитал прилагается на доставление золота и серебра из рудников на рынок,

представляют собой ту цену, которая уплачивается за них одинаково в Перу или в

Англии. Страна, которая может уплатить эту цену, никогда не останется в течение

долгого времени без того количества их, которое превышает ее нужды.

Поэтому, в чем бы ни состояли, по нашему мнению, реальное богатство и доход

каждой страны - в стоимости годового продукта ее земли и труда, как это,

по-видимому, подсказывается здравым смыслом, или в количестве драгоценных

металлов, обращающихся в ней, как это предполагает грубый предрассудок, - в

обоих случаях каждый расточитель оказывается врагом общественного блага, а

всякий бережливый человек - общественным благодетелем. Последствия неразумных

действий часто бывают таковы же, как и последствия расточительности. Каждый

неправильный и неудачный проект в области сельского хозяйства, горного дела,

рыболовства, торговли или обрабатывающей промышленности ведет точно так же к

уменьшению фонда, предназначенного на содержание производительного труда. Каждый

такой проект, хотя капитал потребляется при этом только производительными

элементами, однако всегда сопровождается некоторым уменьшением производительного

фонда общества, так как эти производительные элементы ввиду неправильного

использования их не воспроизводят полностью стоимость потребляемого ими.

В действительности редко бывает так, чтобы на положение большой нации

сколько-нибудь значительно отзывались расточительность или ошибки отдельных лиц.

Расточительность или неблагоразумие одних всегда более чем уравновешивается

бережливостью и разумным поведением других.

Что касается расточительности, то к расходам толкает стремление к наслаждению,

которое, хотя и бывает нередко очень сильно и трудно преодолимо, все же обычно

непродолжительно и вызывается случайными причинами. Напротив, к бережливости нас

пробуждает желание улучшить наше положение, желание, обычно лишенное страстности

и спокойное, присущее нам, однако, с рождения и не покидающее нас до могилы. На

всем протяжении нашей жизни вряд ли бывает хотя один такой момент, когда человек

был бы настолько доволен своим положением, что совсем не стремился бы так или

иначе изменить или улучшить его. Большинство людей предполагает и желает

улучшить свое положение посредством увеличения своего имущества. Это - самое

обыкновенное и самое простое средство; а самый надежный способ увеличить свое

состояние, это - сбережение и накопление некоторой части того, что приобретается

или регулярно, или ежегодно, или же при каком-либо исключительном случае.

Поэтому, хотя почти у всех людей в некоторых случаях берет верх стремление

производить расходы, а у некоторых людей оно преобладает почти всегда, все же у

большинства людей, если иметь в виду всю их жизнь, стремление к бережливости,

по-видимому, не только преобладает, но и преобладает весьма значительно. Что

касается ошибок и неблагоразумного образа действий, то количество благоразумных

и успешных предприятий повсюду гораздо больше числа опрометчивых и неудачных.

При всех наших жалобах на большое число банкротств неудачники, впадающие в это

несчастье, составляют лишь ничтожную часть всех тех людей, которые занимаются

торговлей и делами всякого иного рода; их будет, вероятно, не больше, чем один

на тысячу. Банкротство, пожалуй, представляет собою величайшее и самое

унизительное бедствие, какое может постичь невинного человека. Поэтому большая

часть людей проявляет достаточную осторожность в целях избежания его. Конечно,

не всем это удается, но и не всем удается избежать виселицы.

Великие нации никогда не беднеют из-за расточительности и неблагоразумия частных

лиц, но они нередко беднеют в результате расточительности и неблагоразумия

государственной власти. Весь или почти весь государственный доход в большинстве

стран расходуется на содержание непроизводительных элементов. К последним

следует отнести всех тех, кто составляет многочисленный и блестящий двор,

обширную церковную организацию, большие флоты и армии, в мирное время ничего не

производящие, а во время войны не приобретающие ничего, что могло бы покрыть

расходы на их содержание хотя бы во время военных действий. Эти элементы,

поскольку они сами ничего не производят, содержатся за счет продукта труда

других людей. И когда поэтому число их увеличивается сверх необходимого, они

могут потребить за год столь значительную часть этого продукта, что не останется

достаточно для содержания производительных работников, чтобы воспроизвести его в

следующем году. Ввиду этого продукт следующего года уменьшится сравнительно с

продуктом предыдущего года; и если такой ненормальный порядок будет существовать

и дольше, то продукт третьего года окажется еще меньшим, чем во втором году. Эти

непроизводительные элементы, которые надлежало бы содержать лишь на часть

сберегаемого народного дохода, могут потреблять столь большую часть последнего и

потому вынудить столь многих людей расходовать свои капиталы, расходовать фонды,

предназначенные на содержание производительного труда, что вся бережливость и

все благоразумие отдельных лиц могут оказаться не в силах уравновесить

расточение продуктов и понижение производства, вызванные таким непомерным и

вынужденным расхищением.

Однако, как показывает опыт, эта бережливость и благоразумие в большинстве

случаев достаточны для того, чтобы уравновесить не только частную

расточительность и неблагоразумие отдельных лиц, но и расточение общественных

средств правительствами. Одинаковое у всех людей, постоянное и не исчезающее

стремление улучшить свое положение - это начало, откуда вытекает как

общественное и национальное, так и частное богатство, - часто оказывается

достаточно могущественным для того, чтобы обеспечить естественное развитие в

сторону улучшения общего положения вопреки чрезмерным расходам правительства и

величайшим ошибкам администрации. Как и неизвестная нам жизненная сила

организма, оно часто восстанавливает здоровье и силу вопреки не только болезни,

но и нелепым предписаниям врача. Годовой продукт земли и труда какой-либо нации

может быть увеличен в своей стоимости только посредством увеличения или числа ее

производительных работников или производительной силы прежде занятых работников.

Число ее производительных работников, само собою очевидно, может быть

значительно увеличено только в результате увеличения капитала или фондов,

предназначенных на содержание их. Производительная сила одного и того же

количества рабочих может быть увеличена только в результате увеличения или

усовершенствования машин и орудий, облегчающих и сокращающих труд, или в

результате более целесообразного разделения и распределения труда. В том и

другом случае почти всегда необходим добавочный капитал. Только при помощи

добавочного капитала предприниматель может снабдить своих рабочих лучшими

машинами или провести более целесообразное распределение работы между ними.

Когда подлежащая выполнению работа состоит из нескольких операций, требуется

гораздо больший капитал для того, чтобы поставить каждого рабочего на выполнение

только одной из этих операций, чем в том случае, когда каждый рабочий переходит

от одной операции к другой. Когда мы сравниваем поэтому состояние какого-нибудь

народа в два различные периода и находим, что годовой продукт его земли и труда

заметно увеличился во второй период сравнительно с предыдущим, что его земли

лучше обрабатываются, его мануфактуры более многочисленны и больше преуспевают,

а его торговля более обширна, то мы можем быть уверены, что его капитал возрос в

промежутке между этими двумя периодами и что к нему было больше добавлено

вследствие благоразумного поведения других или вследствие расточительности

правительства. Но мы убедимся, что это наблюдается почти у всех народов в

сколько-нибудь спокойные и мирные эпохи, даже у тех, которые не обладали

наиболее благоразумными и бережливыми правительствами. Однако, чтобы составить

себе правильное суждение о развитии какой-либо страны, мы должны сравнивать ее

состояние в периоды, более или менее отдаленные один от другого. Прогресс часто

происходит так медленно и постепенно, что за небольшие периоды прогресс не

только не заметен, но часто даже возникает подозрение, что страна беднеет и ее

промышленность падает, если наблюдается упадок некоторых отраслей промышленности

или некоторых районов, что действительно иногда имеет место, хотя страна в общем

процветает.

Годовой продукт земли и труда Англии, например, без сомнения, намного увеличился

сравнительно с тем, что было сто с лишним лет назад, при реставрации Карла II.

Хотя в настоящее время немногие, думается мне, сомневаются в этом, однако в

течение этого периода редко проходило пять лет, чтобы не появлялась какая-нибудь

книга или брошюра, которая благодаря своей талантливости завоевывала некоторый

авторитет у публики и которая доказывала, что богатство нации быстро

уменьшается, что население страны сокращается, земледелие заброшено,

промышленность в упадке и торговля замирает. При этом произведения эти не все

были партийными брошюрами, извращенным продуктом лжи и продажности, многие из

них были написаны весьма искренними и очень вдумчивыми людьми, которые писали

только то, в чем были убеждены, и только потому, что были в этом убеждены.

В свою очередь годовой продукт земли и труда Англии был, несомненно, гораздо

значительнее при реставрации, чем, как это можно предполагать, за сто лет до

того, в момент восшествия на престол Елизаветы. А в последний период, как мы

имеем все основания предполагать, страна тоже была гораздо богаче, чем за сто

лет перед тем, к моменту окончания борьбы между Йоркским и Ланкастерским домами.

Даже в ту пору страна находилась, веро ятно, в лучшем состоянии, чем во времена

норманнского завое вания, а во времена норманнского завоевания - в лучшем со

стоянии, чем в период смут саксонского семивластия. Даже в эти ранние времена

она, несомненно, представляла собою более богатую страну, чем в эпоху вторжения

Юлия Цезаря, когда ее жители находились почти в таком же самом состоянии, в

каком находятся в настоящее время дикари Северной Америки.

Однако во все эти эпохи не только имела место большая расточительность частных

лиц и государства, не только происходили многочисленные разорительные и ненужные

войны, не только значительная часть годового продукта отвлекалась от содержания

производительных работников на содержание непроизводительных элементов, но

иногда среди смут гражданской войны, как можно предполагать, происходило такое

абсолютное расточение и уничтожение капитала, которое могло задерживать не

только естественное накопление богатств, как это, без сомнения, и было, но и

делать страну к концу данной эпохи более бедной, чём в начале ее. Так, сколько

было беспорядков и бедствий даже в самую счастливую эпоху из всех этих эпох, в

эпоху после реставрации, - бедствий, от которых, если бы только их могли

предвидеть, ожидали бы не только обеднения, но и полного разорения и гибели

страны? Пожар и моровая язва в Лондоне, две войны с Голландией, беспорядки

революции, война в Ирландии, четыре разорительные войны с Францией в

1688,1701,1742 и 1756 гг. вместе с двумя мятежами в 1715 и 1745 гг. За время

четырех войн с Францией нация обременила себя долгом более чем на 145 миллионов

фунтов, не считая других чрезвычайных ежегодных расходов, вызванных ими, так что

общую сумму следует принять не менее чем в 200 миллионов. Такая большая доля

годового продукта земли и труда страны была затрачена при различных случаях

после революции на содержание чрезвычайно большого количества непроизводительных

элементов. Но если бы эти войны не дали такого особого назначения столь

значительному капиталу, его большая часть была бы естественно употреблена на

содержание производительных работников, труд которых возместил бы с некоторой

прибылью всю стоимость их потребления. Благодаря этому стоимость годового

продукта земли и труда страны значительно возрастала бы каждый год, а увеличение

ее в каждом году вело бы к еще большему увеличению в следующем году. Строилось

бы больше домов, улучшалось бы больше земель, а те, которые были уже раньше

улучшены, обрабатывались бы лучше, учреждалось бы больше мануфактур, а старые

мануфактуры расширялись бы, так что трудно даже представить себе, до каких

размеров могли бы тогда возрасти к настоящему времени реальное богатство и доход

страны.

Но хотя расточительность правительства должна была, вне всякого сомнения,

задерживать естественный рост богатства и культуры Англии, она все же не могла

совсем остановить его. Годовой продукт ее земли и труда в настоящее время,

несомненно, намного значительнее, чем это было во время реставрации или

революции. Поэтому и капитал, затрачиваемый ежегодно на обработку этой земли и

на содержание этого труда, должен быть тоже намного больше. Вопреки всем

вымогательствам правительства капитал этот медленно и постепенно накоплялся

благодаря частной бережливости и благоразумию отдельных лиц, благодаря их общим,

непрерывным и настойчивым усилиям улучшить свое собственное положение. Именно

эти усилия, ограждаемые законом и допускаемые свободой применять свои силы

наиболее выгодным образом, обеспечивали развитие в Англии богатства и культуры в

прежние времена и, надо надеяться, будут обеспечивать его и впредь. Однако так

как Англия никогда не могла похвастать весьма бережливым правительством, то

бережливость никогда не была добродетелью, отличающей ее жителей. Поэтому высшей

наглостью и самонадеянностью со стороны королей и министров являются

поползновения их наблюдать за бережливостью частных лиц и ограничивать их

расходы посредством законов против роскоши или воспрещения ввоза заграничных

предметов роскоши. Они сами всегда и без всяких исключений являлись величайшими

расточителями во всем обществе. Пусть они наблюдают за своими собственными

расходами и предоставят частным лицам заботиться о своих. Если их собственная

расточительность не разоряет государства, отсутствие бережливости у их подданных

уже, во всяком случае, не приведет к этому.

Подобно тому как бережливость увеличивает, а расточительность уменьшает капитал

обществ, так и образ действий тех, расходы которых точно совпадают с их

доходами, так что они не накопляют и не расходуют своего капитала, не

увеличивает и не уменьшает капитала общества. Однако некоторые виды расходования

средств, по-видимому, в большей степени содействуют росту общественного

богатства, чем другие.

Доход отдельного лица может затрачиваться на предметы, которые потребляются

немедленно и расход на которые сегодня не может ни облегчить, ни улучшить

расхода на них завтра; или он может затрачиваться на предметы более прочные,

которые возможно поэтому накоплять и расход на которые сегодня может, по желанию

владельца, облегчить, улучшить или повысить полезное действие расхода на них

завтра. Состоятельный человек, например, может расходовать свой доход на

обильный и роскошный стол, на содержание большого числа домашних слуг и

множества собак и лошадей; или, наоборот, удовлетворяясь умеренной пищей и

немногими слугами, он может затрачивать большую часть своего дохода на украшение

своего дома или усадьбы, на полезные или красивые постройки, на полезную или

красивую утварь и обстановку, на собирание книг, статуй, картин или на вещи

более легкомысленные, на драгоценные камни, безделушки всякого рода, или на

самое пустяшное дело - на составление большого гардероба из роскошных платьев

подобно фавориту и министру великого государя, умершему несколько лет тому

назад[По-видимому, здесь имеется в виду граф Брюль, министр и камергер польского

короля. После своей смерти он оставил гардероб из 365 великолепных костюмов.].

Если предположить, что два человека, обладающие одинаковые состоянием, расходуют

свои доходы один первым способом, а другой - вторым, то богатство того из них,

который производит свои затраты главным образом на предметы, служащие

продолжительное время, будет непрерывно возрастать: ежедневный расход будет в

той или иной степени улучшать и усиливать полезное действие его расходов

следующего дня. Богатство другого, напротив, не увеличится к концу этого периода

сравнительно с тем, каким оно было в начале. Первый к концу периода окажется

более богатым, в его обладании будет некоторый запас предметов того или иного

рода, которые, хотя и могут не стоить всего того, во что они обошлись, тем не

менее будут всегда иметь некоторую стоимость. От затрат второго из них не

останется ни малейшего следа, и плоды расточительности, которая длилась десять

или двадцать лет, будут уничтожены настолько полно, как будто их никогда не

существовало.

Как один род затрат более благоприятствует возрастанию богатства отдельных лиц,

чем другой; так наблюдается это и с на- циональным богатством. Дома, обстановка

и утварь, одежда богатых людей спустя короткое время используются низшими и

средними слоями народа. Эти последние оказываются в состоянии приобретать их,

когда эти предметы надоедают выше их стоящим классам; таким образом, постепенно

улучшается общая обстановка жизни всего народа, когда такой способ расходования

своих средств становится общераспространенным у богатых людей. В странах,

продолжительное время отличавшихся богатством, часто можно видеть низщие слои

народа обладающими вполне хорошими домами и обстановкой, которые, однако, не

могли бы быть построены или изготовлены для их употребления. Здание, прежде

служившее резиденцией фамилии Сеймур, служит теперь гостиницей на дороге,

ведущей в Базе. Брачная постель английского короля Якова I, привезенная с собою

королевой из Дании как подарок, достойный государя, служила несколько лет тому

назад украшением пивной в Демферлайн. В некоторых старинных городах, которые в

течение долгого времени не развивались или пришли в некоторый упадок, иногда

трудно найти хотя бы один дом, выстроенный для его теперешних обитателей. Если

вы зайдете в эти дома, вы часто найдете там много великолепных, хотя и старых,

предметов обстановки и утвари, которые все еще вполне пригодны для употребления

и которые не могли бы быть изготовлены для них. Изящные дворцы, роскошные виллы,

большие собрания книг, статуй, картин и других редких предметов часто являются

украшением и гордостью не только окрестной местности, но и всей страны, в

которой они находятся. Версаль составляет украшение и гордость Франции, Стов и

Уильтон - Англии. Италия по сию пору продолжает вызывать своего рода почтение к

себе и восхищение благодаря большому количеству памятников, которыми она

обладает, хотя богатство, создавшее их, исчезло и хотя гений, породивший их,

по-видимому, умер, может быть, по тому, что не находил прежнего занятия.

Вместе с тем расходы, производимые на предметы, долго сохраняющиеся,

благоприятствуют не только накоплению, но и бережливости. Если кто-либо слишком

расточителен в этом отношении в какой-нибудь момент, он легко может исправиться,

не навлекая этим на себя публичного порицания. Значительное уменьшение им числа

слуг, замена обильного и роскошного стола очень скромным и умеренным, отказ от

экипажа, которым уже пользовался, - все это такие перемены, которые не могут

укрыться от наблюдения его соседей и которые внушают предположение о признании

им недостойности его поведения в прошлом. Поэтому немногие из тех, кто имел

однажды несчастье зайти слишком далеко по пути такого рода расходов, имеют

впоследствии достаточно мужества, чтобы исправиться, пока к этому их не принудит

разо рение или банкротство. Но если какой-либо человек затрачивал много средств

на постройки, на обстановку, на книги или картины, изменение им своего поведения

не заставит говорить о неблагоразумии с его стороны. Ведь это все такие вещи,

дальнейшие расходы на которые часто делаются излишними благодаря пре дыдущим

расходам; и когда такой человек прекращает подобные затраты, всем будет

казаться, что он делает это не потому, что исчерпал свои средства, а потому, что

удовлетворил свою страсть.

Кроме того, затраты, производимые на предметы, сохраня ющиеся долгое время,

служат обычно источником существования для большего числа людей, чем такие,

которые употребляются в целях расточительного гостеприимства. Из двухсот или

трехсот фунтов провизии, какие иной раз идут на угощение во время большого

пиршества, половина, пожалуй, выбрасывается в мусорную яму, и притом большое

количество ее всегда пропадает задаром или портится. Но если бы расход,

потребовавшийся на это угощение, был произведен на то, чтобы дать работу

каменщикам, столярам, плотникам, слесарям и т.п., количество съестных продуктов

такой же стоимости оказалось бы распределенным между еще большим числом людей,

которые покупали бы их по мелочам и не оставили бы неиспользованной и не

выбросили бы ни одной унции из них. В одном случае, вдобавок, такой расход дает

содержание производительным элементам, в другом - непроизводительным; в одном

случае, следовательно, он увеличивает, а в другом не увеличивает меновую

стоимость годового продукта земли и труда страны.

При всем том не следует понимать сказанное так, будто один вид затрат всегда

свидетельствует о более щедром и широком характере человека, чем другой. Когда

богатый человек затрачивает свой доход главным образом на гостеприимство, он

делит значительную его часть со своими друзьями и знакомыми; но когда он

расходует его на приобретение перечисленных предметов, сохраняющихся

продолжительное время, он часто затрачивает весь свой доход только на самого

себя и не дает никому ничего без соответствующего. эквивалента. Поэтому

последний вид затрат, в особенности если они производятся на пустяки и ненужные

вещи, каковы разные украшения одежды и обстановки, драгоценные камни, погремушки

и т.п., часто указывает не только на легкомысленные, но и на низменные и

эгоистические наклонности. Все, что я хочу сказать, сводится к тому, что один

вид затрат, поскольку он всегда ведет к некоторому накоплению ценных предметов,

более содействует частной бережливости, а следовательно, и увеличению капитала

общества, а поскольку он дает средства к существованию больше производительным

элементам, чем непроизводительным, он в большей степени, чем другой вид затрат,

содействует росту общественного богатства.

«все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 23      Главы: <   16.  17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.